Lady Wood.

— Изуку, не глупи. Ты не можешь отказаться от этой поездки. Мы планировали ее с ноября. И из-за глупости ты не пропустишь наши ежегодные гонки на сноубордах и лыжах. Я закатила глаза, выслушивая очередной аргумент от Тсую. Мы болтали по телефону уже час, сорок минут из которого она убеждала меня поехать в Аспен. — К тому же Очако и Йо хотят, чтобы ты там была. Можешь прихватить с собой Кацуки. — Никаких больше Кацуки в моей жизни. Хватило десяти минут в прошлый раз. Тсую рассмеялась. — Я приеду через два часа, чтобы забрать в аэропорт. И только попробуй не быть готова к этому времени. И тогда за тобой прибудет тяжелая артиллерия. — Хорошо. Я сделаю все возможное, — я положила трубку и побежала собираться. Боже, за что мне такие друзья? И почему я снова согласилась? Комбинезон, теплая одежда, маска, шапка, рукавички, доска, лыжи. Из шкафа вывалилась красная кожанка. Последний раз я надевала ее, когда Тодороки возил меня на границу с Массачусетсом. До аэропорта вполне сгодится. А по приезде влезу в пуховик. Тсую подъехала минута в минуту. Она изумилась размеру моей сумки и, постоянно ворча, помогла погрузить багаж в машину. — Готова? Все собрала? — Все. — Какой ценой? — Тсую расхохоталась и обняла меня за плечи, — ты чудесно выглядишь. И как у тебя получается это даже без косметики? — Это просто магия вне Хогвартса. Заводи, едем. Во сколько рейс? — В 18:45. Мы успеваем. И даже сможем дотащить твою сумку. Вовремя. Я уселась на переднее сидение ее Renault Megane и врубила музыку погромче. Слушать лекции о моих же отношениях с Тодороки Шото совсем не хотелось. Но у Тсую явно были свои планы. — Ты же знаешь, что он тоже там будет. И ты не сбежишь. — Даже не собираюсь. За кого ты меня принимаешь? Мы взрослые люди. Все жизни кончаются, все сердца разбиваются, помнишь? Неравнодушие это не преимущество. — Изуку, сколько вы уже не разговаривали? 5 дней? — Неделю. С самого Нового года. И я не собираюсь что-то менять. — Он обрывал твой телефон, писал смс. Тебе так трудно было хотя бы на сообщение ответить? — О, я читала. Польщена, но не заинтересована. И давай закроем тему. Мне хватит Тодороки в ближайший уик-энд. Кстати, на сколько мы там останемся? — Неделя. Что, твоих вещей уже недостаточно? Нам вернуться еще и за чемоданом? — Ненавижу тебя! — я улыбнулась и ткнула подругу в плечо. — Я знаю. До аэропорта мы ехали, играя в «Поцеловать, послать, жениться». Было весело, и я, наконец, узнала, кто же на самом деле украл сердечко моей Тсую. Попытавшись вывести ее на чистую воду, я сначала потерпела фиаско, но потом она раскололась. — Да, мне безумно нравится проводить с Айзавой Шотай время. Изуку, он замечательный, и других слов у меня нет. И разница у нас будет побольше, чем твоя с Тодороки. — У нас с Шото ничего больше нет. Поэтому можешь переставать сравнивать нас с вами. — Зря мы подняли эту тему. Но он тоже там будет. И он сделал мне предложение, — я только теперь заметила на ее пальчике красивое кольцо с достаточно крупным бриллиантом. — Останови машину, — Тсую резко вжала педаль тормоза, едва успевая отъехать в сторону, чтобы не мешать движению, — Господи, поздравляю. Родная, я так за тебя рада. Ты просто не представляешь себе, — я крепко сжала ее в объятиях, а она искренне улыбнулась. — И раз уж я обручена, то нам нужно серьезно подсуетиться на твой счет. — Боже, Тсую, только не снова. Я не выдержу еще одного свидания с Кацуки. — В мире много замечательных мужчин. Оглянись, может быть тот самый прямо перед тобой. Просто ты перестала хорошенько смотреть по сторонам. — Недаром ты любила в колледже психологию и психоанализ. В аэропорту было очень людно. Все наши собрались, ожидая только Тсую и меня. Йо не переставал обнимать Очако, что-то постоянно шептал ей на ухо, от чего с ее лица не исчезала улыбка. Шота ожидал Тсую с их вещами. А Тодороки сидел на своем чемодане, залипая в телефон. Должно быть отправляет очередной пост своим китайским поклонницам. Новое фото его торса в идеально убранной, просто сверкающей ванной. Я поздоровалась со всеми, обняла Очако и, пошла знакомиться с ее женихом. Он был настоящим джентльменом, осыпал мою подругу комплиментами, говорил, что ему очень повезло с ней, а ей повезло иметь такого друга, как я. В этот самый момент я поняла, что их с Очако счастье, счастье Йо, делает меня самой счастливой. Посадку объявили, и я потащила тяжеленную сумку в сторону зала вылета. Йо порывался забрать ее у меня, но и без этого был загружен своими вещами. Я не позволила. Тогда он красноречиво промолчал, вопросительно взглянул на Тодороки и протянул сумку ему. — Мы так не договаривались, — я уперла руки в бока и остановилась, как вкопанная. — Простого спасибо было бы достаточно. Или Ваше Высочество не хочет, чтобы я касался ее драгоценных вещей? — он язвительно шепнул мне последнюю фразу прямо в ухо и сощурил глаза. Я нахмурилась, но позволила ему тащить свои вещи. В салоне было прохладно, от чего мне тут же хотелось снять кожаную куртку и залезть под теплый плед и спать. Но мечтам моим было не суждено сбыться, потому что Очако и Йо решили что-то срочно сказать. — Ребят, у нас для вас очень важное и серьезное объявление. — Вы беременны? — Шото притворно закатил глаза и расплылся в улыбке. — Нет. Дослушай, а не играй в угадайку. Мы с Очако посовещались и выбрали свидетелей на свадьбу. — Не прошло и полгода, — снова перебил Тодороки. — В чем твоя проблема? Ты можешь посидеть молча? — Например, как ты? Неделю, Изуку. Это ненормально. Я закатила глаза. Он серьезно решил сцепиться со мной прямо на борту самолета? При всех? Нет, ругаться я больше не буду. — Тодороки, заткнись. Иначе я выберу кого-то другого. Его глаза округлились. Он, должно быть, думал, что Йо позовет кого-то другого в качестве друга жениха. Того же ожидала и я. Каминари или Чисаки. Но не Тодороки. — В общем. Как все уже поняли, Шото будет другом жениха у Йо. А моей подружкой будет один из самых близких мне людей. Самая родная после Тсую. Изуку, окажешь мне честь? Ты поможешь организовать мою свадьбу? У меня прямо отвисла челюсть. Шото усмехнулся и облизал губы. Черт, да что ж такое? И почему мне снова приходится с ним сотрудничать? Казалось, судьба надо мной насмехается. — Очако, я тебя безумно люблю. И только поэтому ты до сих пор жива. И, конечно, я буду твоей подружкой. Хотя времени ты оставила мне совсем мало. — Я знала, что ты не сможешь мне отказать. Спасибо, дорогая. Остаток пути я провела, завернувшись в плед и слушая музыку в наушниках. Сидящий напротив меня Тодороки нервно качал головой, выпивая, наверное, уже третий бокал виски. Он не сводил глаз с меня, то и дело облизывая губы и кивая на дверь, чтобы уединиться. Похотливое животное. А я устало закатывала глаза, в ответ на его недвусмысленные действия. POV Шото Заявление Шиндо и Очако было очень неожиданным. Я и представить себе не мог, что он хочет, чтобы я был другом жениха на его свадьбе. Да еще и снова работать с Изуку. Именно тогда, когда мы прямо готовы поубивать друг друга. Она готова, в любом случае. Тошинори хитро посмотрел на меня и кивнул, чтобы я подошел. Что еще могло ему понадобиться в эту самую секунду? — Что это, прости пожалуйста, ты делаешь? Что ты задумал? — Я? Задумал? Тодороки, я не виноват, что ты не можешь держать язык за зубами. Или контролировать свою речь. Я из кожи вон лез, чтобы моя сестра простила тебе косяки. Я спецом устраивал эти двойные свидания, хотя наблюдать ваши склоки — то еще зрелище. Я врал любимой сестре о том, что ты якобы говорил, как раскаиваешься. И она была почти согласна возобновить отношения. — Продолжай. — Не испорти все в этот раз. Потому что другого шанса наладить с ней отношения у тебя может и не представится. Тсую намерена найти ей кого-то И чем быстрее, тем лучше. Потому что она устала от того, как ты ее мучаешь. — Спасибо. — О, я не ослышался? Что ж, Операция «Изуку в стране чудес: фаза 3» объявляется начатой. А от тебя требуется поменьше безумства, шляпник. Шиндо вернулся на свое место. Все в салоне спали. Плед Изуку съехал на колени, и она дрожала. Я поправил одеяло, почувствовав, какие у нее холодные руки. POV Изуку До отеля мы ехали на двух такси. Моя голова была занята мыслями о том, как я, наконец, спущусь с той самой горы, с которой побоялась съехать в прошлом году. Машины остановились у большого домика в горах. Брр. Снег прямо по колено. Шото ворчал, но тащил мои вещи. — Тебя снова Сенсей укусил? Как бабка. Если так сложно, то я понесу сама. — Чтобы Йо меня потом четвертовал? Нет. Уволь. — То есть ты делаешь это только потому, что Шиндо приказал? — С чего еще мне это делать, Тошинори? Показывай, куда нести. И я иду в душ. — Можно даже не отчитываться, — мы только успели пересечь порог моей комнаты, когда мой телефон зазвонил. Господи, Кацуки Бакуго собственной персоной. Я отошла на безопасное расстояние, чтобы Шото не слышал нашего разговора, — Да, Кацуки? Нет. Я не в Нью-Йорке. Колорадо, Аспен. Вернусь на следующей неделе. Нет. Я только приехала. Поговорим позже? Я устала после перелета, — кто вообще дал ему мой новый номер? Казню. — О, а Бакуго больше с тобой не ездит? Я думал, ты везде тащишь его с собой, — в его глазах горели недобрые огоньки. Он ревновал. Чертов собственник. Шото подошел вплотную и взял меня за запястье. От него повеяло смесью виски, яблок и корицы, — или может вы недостаточно близки? — Не переживай. Ближе уже некуда. Он просто занят на съемках, но когда я вернусь, он обещал мне целый вечер провести в джакузи, — я отравляла его тем же ядом, что он меня. И на миг мне показалось, что в его глазах можно было прочитать боль. Но лишь на миг. Через секунду в них уже были только гнев и ярость. — Джакузи, значит? Любишь водичку? О, отлично. Тодороки бросил сумку на кровать в моей комнате и поспешил покинуть помещение. На выходе он хлопнул дверью с такой злобой, что мне казалось, она разлетится в щепки. Благо, все обошлось. Разложив вещи, я пошла в душ и приготовилась к недолгой лыжной прогулке. Но, как и обычно, мои планы нарушили Очако и Тсую, решившие устроить соревнования по спуску на сноубордах. Сумасшедшие. После уговоров я взяла доску и пошла на улицу, где нас ждали мужчины. Тодороки среди них не было, и я вздохнула с облегчением. Минус один скандал. День пролетел незаметно. Мы катались, смеялись, парни показывали трюки. Йо демонстрировал свое мастерство обращения с доской, а Шота учил Тсую правильно держать равновесие. Тодороки по-прежнему не было видно. И вдруг мне стало горько. Я закрыла глаза, представляя, как он охмуряет обслуживаний персонал в домике. — Ребят, мне что-то нехорошо. Я пойду, отдохну. Развлекайтесь. Буду ждать вас в доме. Заказать еды? — Пиццу. Пепперони. И корейской лапши. Ты лучшая, Изуку. Очако искренне мне улыбалась, думая о своем, наверное. И как заказ какой-то пиццы может сделать меня лучшей? С одежды стекала вода, очки запотели, стоило мне переступить порог дома. Оставив костюм и шапку в сушилке, я поняла, что ужасно глупо поступила, надев под комбинезон только белую футболку и черные просвечивающие лосины. — Я убью тебя, Тодороки Шото, — я стояла в дверном проеме, с моего тела стекала ледяная вода, а над головой висело металлическое ведро. Я сняла железку с хитроумной конструкции и уверенным шагом направилась в номер Шото. Он сидел на кровати, скрестив ноги по-турецки. На коленях — ноутбук. Я одела ведро ему на голову, — Инфантильный придурок. Ты совсем с ума сошел? Это уже ни в какие ворота. — Ты дура или где? Что ты творишь? — он вскочил с кровати, отбросив ведро в сторону. Господи, таким злым я его еще не видела, — не понравилось в джакузи? Кацуки не хватало? — Да что ты прицепился к этому Кацуки? У тебя что, пунктик не быть хуже Бакуго? — Ты зачем ведро мне на голову одела? — Ты зачем устроил этот чертов цирк? — А зачем ты надела красный лифчик под белую полупрозрачную футболку? Не лучшая твоя идея. Но выглядит сексуально. Я инстинктивно прикрылась руками, пытаясь не позволить ему смотреть на меня так. Похотливое животное. — А ты в глаза смотри, а не туда. Озабоченный. — Долбанутая. — Знаешь, Шото, вместо того, чтобы оскорблять меня, мог бы хотя бы попытаться вести себя как взрослый человек. По-твоему это забавно? Ведешь себя словно дитё малое. — Не учи меня жить. И вообще, с тебя течет вода. Иди в свою комнату. Ты заливаешь мой пол. Кыш, — он буквально вытолкал меня за дверь, оставляя замерзать в холодном коридоре. Вернувшись в комнату, я переоделась и, вызвав горничную, попросила убрать номер. Женщина была мягко говоря в шоке от того, что Тодороки устроил у меня в комнате. Я уселась на кровати, раскрыла ноутбук и включила любимый сериал. Ближе к полуночи в мою комнату постучали. Я знала, что после насыщенного дня и сытного ужина ребята разошлись по комнатам и давно спят сном младенца. Тодороки собирался в клуб, поэтому я была в шоке. Кто еще может постучать в такой безбожно поздний час? — Что ты тут делаешь? — Я так больше не могу, — Он смял мои губы своими, вовлекая в страстный поцелуй. Я выставила вперед руки, упираясь в его грудь. Шото захлопнул за собой дверь и, подхватив меня за бедра, повалил на кровать, — Ты специально днем пришла ко мне мокрая? — он на несколько секунд разорвал поцелуй, а потом снова продолжил терзать мои губы. Я укусила его за язык, — Изуку, переставай играть со мной. Это выше моих сил. — Тодороки, ты пьян. Слезь с меня. Вместо того, чтобы подчиниться, он только сильнее подмял меня под свое мощное тело и впился в губы. Чертов Тодороки и его чертовы сексуальные сладкие губы. Я попыталась оттолкнуть его от себя, но он даже не сдвинулся с места. Это, конечно, противоречит всем нашим с ним уговорам, но отчаянные времена требуют отчаянных мер. — Шоточка снова хочет затащить меня в постель? Шото, остановись, — я не знала, что мои слова только больше его раззадорят. Какая же я глупая. Тодороки сжал в руках мои бедра и потянул вниз резинку от спортивных штанов, оставляя меня в тонкой футболке и черном кружевном белье, которое он же мне подарил. — Мм, носишь мои подарки, куколка. Это заводит меня еще больше. — Тодороки, успокойся. Присядь, остынь. Давай не будем делать того, о чем завтра оба пожалеем, — я пыталась взывать к его здравому смыслу, но он был слишком пьян, чтобы реагировать на мои слова. — Может перенесем нашу маленькую вечеринку в джакузи? У меня есть в номере. Только ты, я и куча мыльных пузырей. Все, как ты любишь. Черт. Я попыталась вырваться из его захвата, но крепкие руки только сильнее сжали меня в объятиях. Я вскрикнула, но он зажал мой рот рукой. Второй он взял мои запястья и завел их над головой. Словно связанная, я извивалась, пытаясь выбраться, но это только больше его возбуждало. — Шото, прекрати мучить нас обоих. Прошу, не делай того, чего не сделал бы в трезвом состоянии. — Знаешь, пробудь ты в моем номере мокрая парой секунд больше сегодня днем, я бы трахнул тебя прямо тогда. Но совесть не позволила. А теперь я ее усыпил. Иди ко мне, — он припал к моим губами. Насладившись поцелуем сполна, Тодороки опустился ниже, оставляя влажную дорожку на моей коже. Подбородок, шея, ключицы. Его хищный взгляд остановился на груди и, избавившись от майки и лифчика, он принялся истязать мои затвердевшие соски. Я простонала. Завтра с утра я буду сама себя ненавидеть. Но сейчас мне было слишком хорошо в объятиях любимого мужчины, чтобы сопротивляться. Шото давно отпустил мои руки и теперь ладонью сжимал грудь, щипал и снова крепко сжимал, даря в то же время непередаваемые ощущения своим ртом. Он облизывал сосок, кусал и посасывал. А я запустила пальцы в его волосы и гладила по голове. — Боже… — Все еще Шото. Твой Шото, — его хриплый голос сорвался на стон. Как мне этого не хватало. Я выгнулась под его ласками и глухо застонала, — готова к новому приключению? Не дожидаясь ответа, он сорвал с меня трусики и резко вошел. Я вскрикнула. Инстинктивно обняла его ногами, чтобы принять глубже, и он, поняв мои желания, двинул бедрами вперед. Губами я нашла его губы и быстро просунула язык ему в рот. Шото ответил на поцелуй, делая его более страстным, требовательным и грубым. От прежнего нежного любовника не осталось ничего. Сейчас он был властным и жестким. До рассвета комнату наполняли наши стоны. Мы, казалось, испробовали все известные позы за одну ночь. Я охрипла и чувствовала, что мои силы почти на исходе, но он никак не хотел заканчивать свой марафон. И почему он всегда такой ненасытный и выносливый, когда пьян? — Ты прекрасна, — я вдруг почувствовала, как его тело обмякло на мне. Отдышавшись, он перекатился на спину и прикрыл глаза, — я уже говорил тебе, как сильно я люблю тебя? Слышишь? Te iubesc. — Спи, пьянчужка. Завтра поговорим. Моих сил хватило лишь на то, чтобы кое-как набросить на нас одеяло и лечь на подушку спиной к Тодороки. Тело ломило. Шото повернулся на бок и прижался к моей обнаженной спине. Дыхание прерывистое, горячее и очень громкое. Я улыбнулась, а он оставил на моем плече поцелуй и улегся на соседнюю подушку. Мда, и почему я никогда не могу сказать «нет» Тодороки Шото?