Сумасшествие на двоих

— Ты что его отпустил? — Да, отпустил. — Я тебя не понимаю. Перед тобой сидел преступник, убийца, у тебя были все улики против него, а ты его отпускаешь?! — Я думаю, это не он. — Он думает, — бурчит Мун и усмехается. — Подбирай выражения! У нас нет прямых улик, чтобы предъявлять обвинения. На камерах не видно его лица, а одежду можно и подкинуть. И ты об этом знаешь не хуже меня, и не такие дела были. А человеку можно жизнь сломать! — подходя к окну, проговаривает Хосок, он нутром чует, что дело нечисто, и парня явно кто-то хочет подставить. — Или позволить убийце разгуливать на свободе. — Да что с тобой происходит?! Я тебя не узнаю, — уже прикрикивает Чон, — впервые вижу то, как ты срываешься на людях. Может тебе отпуск взять? — А может это ты, Хосок, снимешь розовые очки? Я этих уголовников вижу насквозь. Вот ты его сейчас отпустил, а потом найдём ещё одну жертву этого урода. — Всё, хватит! Иди домой, сегодня я доработаю сам, — устав уже от этого разговора, подавленно выдыхает Хосок. — Ну-ну, попомни мои слова, — хлопая дверью, грубит Мун и уходит.

***

По дороге домой напряжение и тревога, которые поселились у Чимина внутри, так и не хотели проходить. После всех этих событий, разбирательств и всего прочего у парня не было возможности поговорить с матерью, а сейчас он просто не знает, где она и что с ней. — Ты сказал, что ту девушку звали Сона, — обращаясь к Чимину, говорит Чонгук и, получив одобрительный кивок с его стороны, продолжает. — Кто она? Я о ней впервые слышу. — Она была девушкой моего брата, — не поворачиваясь к другу, отвечает Чимин. — Что? Как? И ведь с неё всё началось... Ты знал об этом?! — Гук, я впервые услышал сегодня о том, что она умерла. Юнсок мне ничего не говорил. Мы с ней виделись и то от силы два раза. Можно сказать, я случайно узнал о том, что он вообще с кем-то встречался. И ведь это действительно было так. Пак не видел, чтобы Юн с кем-то встречался когда-то. Он не говорил о многом, скрывал, и если раньше Чимин это воспринимал в порядке вещей, то сейчас есть повод задуматься. — Ты говоришь, что Юнсок не распространялся о своих отношениях, следовательно, ты снова становишься подозреваемым. — О чём ты? Я не убивал ни её, ни тех девушек! — Остынь, я знаю и верю тебе, но пойми, именно к такому выводу придут следователи, если мы не найдём доказательства твоей непричастности ко всему этому. — Где мы будем искать?! Всё ведёт в тупик! — не выдерживает Чимин и прикрикивает. Он ощущает свою беспомощность в этой ситуации, ведь всё против него, а помощи ждать неоткуда. — Ещё ничего не кончено. Помнишь, как на первом курсе меня чуть не отчислили? Всё было против меня, а ты пришёл и сказал: «Они ещё будут умолять тебя вернуться», — сжимая плечо друга, говорит Чон. — Да, так и было, но сейчас всё по-другому. — Я тебе говорю это для того, чтобы ты не опускал руки. Всегда есть выход, — останавливая машину и окидывая взглядом уставшего парня, откидывается на сиденье Чонгук и рассматривает здание напротив. — Мы приехали. — Гук... — Что? — Спасибо и извини, что я... — выдыхает Пак. — Да ладно, проехали. Парни вместе выходят из автомобиля и, заходя в многоэтажное здание, поднимаются на лифте. Именно здесь, на седьмом этаже в трёхкомнатной квартире, живёт мать Чимина. После смерти мужа женщина долго не могла прийти в себя и, чтобы хоть немного отвлечься, занялась пошивом одежды. Всё-таки, как-никак, а руки у неё золотые. В городе многие знают её, как лучшую швею. И если брать Чимина, то он всячески поддерживал Лили во всех её начинаниях, чего нельзя было сказать о Юнсоке. Он был рад лишь одному — миссис Пак отказалась вести какие-либо дела в компании покойного мужа, ей это доставляло дискомфорт, да и навеивало воспоминания о любимом человеке. Чимин постучал в дверь. Ему никто не открыл. Переглянувшись с Чонгуком, Пак достал ключи из кармана и провернул их в замке. Внутри квартиры никого не оказалось. Было ощущение того, что дома Лили не появлялась уже несколько дней, хотя кое-что всё же настораживало Чимина. Его мама никогда не оставляла включённым телевизор да и все заготовки к одежде складывала аккуратно, чего нельзя было сказать сейчас. На столе лежали куски ткани, швейная машинка была включена. — Твоя мать всегда оставляет всё так, как мы сейчас это видим? — озираясь по сторонам, неловко спрашивает Чон. — Да вот именно, что нет. — Такое ощущение, что она вышла и не вернулась. — Сплюнь. Теперь ясно, почему никто не брал трубку, — замечая телефон на столе, разочарованно выдыхает Пак. — Пошли. — Куда? — К соседям, может они что-то видели или слышали. А после зайдём и к миссис Ли, она всё-таки её подруга, может знает, где мама. — Ну, хорошо. Опрос соседей ничего не дал. Все говорили, что мол «ничего не слышали, ничего не видели». «Человек же не мог просто взять и испариться?!» — думает про себя Чимин и всё больше начинает нервничать, ведь вся эта ситуация ой как не нравится ему. Последней надеждой остаётся давняя знакомая матери. К ней-то парни и поехали. Женщина была довольно доброй и милой, поэтому сразу же приняла гостей, не взирая на поздний визит. Напоив горячим чаем и угостив шоколадным печеньем, женщина поинтересовалась причиной их визита, на что Пак наконец задал свой главный вопрос. — Миссис Мин, вы давно общались с моей мамой? Дома её нет, телефон остался там же, соседи ничего не знают, а я уже не знаю, что и думать. Прошу, помогите... — gif, — на одном дыхании выпаливает уже порядком уставший парень. — Лили должна была ещё два дня назад принести мне мою кофту, которую согласилась подшить. Но её так и не было. Боюсь, с ней что-то могло случиться... говорила ведь ей, чтобы она тебе обо всём рассказала. — О чём это вы? — Боялась она в последнее время чего-то или кого-то, точно не знаю. Но рассказывала, что пару раз к ней кто-то в дверь звонил, а там никого не было, и на улице будто кто-то следил. Да и машина какая-то дорогая часто у подъезда стояла. В общем, чертовщина какая-то, — отмахиваясь произносит женщина. — Вот чёрт... — прикрывая глаза, шепчет Пак и сжимает кулаки всё крепче.