lyre lyre lyre

Намджу сожалеет о каждом жизненном решении, что привело её сюда, на твёрдый деревянный пол танцевальной студии, на котором она лежала, будто выброшенный на берег кит. — Пойдем в класс хип-хопа Хоби со мной, — говорила Чимин. — Будет весело, — говорила Чимин. — Ты должна выходить из библиотеки, онни, — говорила Чимин. Чимин — грязная лгунья. В библиотеке никогда не носят укороченные футболки с открытой шеей, открывающие великолепные плечи и лямки от спортивного лифчика, или короткие низкие шорты, что открывают самый горячий, самый гладкий живот, который Намджу когда-либо видела. В библиотеке нет четко очерченных прессов, и мускулистых бедёр, и обалденно красивой задницы. — Хей, — сказала обладательница шикарной задницы. — Ты там в порядке? — Угх, — говорит Намджу, с пугающей аккуратностью охватывая этим всю ситуацию. Она должна добавить это в песню. — Просто к сведению: я не хочу нести ответственность за смерть кого-либо из моих учеников, — извиняющимся тоном произнесла Хосок. Её голос звучал мягче, чем когда она руководила классом, менее строгий и более довольный. — Плюс, все остальные уже ушли, и я собираюсь в конце концов закрыть студию. — Это вина Чимин, — сказала Намджу. Хосок засмеялась, и перед Намджу словно вдруг появилось солнце. — Чимин пригласила Чону на чай. Она сказала, что я должна буду соскребать тебя с пола, так как я окончательно тебя добью. — Мне нравится на полу, — он был действительно комфортным. Ей было настолько жарко, что она, казалось, расплылась бы лужей прямо здесь. — Я собираюсь лежать здесь, пока не сольюсь с полом. Хотя, Юнджи меня не простит, — говорит Хосок. Её голос звучит ближе, и Намджу открывает глаза, видя, как та садится рядом с ней на колени. По её обнажённой коже катились капли пота — так много открытых участков кожи — и под вечерним светом она казалась сияющей, яркой и её кожа отливала золотом, и она походила сейчас на богиню спорта. «Афина», думает Намджу и хочет побиться головой об пол, до тех пор, пока не потеряет сознание. — Она ненавидит искать новых соседей, — продолжает Хосок, и у Намджу занимает секунду понять тему разговора. Ох, точно: её неизбежная смерть. — Она всегда говорит о том, что ты — умнейший человек, которого она знает. — Угх, — повторяет Намджу. — Я бы хотела, чтобы она перестала. — Я думаю, это мило, — говорит Хосок. — Она правда горда тобой, — сделав паузу, она улыбается, — я имею ввиду, ты вообще не умеешь танцевать, но у тебя есть вещи, в которых ты хороша, правильно? — Спорно, — стонет Намджу. Её руки и ноги по ощущениям похожи на переваренную лапшу. — Хей, — хмурится Хосок, — Ты станешь следующей Хёной, и ты совершила революцию на занятиях классикой одной рецензируемой статьёй. Намджу моргает, удивлённая. — Как ты это узнала? Хосок бросает на неё смешливый взгляд. — У нас одни и те же друзья? И мы также ходим на одни и те же вечеринки. — Да, но… — начала Намджу, но остановилась. Не было вежливого способа сказать «я не думала, что ты обратишь внимание», и это было ещё более смущающим, если заметить, что она всегда думала, что Хосок была для неё немного слишком крутой, спортивной и артистичной, такой, какой Намджу бы не смогла быть, даже если бы захотела. У них могут быть общие друзья, но Намджу всегда считала Чон Хосок другом Юнджи и Чимин, не своим. Хосок ведёт пугающе здоровый образ жизни и не выглядит любительницей пыльных стеллажей библиотеки, как Намджу, и она не забывает поесть, и не засыпает в десять утра в комнате для практик. — Извини, — сказала Намджу, прерывая неловкую тишину, — Я думаю, упражнения поджарили мне мозг. Хосок протягивает обе руки: — Давай, — говорит она, — первым делом нужно подняться. — Угх, — вздыхает Намджу, но берёт Хосок за руки. Её хватка твёрдая и сильная, и она помогает Намджу встать без каких-либо усилий; это заставляет колени Намджу дрожать, но, возможно, это пережиток тренировки. — Видишь, — говорит Хосок, — это не так уж и плохо, — она всё ещё держит Намджу за руку и дружески сжимает, прежде чем медленно отпустить. Намджу точно уверена, что краснеет, но, к счастью, её щёки всё ещё красные и горячие, так что Хосок не заметит разницы. — Спасибо, — говорит она. — Нет проблем, — Хосок улыбается, и это ослепляет Намджу, — Ты должна прийти снова на следующей неделе. Намджу смотрит на неё. — Но я ужасна? Хосок снова смеётся. — Я имею ввиду, конечно, сейчас ты ужасна. Но это был твой первый урок, а я на самом деле довольно хороший учитель. — Я чувствую, что снижу твой показатель успеха, — слишком честно говорит Намджу. Она оглядывается и смоттрит на свою сумку и свитер, лежащие рядом с зеркалом. Она ловит свой взгляд в отражении и морщится; она выглядит ещё более разрушительно, чем обычно: слишком высокая и нескладная, с широким лицом и этими глупыми ушами, и выцветшими фиолетовыми волосами, наполовину выбившимися из хвоста. — Неа, — подмигивает ей Хосок, — Я люблю вызовы. — Ох, — невыразительно сказала Намджу и покраснела, что теперь точно было заметно, — Эм. Возможно, — она сделала шаг к сумке и, пока её ноги неожиданно не подвели её, она, шатаясь, подошла и взяла свои вещи, прежде чем пойти к двери на выход. — Спасибо снова, Хосок-сонсэнним, — поблагодарила она её ещё раз, с самым неловким вежливым поклоном, который она когда-либо делала в жизни, и затем вышла оттуда так быстро, как могли позволить ей её шатающиеся ноги. Она почти пересекла коридор, почти дошла до выхода наружу, когда Хосок высунула голову в открытую дверь и прокричала так громко, что её можно было услышать из космоса: — Увидимся на следующей неделе, Ким Намджу! Это, должно быть чудо, что Намджу не споткнулась о собственные ноги и не упала лицом вниз прямо там. Возможно, Афродита действительно улыбается всяким бесполезным бисексуалкам. * Она лежала на своей кровати, смотря в потолок на светящиеся во тьме звёзды, когда Юнджи пришла домой. Юнджи включает свет, а затем вскрикивает, держась одной рукой за грудь, — Боже, — бросает она через секунду; её голос звучал даже более хрипло, чем обычно. — Ты напугала меня до чёртиков. — Прости, — сказала Намджу. Она правда должна была встать, включить свет, сделать что-нибудь, прежде чем Юнджи придёт. Она всё ещё была в её рабочей одежде и лишь наблюдала, как Юнги окидывает взглядом её трагический внешний вид — растрёпанная, немытая и лежащая ничком на кровати — и медленно поднимает брови, так высоко, что они исчезают за её чёлкой. — Что за чёрт с тобой произошёл? — спросила Юнджи, прислоняясь к двери и скрещивая руки. Намджу долго думала, прежде чем смирилась с тем, чтобы рассказать всё Юнджи. — Я в любви. — Правда, — сказала Юнджи сухим и саркастическим тоном. — Эрос настиг моё сознание, как горный ветер валит дубовые деревья, — сказала Намджу, потому что у неё было время подумать об этом, лёжа тут и прослеживая созвездия светящихся в темноте звёзд. — Эрос настиг твоё сознание? — недоверчиво повторила Юнджи. Намджу потягивается. — Она казалась мне равной богам, — сказала она, неверно процитировав для эффекта. — Когда я посмотрела на неё, ни слова во мне не возникло, — Юнджи закатила глаза, но Намджу продолжила — немного из-за того, что нуждалась в помощи Юнджи, но в большинстве своём потому что, когда она начала, уже не смогла остановиться. Она говорит это, сейчас, каждое нелепое клише Сафо, преувеличивая и злоупотребляя, но говоря правду. Огонь горел внутри неё, — И в глазах нет виденья и стук барабанный в ушах, — продолжила она, — и сковал пот холодный, и руки дрожаще заныли. — Не вынуждай меня уйти, — пригрозила Юнджи — Нет, постой, иди сюда, — жалостно сказала Намджу, прерывая поэму, и Юнджи издала довольный звук, толкая дверь. Она падает на кровать Намджун, маленькая, сдержанная и одетая во всё черное, колючий мягкосердечный гений, самая лучшая подруга Намджу в целом мире. — Извини, — сказала Намджу, когда Юнги легла рядом с ней, плечом прикасаясь к её плечу. — Как прошло ночное свидание? — Хорошо, — сказала Юнджи. — Не меняй тему, — это резко, но вся резкость Юнджи исчезает, стоит упомянуть Тэён и через секунду она смягчается и добавляет: — Тэ хочет, чтобы ты сходила с ней на открытие галереи в эти выходные, если ты свободна. Я не уточняла детали, но она сказала, что напишет тебе. — Круто, — сказала Намджу. — Так? Намджу вздыхает. — У Сафо нет никаких од, посвящённых спортивным бёдрам. Или же, если были, я думаю они не сохранились во фрагментах. Что очень странно, когда ты об этом задумываешься, потому что она написала множество поэм о женщинах, и, если бы я был Сафо, я бы написал сотни од этим бёдрам, и этим плечам, и форме её носа, и скулам… — Подожди секунду, — прерывает её Юнджи. Её голос звучал слегка неровно, словно она изо всех сил старалась не рассмеяться. — Ты ходила в танцевальный класс с Чимин? — Да, — сказала Намджу и закончила поэму, которую начала цитировать ранее. — Я мертва… иль почти, как всё кажется мне. — Ты пошла в танцевальный класс с Чимин, — повторила Юнджи. — Класс Хоби. Ты сходишь с ума от Чон Хосок. — Ты видела Чон Хосок? — спросила Намджу, и Юнджи начала смеяться. Она смеялась так сильно, что упала на плечо Намджу. Намджу неловко похлопала её по плечу, после чего Юнджи начала смеяться ещё сильнее. — Я не думаю, что ты серьёзно воспринимаешь моё затруднительное положение, — через некоторое время пожаловалась Намджу. Юнджи издала хрипящий звук и ткнула Намджу в бок. — Намджу, — сказала она, — не пойми меня неправильно, но очень сложно воспринимать тебя серьёзно, когда ты лежишь в темноте, цитируя Сафо. — Как ещё я могу выразить свои чувства? — пробормотала Намджу, настолько тихо, что Юнги предпочла сделать вид, что не услышала. — В любом случае, — продолжила Юнджи многозначительно, — ты должна позвать её на свидание. — Ни за что, — говорит Намджу, приподнимаясь на локтях и смещая Юнджи со своего плеча. — Ни за что. Ты пропустила части «ни слова во мне не возникло» и «и в глазах нет виденья»? Я почти умерла в том классе. Я не буду рисковать снова. — Хорошо, — сказала Юнджи, — Или, с другой стороны, ты могла бы поцеловать эти её эффектные бёдра. — Юнджи, — прошипела Намджу. — Смотри, — беспощадно продолжила Юнджи, — ты знаешь, что я никогда не буду заставлять тебя делать что-то, чего ты не хочешь, Намджу. Но я также знаю то, что я — единственная девушка, которую ты когда-либо целовала. Это совершенно нормально, если ты так хочешь, но я думаю, скорее всего, нет. Намджу кусает губу и смотрит сначала на своё одеяло, потом на колени Юнджи. Юнджи надела рваные джинсы, что были слишком длинны для неё — джинсы Тэён, вероятно — и кто-то, также наверняка Тэён, нарисовал перманентным маркером сердечко рядом с коленом, видимое сквозь дырку на джинсах. Намджун не ревнует Тэён, или Юнджи. Она любит их обоих, и они подходят друг другу так, как она не будет подходить ни одной из них — даже когда они были моложе, и они с Юнджи пытались попробовать. Но иногда, она хочет найти то, что эти двое нашли друг в друге. Она встречалась, трахалась с парнями и это было весело, но ничего действительно не цепляло. — Я не знаю, — через некоторое время сказала она Юнджи, — я думаю, я… напугана? Потому что ты всё ещё единственная девушка, которую я целовала, — она остановилась, а затем, потому что это была Юнджи, что уже знала все её секреты, она добавила: — И я такая неуклюжая, онни. Я не умею танцевать. Я запинаюсь о собственные ноги. Почему кто-то такая горячая, талантливая и собранная, как Хосок, захочет поцеловать меня? Юнджи сузила глаза и ударила Намджу по груди. — Не говори о моей лучшей подруге так, — резко сказала она. — Хосок должно невероятно повезти, и, даже если она когда-либо поцелует тебя, она получит целую блядскую речь о том, как с тобой обращаться… и не смотри на меня так, Ким Намджу, ты не сможешь остановить меня, — Намджу притихла, бурча что-то. Юнджи была похожа на дикобраза с выпущенными иглами, и Намджу любит её так сильно. — Ты слышала меня? — закончила она, и Намджу кивнула. — Да, — сказала она, со слегка слезящимися глазами. — Хорошо, — поза Юнджи слегка расслабилась, и она послала Намджу один из её мягких взглядов. — Если остальное не помогает, можешь попробовать Сафо. Я слышала, что она привлекает всех девушек в радиусе ярда. Они обе рассмеялись, когда Намджу ударила её подушкой. * В следующий раз, когда она видит Чон Хосок, Намджу обедает с Джиной в лапшичной рядом с кампусом. Это кафе — не то, что они обычно посещают, но Джина делает обзор для Ютуб канала. — Эта часть видео о лучших лапшичных Сеула, — объясняет она Намджу, пока копается в огромной сумке для своей подставки для камеры, и затем кладёт свой телефон на стол. Намджу уже привыкла, что Джина снимает каждую порцию еды, которую она ест, — Где в Сеуле лучшая лапша? — Ты можешь посмотреть видео и узнать, — чинно сказала Джина. Намджу надувает губы и Джина смеётся, — ав, Намджу-я, — говорит она, — скажи мне, чем ты занималась в последнее время, и возможно, я дам тебе превью-совет, — она заставила «превью-совет» звучат так неприлично, что Намджу покраснела. Но это Джина, которая назвала свой канал Eat Jina без единого намёка на стыд. Намджу любит её и её испорченный ум, и то, как она скрывает проницательные комментарии за ужасными шутками, и даже то, что она выглядит, будто знает всех на свете. Это так, пока Джина не вскидывает руку в воздух и не зовёт: — Хоби! Намджу сидит спиной к двери и на секунду она совершенно не способна двинуться, её инстинкт «бей или беги» не срабатывает. Краем сознания Намджу благодарна, что Джина слишком занята привлечением внимания Хосок, чтобы заметить, то, что Намджу практически олицетворяла собой статую. — Привет, онни, — Хосок обнимает Джину, а затем дарит Намджу медленную улыбку, — Хей, Намджу. Вне танцевальной студии Хосок носит тренировочные штаны и худи, что по крайней мере на три размера больше, чем она. Её волосы заправлены под бейсболку, и на горловине её толстовки висят круглые солнечные очки. Если бы в мире была справедливость, Хосок бы выглядела менее привлекательно в таком виде, помятом и простом; но её улыбка сияла так ярко, а скулы были очень остры, и Намджу хотела забраться в её одежду. Там должно быть место для неё. Было бы уютно, вдвоём под Хосоковым огромным худи. Уютно, или… как-то ещё. — Привет, — запоздало сказала она. Джина бросила на неё весёлый взгляд, но Хосок продолжила улыбаться. Её губы слегка блестели от помады, и Намджу хотела бы узнать, каковы они на вкус. — Ты… встречаешься с кем-то? — неуклюже спросила она. Хосок качает головой. — Просто пришла немного подзаправиться. У меня экзамен завтра. — О, удачи! — сказала Джина — Лапша здесь действительно хорошая. Хосок кивает на телефон Джины, стоящий на подставке. — Ты снимаешь для Eat Jina? Джина кивает и посылает Хосок одну из своих улыбок на миллион. — Когда ты снова присоединишься ко мне приглашённым гостем, Хосок-а? Мои зрители любят тебя. — Твои зрители любят тебя, — возражает Хосок, но выглядит довольной, — Но, конечно, в любое время, когда захочешь. Хотя, это мне кое-что напомнило, — она снова посмотрела на Намджу, и что-то в её выражении лица меняется, что-то, что Намджу не может разобрать, — Я хочу записать другой Hope on the street. Ты свободна после занятий в субботу? — Я? — недоверчиво спросила она, прежде чем успела остановиться, — то есть, что? Хосок смеётся, но это мило — милое осмеивание. — Да, у меня есть доступ в студию на час после занятий, и я подумала… мне понадобится кое-какая помощь. — Но, — начинает Намджу, и затем, потому что она всё ещё не уверена, что стоит сказать: — Я так и не умею танцевать? — Ты и не будешь, — сказала Хосок. — Мне просто нужен кто-то, чтобы следить за камерой, — она останавливается, впервые выглядя нерешительно; обычно она выглядит уверенной, поэтому это выражение лица смотрится на ней странно, и Намджу неожиданно думает, что должна сделать всё возможное, чтобы Хосок перестала выглядеть так, как будто она не уверена в своём желании. — Если ты не занята? — Нет, — быстро сказала Намджу, — Я, эм, я была бы счастлива помочь. — Отлично! — с энтузиазмом сказала Хосок, её лицо снова просветлело. Она заглянула Намджун за плечо, смотря на стойку. — Я думаю, моя еда готова, но мы увидимся позже! — она посылает широкую улыбку Намджу, бьёт кулаком о кулак Джины, и медленно уходит. Намджу поворачивается посмотреть, беспомощная, как она выходит за дверь. Затем она кладёт голову на стол. — Я просто хочу тебе сказать, — сказала Джина секундой позже, веселье в её голосе было почти ощутимо, — что камера всё это время была включена. — Иди в пизду, — сказала Намджу в стол. — Ни за что, — сказала Джина, — Хосок будет так разочарована. — Это не… — пытается Намджу, — это не свидание или что-то вроде, онни. Это невозможно. — Окей, — медленно говорит Джина, — То есть, это оно, но если это то, что ты хочешь себе сказать, Намджу-я, я поддержу тебя. -Угх, — вздохнула Намджу. * В пятницу ночью, Намджу лежит на кровати со своим лаптопом и смотрит каждое из Хосоковых Hope on the Street видео. Затем пересматривает их снова. Она не знает названия большинства из того, что делает Хосок, но не может перестать смотреть. Здесь то, как Хосок использует своё тело, руки и ноги, как самостоятельные инструменты, выводящие одну симфонию; то, как бит словно проходит сквозь неё; то, что её движения свободные, открытые и резкие одновременно. Это невероятно, чертовски сексуально — а потом она видит видео, где Хосок пропускает движение и начинает смеяться, её голова задирается вверх, а длинная линия шеи блестит от пота. Она улыбается прямо в камеру и говорит: «Дерьмо, хорошо, давай начнём сначала», и во второй раз это выходит у неё идеально, так безупречно и компетентно, что это заставляет волоски на руках Намджу встать дыбом. Она всегда… что ж, это не удивляет, что компетентность заводит её, но блять. Она благодарна тому, что Юнджи осталась у Тэён, потому что это делает менее ужасным то, что она откладывает лаптоп в сторону скользит рукой к себе в штаны. Ничто в мире не может заставить её остановить мысли о Хосок, пока она мастурбирует, и она представляет то, как сильные бедра Хосок прижимают её к кровати, руки на её талии и горячую яркую улыбку. Это превращает сердце в груди в крылья, думает она, когда остывает, и честно говоря, она просто так, так затрахана. * После того, как Хосок завершает урок, когда Намджу снова лежит на полу танцевальной студии, Чимин приходит и тыкает её в бок носком ботинка. Чона тащится за ней, выглядя ужасающе мускулистой и энергичной. — Ненасытная онни наше наказание, — ухмылыяется ей Чимин, — но ты выглядишь хорошо сегодня. — Ух, — стонет Намджу, — Не лги мне, Чимини. — Никогда, — говорит Чимин, кладя руку на сердце; она ухмыляется, — окей, я наверняка буду, но я не лгу. Я видела как Хоби-онни помогала тебе с шагами, и ты понимала их быстрее, чем множество других новых учеников. Твоя ритмичность не так плоха, — она оглянулась через плечо, — Я не права, Чона? Чона тряхнула головой и послала Намджу стеснительную улыбку. — Твоя координация лучше, чем ты думаешь, онни, — говорит она. Намджу закатывает глаза, но она тронута; тронута, и слегка смущена тем, что Чимин наблюдала, когда Хосок подошла, чтобы подкорректировать её движения. Она краснела и молчала, и, даже учитывая то, что прикосновения рук Хосок к её бёдрам были беспристрастными и поучительными, Намджу не могла перестать представлять, как Хосок оставляет руки на прежнем месте и придвигается ближе, прижимаясь всем телом к Намджу. Она всё ещё могла чувствовать фантомное ощущение пальцев Хосок на её талии. — Спасибо, — сказала она, хотя Чона была в корне неправа насчёт её координации. — Пошли с нами возьмём немного чая, — сказала Чимин. — Чона выиграла пари, так что я плачу. — Я не могу, сказала Намджу, садясь. Она ещё чувствовала себя скорее пуддингом, чем человеком, но она позволила Чоне поднять себя на ноги. — Я помогаю Хосоку с видео, — ей удаётся сказать это, не краснея, не запинаясь и не падая, но Чимин всё ещё стоит, приподняв свою идеальную бровь. — Правда? Нет хорошего способа ответить на это, так что Намджу ждёт, и в конце концов Чимин лукаво ухмыляется, — Повеселись, — говорит она, и затем неожиданно подходит ближе и целует Намджу в щёку, наклоняясь, чтобы прошептать «хорошо потрахайся» на ухо. — Чимин, — протестует Намджу, закрывая лицо руками, но уже поздно: Чимин смеётся и хватает Чону за руку, уводит её и выходит из студии. Они последние, и Намджу одна в студии с Хосок. Хосок стоит перед зеркалом, устанавливая причудливую камеру на штатив, почти такой же высокий, как она. Она надела те же самые короткие шорты, но её спортивный лифчик оказался украшен узором ярких жёлтых цветов — Намджу захотелось узнать, где она взяла его, ведь её собственные спортивные лифчики скучных черных и серых цветов — и свободная белая майка поверх. На талии у неё была перевязана клетчатая рубашка, а её волосы — которые на прошлой неделе были скрыты бейсболкой — были заплетены в две короткие косички, которые открывают вид на бритую часть её покрашенных красным волос, что так горячо, что Намджу хочет умереть, и ещё, может быть, срезать все её волосы. Она в изумлении смотрит на Хосок, когда та поворачивает камеру к ней. Красный свет, запись. — Это известная во всём мире рэперка Ким Намджу, — дикторским тоном сказала Хосок. Она улыбнулась Намджу поверх камеры, — Что ты бы хотела сказать своим фанатам, Намджу-ши? Намджу прикладывает руку к лицу, но не может скрыть улыбку, — О, нет, — сказала она, хихикая. — Попробуй ещё, пожалуйста! — попросила Хосок, — твои фанаты хотят знать всё о тебе, Намджу-ши. — Я очень благодарна моим фанатам, — сказала Намджу, опуская руку. Она пытается оставить выражение лица ровным, но знает, что ямочки всё равно проступили. — Но я думала что мы здесь ради всемирно известной танцорки Чон Хосок, которая гораздо сексуальнее и талантливее меня, — она кусает губу, как будто думает, что это поможет обернуть слова в шутку, но она не уверена, что это работает. Скулы Хосок покрывает легкий розовый оттенок, когда она поднимает взгляд на Намджу. — Спасибо, — медленно говорит Хосок, сладким, как мед, голосом. Намджу тяжело сглатывает и заставляет себя двинуться, пересекая комнату и подходя к Хосок. Когда она кладёт руку на камеру, их пальцы соприкасаются, и это похоже на удар током; кто-то, возможно она, делает вдох. — Я смотрела все твои видео, — говорит она из-за какого-то порыва, — Я не, хм, видела их раньше. — О, — Хосок выглядит немного смущённой, — Что ты думаешь? — Мне они нравятся, — говорит Намджу, словно ей не хватает воздуха, — но я всё ещё не могу понять, зачем тебе нужна моя помощь? Хосок убирает руку с камеры, и снова касается пальцами Намджу, что выглядит почти преднамеренным. Она отводит плечи назад, потрясывая запястьями. — Я танцую лучше, когда есть аудитория, — она подмигивает Намджу и становится перед камерой. — Ты не могла бы включить мой Айпод? Намджу немедленно распознаёт дорожку. Она пробовала это в одной из песен, что у неё есть на SoundCloud, и в ней есть сила, хорошие биты, потрясающий рэп во втором куплете. Она всегда была немного помешана на музыке, и она любила узнавать, как устроена песня, разбирать её и собирать её снова, а затем применять то, что она узнала, к собственным творениям. Не было удивительно то, что песня сперва отвлекла её, но потом Хосок начала танцевать и она не смогла думать ни о чём другом. Она думала, что это будет как смотреть видео, или даже демонстрацию Хосока в класссе — горячо, и ошеломляюще, и возможно достаточно для неё, чтобы вспыхнуть, но всё же, в рамках её разумности. Она совершенно не думала о том факте, что Хосок будет танцевать для неё. А это для неё; Намджу знает, она может быть идиоткой временами, но даже она не может игнорировать доказательства, основанные на опыте. Хосок не смотрит в камеру, или же в зеркало; она смотрит прямо на Намджу, и каждое её движение сексуально. Хотя, не только сексуально, — думает Намджу с сухим ртом и широко открытыми глазами, восхищённая, что танцы Хосок заставляют её чувствовать себя так, словно она выкидывает песню из головы и переносит её на бумагу, словно явственно ощущаящаяся поэзия. Затем Хосок начинает рэповать под песню и Намджу теряет голову. Она делает шаг вперёд и неизбежно врезается в штатив. Штатив качается, не в силах противостоять гравитационной тяге и тяжести Намджу, и, когда она убирает руку, она и штатив падают. Она хватается за его третью опору, и из-за веса камеры они падают одной кучей на пол. Как-то, Намджу удаётся поймать камеру обеими руками, прежде чем она упадёт и сломается, но она приземляется ей прямо на живот, что выбивает из неё весь воздух. Звучит испуганный крик, а затем она видит Хосок, склонившуюся над ней. — Ты в порядке? Намджу кивает и продолжает держать невредимую камеру, — Я спасла твою камеру, — прохрипела она, — Ты всё ещё можешь использовать записанное. Хосок забирает у неё камеру и кладёт её на пол, по крайней мере в футе от них. — Спасибо, — медленно говорит она, — но я больше волновалась о тебе, Намджу-я. Камеру можно заменить. — О, — говорит Намджу, смотря на неё, — Я в порядке. На самом деле, это часто случается. Когда я отвлекаюсь или действительно сфокусирована, или витаю в облаках, я врезаюсь в вещи. Или ломаю что-то. Один раз меня почти сбила машина, потому что я задумалась о том, как рыбы заводят друзей, а в другой раз я сломала бесценную микенскую урну профессора, так что… Хосок прижимает свой указательный палец к губам Намджу, и та резко перестаёт говорить. Она широкими глазами смотрит на Хосок, пока та убирает штатив с её ног и откладывает его в сторону. Затем Хосок улыбается, подболжает ближе на коленях, пока не прижимается к Намджу сбоку. — Дай мне знать, если что-то не так, — говорит Хосок, и целует её. Даже после предупреждения, Намджу не сразу ей отвечает. Она слишком ошеломлена присутствием Хосок рядом, тем, как их тела соприкасаются, тем, как Хосок пахнет, потом и дезодорантом, чем-то ещё для волос и чем-то сладким — лосьоном с запахом мёда — осторожным прикосновением её губ; и, желая всего, она застывает в нерешительности. Хосок решает всё за неё, отступая, а руки Намджу сами притягивают её к себе обратно. Она положила одну руку на талию Хосок, а другую на плечо, а после на затылоко, когда Хосок приближается, чтобы поцеловать её снова; Намджу в то же время подталкивает её и их губы сталкиваются более грубо, чем она хотела, но Хосок лишь смеётся в поцелуй и целует её сильнее, а Намджу приоткрывает рот и впускает её внутрь, пробуя её на вкус. Когда Хосок отстраняется снова, она улыбается так ярко, что Намджу словно может это почувствовать, — Окей? — Да, — сказала Намджу, — но я хочу спросить: было ли видео вообще реальным? Хосок смотрит на неё несколько хитро. — Я возможно, могу это для чего-либо использовать, но в основном это было для того, чтобы нам остаться одним. — Но зачем? Хосок бросает на неё недоверчивый взгляд: — Ты серьёзно? Намджу хмурится, даже когда Хосок перекидывает одну ногу через неё и садится на её бёдра, — Я просто… немного удивлена, — говорит она, стараясь сохранить лёгкий тон; это тяжело, когда Хосок так близко. — Твои губы на самом деле выглядят неприлично, — сказала Хосок. Она покраснела, и Намджу хотелось положить руки ей на щёки, и обвить её руками. — Но, ладно, слушай. Ты была такой… У меня был краш на тебя по крайней мере год, Намджу. Ты такая умная, и высокая, и блядски прекрасная, и у тебя просто великолепные ноги, и я схожу с ума от твоей музыки, но ты никогда не казалась заинтересованной дать мне шанс, до того дня, как ты пришла в мой танцевальный зал на прошлой неделе, и я, честно говоря, думала, что могу быть слишком ненормальной для того чтобы даже думать, что у меня есть шанс, но Чимин сказала мне попробовать, так что… есть? Есть шанс? К концу речи рот Намджу был широко раскрыт. Хосок смотрела на неё, встревоженная и уязвимая, и Намджу зарылась пальцами в её волосы и притянула к себе для поцелуя. Косички под её руками были мягкими и торчащими, и Намджу и Хосок тяжело дышали, когда снова отстранились. — Я не могла перестать думать о тебе всю эту неделю, — приглушённо сказала Намджу, словно это был какой-то секрет, — Я мастурбировала под твои танцевальные видео, — Хосок сильно дрожала, сжимая руками бёдра, — И я думаю, я была идиоткой, раз не заметила этого раньше. Прости Хосок-а. Хосок тряхнула головой и подарила Намджу улыбку, отличающуюся от остальных — полную надежды, смелую и горячую, — Но мы же сейчас здесь, разве нет? -Чёрт возьми, да, — сказала Намджу, а потом немного поёрзала, что заставило глаза Хосок распахнуться. — Но, эм, — добавила она, — я конечно люблю пол, но можем ли мы пойти куда-то, где есть кровать? Или даже диван? Хосок приподняла бровь и невозмутимо, что она, несомненно подцепила от Юнджи, сказала: — Я думала, ты хочешь слиться с полом. — Я предпочту слиться с тобой, — отвечает Намджу, и Хосок разрывается от смеха, смеясь так сильно, что им требуется пять минут, пока она не успокаивается и не слезает с Намджу, начиная приводит комнату в порядок. * Хосок живёт в том же строении, что Чимин и Тэён, но у неё есть своя однокомнатная квартира; хотя, у Намджу нет шанса осмотреться, потому что в тот момент, когда они заходят, Хосок бросает сумку на стул в углу и отводит Намджу от двери. Сейчас их разница в росте была более выражена; но хотя Хосок ниже и тоньше, она жилистая, сильная и более мускулистая, чем Намджу. Сумка Намджу соскальзывает с её плеча и падает на пол, когда Хосок прижимает её к двери, запуская руки в волосы Намджу и распутывая её хвост, после чего волосы каскадом падают на плечи. — Фиолетовый так тебе идёт, — говорит она, перебирая пряди, — Когда ты пришла с ним на вечеринку Джины в прошлом месяце, Я пряталась в ванной где-то десять минут. — О боже, — сказала Намджу, и притянула её к себе для поцелуя. Губы Хосок были мягкими, мокрыми и настойчивыми, горячими и требовательными. Намджу застонала, когда Хосок прикусила её нижнюю губу, Намджу набралась храбрости и скользнула языком в рот Хосок, беря то, что она хотела. Хосок так близко — её грудь прижимается прямо к Намджу — и Намджу обвивает руки вокруг неё, скользит ладонями вниз по спине и дотрагивается ладонями до её задницы облачённой в эти короткие шорты. — Мм, — мурлыкает Хосок, довольная. Она извивается в руках Намджу, и просовывает ногу между ног Намджу. Намджу стонет, её голова стукается о дверь и Хосок получает преимущество, отрываясь от её губ, и спускаясь вниз, оставляя дорожку поцелуев на её шее. Намджу сжимает её задницу, оборачивая одну ногу вокруг Хосок, и Хосок вознаграждает её, ставя засос у её ключицы. — Блять, — задыхается Намджу, а Хосок поворачивает голову и одаривает её самодовольной, удовлетворённой улыбкой. Её губы красны и пухлы от поцелуев, и Намджу наблюдает как та скользит рукой под её футболку руками, тепло, заботливо и жадно. -Ты так горяча, — благоговейно произносит Хосок. Намджу краснеет. Она уже настолько возбуждена, что не может удержаться на бедре Хосок. — Ты себя видела? Хосок смеётся и обхватывает её грудь сквозь толстую ткань спортивного лифчика. Намджу затаила дыхание; её соски потяжелели, и она хотела, чтобы Хосок прикоснулась к ним, взяла их в рот. — Я правда хочу снять твою одежду, — сказала Хосок в спешке; её щёки и шея покраснели, и она игралась с лямкой лифчика Намджу. — Да, пожалуйста, — сказала Намджу, тянясь к майке Хосок. Наступила неловкая минута, когда они путались в верхней одежде друг друга, и Намджу ударилась локтём о дверную ручку, но когда они остались в своих лифчиках и шортах со штанами для йоги, Хосок взяла Намджу за руку и потянула её к кровати. Спортивный лифчик Намджу расстегивался спереди, и Хосок целовала её пока она снимала его: сначала губы, потом плечи, в то время, пока стягивала лямки, а затем её ключицы, грудь и соски. Грудь Намджу не была совершенно маленькой — спортивный лифчик уменьшал её, не давал ей больно подпрыгивать при активных движениях — но она знала, что она выглядит именно так. Она привыкла к парням, пялящимся на её грудь, но она не знала чего ожидать от другой девушки. Руки Хосок обхватывают её груди, её большие пальцы деликатно кружатся вокруг сосков Намджу, и она смотрит, но это так… Это гораздо приятнее, чем взгляды парней, гораздо приятней самых приятных из них, которые ей правда нравились. Намджу не сомневается в собственной бисексуальности, но всё по-другому, с Хосок, и её тёплым, сладким и благородным взглядом. Хосок наклоняется, чтобы поцеловать ложбинку между грудями Намджу, а потом с ругательствами выпрямляется, — Это ужасный угол, — скулит она и толкает Намджу обратно на кровать. Намджу испуганно подпрыгивает, а затем смеётся, когда Хосок сбрасывает собственный лифчик и шорты, и заползает на кровать в одном белье. Она откатывается, давая Хосок место, и Хосок ухмыляется ей, засовывая руки за пояс штанов для йоги Намджу. — Могу я снять их? — Да, — говорит Намджу, смотря на Хосок. Её грудь была маленькой, круглой и идеальной, и, находясь ближе, Намджу могла видеть чёткость её плеч и рук, гладкий и мускулистый живот, который так сильно ошеломил её неделю назад. — Нижнее бельё тоже? — спросила Хосок, и Намджу кивнула и придвинула бёдра к рукам Хосок. Хосок сняла её штаны и бельё одновременно и бросила их куда-то за пределы кровати, и Намджун была полностью обнажена, и Хосок смотрела на неё широкими тёмными глазами. — Я не… — начала Намджу, подавляя внезапное нелепое желание прикрыться, — Я не слишком много делала этого с девушками. Я имею ввиду, я би, — быстро продолжила она, спотыкаясь на словах, — Я заинтересована, у меня просто не хватает опыта. Только Юнджи. Довольно долгое время назад, — её лицо горело, и она могла видеть красноту на её груди. Хотя, Хосок улыбается мягко и… любяще, думает Намджу, и краснеет ещё сильнее. — Что ж, — говорит Хосок через несколько мгновений, — как получается, я — лесбиянка и я была со многими девушками, — она наклоняется и проводит пальцем по груди Намджу, между грудями и вплоть до пупка. Намджу дрожит, всё её тело отзывается на прикосновение. — Что ты думаешь о том, что я буду вести, только на время? — Прошу, — выдыхает Намджу, и улыбка Хосок становится шире, когда она придвигается ближе. Намджу раздвигает ноги раньше, чем понимает что она вообще делает, и Хосок ставит колено между её бедёр и хватает её за запястья, прижимая их к кровати у неё над головой. Намджу вздрагивает всем телом и её глаза медленно закрываются. — Чёрт, — шипит Хосок, и наклоняется, зарываясь лицом в грудь Намджу. Губы Хосока горячее огня, но это хорошо. Она целует и лижет, и ставит метки на мягкой коже груди Намджу, мягко кусая её соски, до тех пор, пока Намджу не вскрикивает и не сжимает руки Хосок. К тому времени, как Хосок опускает свои руки, она уже такая влажная, что чувствует это на внутренней стороне бедёр — настолько обнажённая, что утаить это нельзя. — Мне нужны мои руки, — говорит Хосок извиняющимся тоном, но её голос жёсткий и скрипучий, и когда Намджу оставляет свои руки лежать там, где они были, куда Хосок их положила, Хосок издаёт довольный звук. — Хорошо, — говорит Хосок и поглаживает бёдра Намджу, затем проникает двумя пальцами во влагалище Намджу и движет ими в ней. Пальцы Хосок длинные, тонкие и талантливые и они разносят Намджу ровно за десять секунд. Она издаёт так много шума — она надеется, слегка дико, что соседи Хосок не дома — и трётся о Хосокову руку, извиваясь, пока Хосок трахает её, до тех пор пока Хосок не прижимает к кровати её бёдра свободной рукой, и держит. — Чёрт, Хосок, — стонет Намджу, — Хоби, давай же. — Блять, Намджу, — сказала Хосок, вертя пальца, когда Намджу вскрикивает, — Что я собираюсь сделать с тобой, чёрт возьми, — затем она наклоняется, перекидывает ноги Намджу на свои плечи и припадает ртом к её клитору, и Намджу кончает так сильно, что практически может видеть звёзды. Хосок продолжает прикасаться к ней всё время её оргазма, но она слишком хрупка и сверхчувствительна. Она притягивает Хосок к себе и целует её. Это грязно, и ей не хватает воздуха, но Хосок не сопротивляется. — Я хочу, — шепчет Намджу в рот Хосок, — Прошу, Хоби, я хочу… — Чего ты хочешь, малышка? — шепчет Хосок снисходительно, и Намджу наклоняется, и шлёпает её по заднице. Хосок удивляется, а затем смеётся. — Даже не знаю, почему я не ожидала этого, — она ухмыляется Намджу, — Чего ты хочешь малышка? — Я хочу съесть тебя, — говорит Намджу, — но… подползи сюда. — О, — произносит Хосок, и кусает губу, — Да? Намджу кивает и кладёт руки на бёдра Хосок, сжимая пальцами мягкую кожу чуть выше трусиков. Хосок громко вдыхает, и встаёт на колени, подползая поближе к Намджу на кровати и раздвигает ноги. Намджу кладет одну руку на живот Хосок и проводит другой рукой по её нижнему белью, поглаживая её сквозь него. Ткань трусов намокла, и Намджу может чувствовать этот запах, жаркий, потный и сексуальный. Её рот увлажняется, и она наклоняется, чтобы укусить внутреннюю часть бедра Хосок. Хосок издаёт задушенный, отчаянный звук, и хватается за спинку кровати за головой Намджу. Это движение даёт Намджу больше возможностей, Хосоковы сильные бёдра над ней; она суёт руки под Хосоково белье, хватая её за задницу, и принимается за её бёдра. Она мечтала о бёдрах Хосок неделю, и они еще более потрясающие под её губами, мягкая кожа и твёрдые мускулы, и сладкие резкие вдохи, которые она может слышать, пока целует, ставит засосы и кусает. Она хочет оставить свои метки, хочет прийти завтра и на следующей неделе и на следующий год, и знать, что она будет здесь. Она может слышать ругательства Хосок, и, через мгновение, она двигается выше бёдер Хосок; под бельём Хосок солёная и тёплая, и Намджу лижет ткань, до тех пор, как Хосок не начинает дрожать и стонет, и тогда она перестаёт дразнить. Их позиция слишком рискованная для того, чтобы полностью снимать бельё Хосок, но Намджу оттягивает его настолько далеко, чтобы просунуть туда большой палец, а затем и язык. Она лижет её неаккуратно, жадно и безо всякого мастерства, но Хосок настолько мокрая, что на подбородок Намджу капает, и Намджу думает, что ей, возможно, не стоит волноваться. Она сжимает ягодицы Хосок, пока вылизывает её, большим пальцем свободной руки касаясь клитора, и когда Хосок оглушительно кончает, Намджу держит её, пока она дрожит под ней. После этого Хосок падает на неё сверху, и стягивает бельё с дрожащими ногами. — Трахни меня, — стонет она. — Только что, — с хрипом говорит Намджу. Хосок лежит у неё на груди, и она не может сделать глубокого вдоха. Хосок хихикает и скатывается с неё, — Прости, — говорит она, целуя Намджу в плечо, и: — Ты, может быть, не умеешь танцевать, но у тебя есть ещё много других талантов. Намджу смотрит на Хосок, потную и затраханную, и полностью открытую, и ухмыляется: — Я думаю, это так. Хосок томно потягивается, золотая и пылающая, и кладет голову на грудь Намджу. Секунду, Намджу думает, что им нужно сходить в душ — после танцевального класса, видео, объяснений на полу студии, и секса, они обе были довольно отвратными — но это могло подождать. Волосы Хосока мягко лежат на её коже, и она чувствует себя потрясающе. Это тот вид спорта, который Намджу может себе позволить. — Я также хороша в цитировании Сафо, — говорит Намджу, — если тебе интересно. Намджу может чувствовать, как Хосок улыбается, как солнце, — Попробуй это на мне. Она обнимает Хосок своей рукой и улыбается в потолок. — Есть одна хорошая, — говорит она, и декламирует её сначала на греческом, фрагментированные слоги срываются с её языка, а затем она переводит: — Потому что молила я этим словом: хочу.