Тонкое манипулирование

      Стоило двери закрыться за спиной Повелителя Мрака, как светлый эльф поднял голову от трапезы. Широкая, безумная в своём обожании улыбка растянулась на всё лицо блондина, а ложка с громким стуком упала обратно в тарелку.       - Господин сердца моего, вы пришли ко мне! - голубые глаза сияли, а единственный стул был мгновенно освобожден и предложен хозяину крепости. - Вот, прошу вас, присаживайтесь, негоже заставлять хозяина стоять.       - Отчего же ты такой странный, а, эльф? - напрямую спросил вала, присаживаясь, однако, на предложенный стул.       - Любовь, мой господин, моя звезда ночная, творит с тварями Илуватара странные и страшные вещи. - с придыханием сознался эльф, опускаясь к ногам Мелькора.       - Что есть любовь, светлый? Я был создан пред тобою, я существовал задолго до тебя, ибо я - вала; у меня было время поработать над оболочкой. Ты же узрел меня впервые. А любовь к идеалу - чувство деятельное и страстно склонное к жертве, как я погляжу.       - Жертва и страдания во имя твоё для меня благо, о, Господин души моей! - полные обожания глаза светились спокойствием. А окончательно уверившийся в невменяемости эльфа, Мелькор расслабился и вытянул ноги вперед. - Но ты верно заметил, что я ничтожно мало ведаю о тебе! Расскажи же влюбленному тебя несчастному, какие цветы тебе по нраву, какие блюда изысканные предпочитаешь?       - Для эльфийского шпиона твои вопросы странны, но так и быть, безумец, - удивился Мелькор. Доселе он даже и не задумывался, есть ли у него любимые цветы, а уж тем более - блюда! Хорошо, что орки всего этого не слышат...а не то отмывать бы им конюшни и волколачьи загоны до конца лета.       - Я весь внимание, Повелитель дум моих! - стоило Мелькору задуматься о вечном, как эльф откуда-то из под большой подушки извлек бутыль отличного эльфийского вина, протягивая его Властелину Тьмы, невинно хлопая ресницами.       Впрочем, Мелькор не думал о том, откуда у плененного эльфа в самом сердце цитадели мрака может оказаться под подушкой запечатанное эльфийское вино времен первой эпохи, он просто сделал большой глоток. Вино оказалось превосходным - явно не орочья подделка - дальнейшие прикладывание к горлышку Мелькор уже не отмечал, он просто размышлял. Когда бутылка начала подходить к концу, заботливые эльфийские руки тут же заменили её на аналогичную, но полную.        - Слушай же, светлый... - подобревший после первого литра вала наконец пришёл к неким умозаключениям.

***

      Возле небольшого пруда ярко светило солнце, нагревая земную твердь и играя бликами на лепестках различных цветов, плескаясь вместе с рыбами в водной глади.       Неожиданно, тишину природного спокойствия нарушил громкий бульк и резко расходящиеся круги по водной глади. Брошенный меткой рукой камень распугал всех рыбешек и иных водных жителей, разрушая идиллию.        День был прекрасен, настроение Саурона было ужасно. Подобрав у берега горсть камней, он планомерно запускал их в пруд.       - Как... - бульк...- мне... - бульк... - Хватило... - плюх... - Ума... - ШМЯК, - неосторожная рыба не успела уйти с траектории полета и теперь пыталась вернуть себе способность ориентироваться в пространстве. - Связать... - бульк... - своё существование... - бульк... - с этой самовлюбленной сволочью! - камни, увы, кончились, а тянуться за новыми желания не было.        С разочарованным стоном Саурон упал на спину, засунув в рот какую-то травинку, широко раскрытыми глазами наблюдая за проплывающими облаками, что периодически слегка скрывали солнце. На согнутую в колене ногу села большая бабочка, явно решившая, что это неподвижное изваяние, с закинутыми за голову руками и разметавшимися по зеленой траве алыми от эмоций волосами никак не может быть Темным Майа.       Глубоко задумавшись, Гортхаур заметил насекомое далеко не сразу. Блики уже заходящего солнца играли на блестящих крыльях пригревшегося насекомого, сияя золотом, навевая мысли о духах огня. Неожиданная мысль пришла в голову военачальника Ангбанда. Сделать резкий рывок, сомкнуть пальцы, не выпуская бабочку, стараясь не сломать ей крылья. Остается самое сложное - воплотить задумку.       Тихая музыка мягко обвивала цветы вокруг пруда, проникая в саму суть естества. Бабочка в руках огненного майа затрепетала, пытаясь вырваться на волю, понимая, что доживает свои последние мгновения. Из крепких пальцев не выбраться. Глаза Гортхаура засветились золотом, а между удерживающих насекомое пальцев забегали золотые всполохи. Медленно разводя руки в стороны, Саурон плел наливающееся алым поле, удерживающее воспламенившуюся бабочку. Сфера росла, рос и огонь, охвативший насекомое что металось в агонии. Последним, нечеловеческим криком исторгло дух насекомое, перерождаясь во что-то большее.