Золотой наркотик

       На следущий день телефон Трэвиса разрывался от сообщений и звонков старшего. В два часа дня он уже не выдержал и отключил телефон. За окном холод, грязь, листопад и всё так противно, что блевать хочется. Душу рвёт от того, что так много жизней уже ушло на тот свет и всё из-за чего? Из-за опасной дорожки, на которую они вступили и больше не смогли с неё сойти. Рано или поздно всех нас ждёт смерть. Передозировка наркотиками. Если ты убийца – тебя рано или поздно найдут или ты сам шагнёшь в окно из-за того, что убиваешь невинных. Живёшь проституской жизнью – рано или поздно встанешь на дорожку алкоголика и сопьёшься от тоски по реальной любви. Отвратительный, грязный мир. Отвратительные, грязные люди.        Шатен врывается в дом и забегает на кухню, не снимая обувь. Затем проверяет ванную и только затем заглядывает в комнату, где уютно устроился испуганный Трэвис. – Твою мать, ты... – Во-первых, не трогай мою мать. Во-вторых, хули ты носишься. В-третьих, что случилось? – Ты какого хуя телефон выключил? – Отец названивал без конца. Я же говорил тебе. – Ты еблан? Можно было заблокировать. номер и никаких проблем. Нахуй телефон то выключать, придурок?        Трэвис смеётся. А Ларри в бешенстве. Трэвису нравится это. Злить своей глупостью – это его конёк. Ларри снимает ботинки и кидает свою любимую, потрепаную куртку на стул. Сколько же воспоминаний в эту куртку впиталось. То, как они с Трэвисом в грозу бежали под ближайшую крышу, укрываясь под ней. То, как Трэвис одевал её на обнаженное тело и дразнил, а затем убегал. Ну и в конце концов то, как эта куртка спасала его от холодов и как сильно она пропахла табаком. – Включи телефон, надо Тодду позвонить. А у меня деньги кончились.        Фелпс включает телефон и хлопает рукой по месту с собой, подзывая Ларри. – Я тебе пёс? – Да-а-а.        Окей. Ларри серьёзно лёг рядом и укусил Трэвиса за руку. Пока тот смеялся он успел выхватить телефон и набрать номер знакомого. – Да? – Пизда? – Я сейчас сброшу, пидор. И почему у тебя телефон Трэвиса? – Прости, меня никогда не перестанет это смешить. У меня деньги на телефоне закончились. – Понял. Что хотел? – Слышал, что чёрную вишню убили? – Что? Ты угараешь? – Нет, я серьёзно.        Повисло молчание. – Ты же в курсе, что мы остались последние? – В курсе. Предлагаю сидеть у меня дома всем вместе и пока не вылезать, потому что стрёмно. Я сегодня попытаюсь сходить в полицию. – Ларри. – Что? – Я сегодня приду и... –... будь осторожнее, кусок говна. И не ляпни лишнего. – Я тоже тебя люблю, Тодд.        Конец разговора. Трэвис сидит, обняв колени и устремив свой взгляд в никуда. Он даже не зол уже на того человека, что делает всё это. Он просто хочет узнать зачем. Какая ему разница что употребляют другие? Какая ему разница что делают другие? Они же просто живут, пускай и неправильной жизнью. У каждого свои краски жизни.        К слову о красках. Трэвис был краской жизни Ларри. Такой странной, яркой краской. Цвета лепестков подсолнуха. Цвета детства. Цвета надежды во что-то хорошее. Хотя сам Трэвис был пустым. Он был отравлен этой жизнью, но всё равно был краской для Ларри.        И Ларри понимает испуганный взгляд Трэвиса. Внутри него тоже есть комочек страха, ведь они остались последние и любого из них могут убить в любой момент.        Джонсон пододвигается ближе и слышит, как у Трэвиса стучит сердце. Он кладёт одну руку ему на затылок и осторожно гладит по волосам. Трэвис словно оживает и смотрит в его глаза. – Я буду рядом.        И Трэвис ныряет в другую вселенную. Даже лёгкие поглаживания Ларри по его затылку стали чем-то необычным и он словно ощущает тепло всем своим телом. В этом противном мире он стал ценить даже такой момент, где он словно хрупкий фарфор. С Ларри он будто в другой вселенной.

***

       Ларри вернулся домой темной ночью и это не помешало кому-то прийти ещё позже, знатно удивив парней. Этот кто-то долбил в дверь с такой силой, что с каждым стуком казалось что дверь вылетит. После того как Ларри открыл дверь, в дом влетела их подруга, рыдая навзрыд и схватилась за футболку Ларри. – Тише, Эш. Ну ты чего?        Эшли перестала крепко сжимать футболку и отошла, но всё ещё не могла ничего сказать из-за всхлипов. Голос дёргался, а тело дрожжало. – Мейпл убили чуть ли не у меня на глазах.

***

This night. 22:37.        Подружки стукаются кулачками на прощание и визжа, обнимаются. Точнее Эшли целует ту в щёчку и крепко-крепко обнимает. – Пусти-и-и. Мы стоим прощаемся уже. минут восемь. – А я тебя отпускать не хочу! – Мне домой надо, звёздочка. – Хорошо-хорошо.        Мейпл отпускают и только она собралась уходить, как её разворачивают к себе и нежно целуют в щёку. – Эш... – Последний поцелуйчик! Всё беги, береги себя.        Кемпбелл закрывает дверь, а Мейпл со спокойной душой идёт домой. – Прости, Мей.        Она и визгнуть не успевает, когда в её тело вонзается нож, а перед глазами всё начинает плыть. Девушка падает на землю и видит голубые хвостики, которые позже скрываются капюшоном. Обладатель этих голубых хвостиков играется с ножом бабочкой, а затем наступает темнота. – Мейпл, ты забыла у меня...        Эшли Кемпбелл падает в пропасть и последняя её надежда в мир сгорает и становится пеплом. –... телефон.        Очередного человека погубил этот блядский мир.