Инсомния

Я думал о том, зачем — Зачем Бог придумал вас — Тех, кто сводит с ума Без улыбок и слов, Стоя рядом и глядя В окна небес; Кто вливает дурман Без вина и цветов, Отравляя без яда Хрупких принцесс ©. Канцлер Ги — For M.C.

Клод смотрит на маленького беловолосого ребёнка и думает, что если бы не имя, то он ни за что не назвал бы это девочкой. Пухлые упругие щёки, огромные синие глаза и беззубый рот. Ни длинных волос, которые были у её матери, ни той же капли очарования. Крохотное капризное существо. Убить такое, все равно что наступить на жука: раз — и нет. Красавица? Вокруг что, одни слепцы? — Плачь, — приказывает он Атанасии. Голос холодной, похлеще вод Антарктиды, и надменный. Его приказы неоспоримы. Та хлопает глазками, хмурит тонкие бровки и не издаёт ни звука. Лилиан говорит, что принцесса ещё не может держать голову, что уж говорить обо всём остальном. — Я велел тебе плакать. Ребёнок, кажется, — быть такого не может — фыркает в ответ, но не отворачивается. Плакать она не собирается, только тянет свои ручки вверх, пытаясь дотянуться до Клода. — Запрещаю. Атанасия будто и не слышит его. Только одно это становится отличной причиной лишить новорожденной личинки жизни. Но Император почему-то этого не делает. Клод выпрямляется, скрещивая руки за спиной, и уходит. И только яркий нож с золотой рукоятью, оставшийся на тумбе у колыбели, станет единственным доказательством присутствия Солнца Обелии.