Бесшумный крик

Тишина и полное спокойствие. Знакомые потоки холодного ветра отсутствуют, как и наигранные им мелодии. Нет настырного, пробиравшего до костей холода и хорошо знакомой мне жёсткой поверхности. «Сон закончился?» — подумал я, все ещё находясь в полусне. Тело казалось тяжёлым, неподъёмным. «Не успел проснуться, как уже устал», — снова принялся меня осуждать внутренний голос. Он озвучивал мои мысли, всегда сопровождал на сложном пути. Этот собеседник был рядом в самые сложные моменты. Лень отступила, но открывать глаза по-прежнему не хотелось. Снаружи послышалось ровное пиликание, далёкие незнакомые мне разговоры. Предметом их спора у моей кровати было тяжкое состояние. «Народ, вы не могли бы ссориться в другом месте? Я ведь пытаюсь поспать». Поняв, что моим мечтам не дано сбыться, я постарался открыть глаза. Поднимать тяжелые веки было нелегко, плюс снаружи было довольно светло, что раздражало мои глаза. — Что значит, вы не можете дать гарантий? — громко произнёс мужской голос, чуть ли не крича на своего собеседника. «Кто настолько сильно переживал?» — Любопытство взяло верх, и теперь я слегка приоткрыл глаза, чтобы взглянуть на бунтовщика возле себя. Снаружи действительно было светло, но не из-за солнечного света. В чистой комнате с белыми стенами вверху горела довольно яркая лампочка. В помещении было три человека: один в белом, что спорил со вспыльчивым посетителем, неподалёку от них, на больничном стуле возле кровати, сидела девушка. Она была ближе всего ко мне, поэтому, чтобы привлечь к себе внимание я постарался к ней достать. Из-за маски на лице, я не мог отчётливо её видеть. Протянул руку, однако за ней потянулось что-то ещё, ограничивающие мои движения. — Мальчик не в лучшем состоянии, — заявил мужчина в белом халате, — но у ребёнка, если он выживет, будет психическая травма. «Что они несут?» — подумал я, что приложил ещё больше усилий в попытке дотянуться к девушке, которая на меня совершенно не обращала внимания. — О чем вы? — поинтересовался вспыльчивый человек. Теперь я достал до тёплой женской ладони, но, прикоснувшись к её коже, моя рука бессильно спустилась вниз. Девушка дернулась и резко отскочила от моей кровати. Я чувствовал, как дыхание участилось, а перед глазами всплывали странные тёмные пятна. — Валя, — обратилась незнакомка к своему спутнику и этим привлекла к себе его внимание. Доктор позабыл о споре и тоже заметил мою неумелую попытку напомнить людям о себе. Моя неожиданная активность вызвала много вопросов. Человек в белом быстро подбежал к кровати и, недолго раздумывая, достал из кармана на груди длинный фонарик, который включил одним нажатием пальца и посветил им мне в глаза, поочередно оценивая мою реакцию на свет. Те яркие лучи мне не понравились, они заставили зажмуриться после того, как доктор их специально расширил. — Ну что? — взволнованно спросила пара, а я же перевёл на них все свое внимание. — Требуется время на восстановление и поиск семьи. — Признал доктор. — И желательно подключить психиатра. Люди, с одной стороны, казались мне знакомыми. И они сильно волновались, судя по внешнему виду. — Вам придётся поговорить с полицией, — напомнил врач, что поманил мужчину следом за собой. Человек в красной куртке поспешил выйти из палаты следом за доктором. Я проводил взглядом незнакомых мне людей, что старались уделять мне как можно больше внимания, даже не понимая, кто я. — Как ты себя чувствуешь? — поинтересовалась девушка, что осталась с палате и продолжила за мной наблюдать. Сейчас меня волновало, каким образом и как давно я оказался в этом месте. Постарался повернуть голову в сторону, в поисках недостающего элемента, но так его и не нашёл. От этого осознания начал паниковать и постарался, вопреки всему, подняться с тёплой койки. — Тихо, — шёпотом проговорила девушка, что резко склонилась надо мной, когда заметила мои попытки вырваться. — Тебе здесь нечего бояться. Вероятно, эта незнакомка была в горах и видела мой внешний вид тогда. Было стыдно, и жар на лице только подтверждал мои догадки. Спрятать глаза, не видеть ласкового человека, что заботится обо мне, сейчас хотелось больше всего. После неприятной истории, в которую я вляпался, тепло, ласки и забота мне были чуждыми. «Стоит поговорить», — подумал я. Начал осматривать палату в поисках своего блокнота. Хотя ограниченное зрение не давало мне её полностью осмотреть. Дыхание сбилось, а в голове снова стоял туман. — Доктор, — громко произнесла девушка, продолжая удерживать меня прикованным к больничной койке. Любые попытки сменить положение провалились, а говорить я даже не пытался. Немного притих, чтобы суровая надсмотрщица тоже расслабилась. Это сработало, ведь девушка приподнялась и сразу закинула длинные пряди назад, что спустились вперёд, когда она меня удерживала. — Может, расскажешь, что с тобой произошло? — более ласково предложила она, удобней сев на стул. Чтобы больше не нервировать надзирательницу, я кивнул в знак согласия и теперь медленно приподнял ладонь. Сжал её в подобии, что держу ручку и слегка поводил ею на белой простыни. — Ясненько, — сразу произнесла она, хлопнув в ладоши. Девушка поднялась со своего места. Она быстро направилась в другую часть палаты, где на стуле лежало несколько дорожных чемоданов. Незнакомка достала из одного кармана большую тетрадь на спирали вверху. В ней была засунута ручка. Она быстро раскрыла тетрадь и преподнесла её мне, подложив под неё чистый лист. Жаль, я не видел этой тетради и не мог вслепую контролировать свой почерк. «Где малыш?» — первое, что я написал на предложенном листе. По крайней мере, постарался, ведь не видел бумаги и слов, что на нем получались. — Какой малыш? — Сразу спросила девушка, — мы нашли тебя в горах совершенно одного. Эти слова меня напрягали, ведь я все ещё слышал пронзительный детский крик и то тепло, что исходило от маленького тельца. — Ты потерялся? Или отбился от своей группы? На все эти вопросы я снова покачал головой, отрицая этот факт. «Нужна помощь», — следующая фраза, что я захотел написать на листе. — «Я не могу…» Девушка внимательно всматривалась в мои закорючки, а я отвлёкся, когда в палату вошёл уже знакомый мне мужчина. — Валя, он пишет… — неуверенно, с запинками говорила девушка, — думаю, мальчик что-то видел. — Так и есть, — согласился с ней мужчина, но он больше не выглядел беззаботным. Человек подошёл к койке и казался слишком напряжённым. — Валя? — теперь девушка почувствовала неладное и тоже насторожилась. Мне довелось быть посредине между ними без возможности что-то сделать. Мужчина поманил спутницу к себе. Он отошёл с ней от моей койки, оставив без внимания. Не знаю, о чем они говорили, но страх и некое отвращение на лице молодой девушки сами все сказали. Дыхание снова участилось, в глазах по-прежнему стоял туман. Рука непроизвольно дернулась, и я продолжил ею писать на предложенной бумаге. — Как так? — потрясённо спросила она, когда спутник завершил свою разговор. — Валя, но кто мог с ним это сделать? Мужчина в ответ лишь покачал головой. Таинственность незнакомцев напрягала меня и слишком задевала. Если у них есть вопросы, я не против их обсудить. С трудом осмотрел людей, ведь темнота сильно застрелила глаза, оставив мне небольшой просвет в центре. Я с силой бросил ручку, что скатилась вниз на пол и создала шум. Незнакомые люди обернулась ко мне, а девушка, что дала возможность высказаться побежала к блокноту. Она вытащила из-под моей руки заметник и прочитала последнюю фразу. — Валюш, — обратился к незнакомке её спутник. — Думаешь, этой информации полиции будет достаточно? Уточнила она у спутника, однако мне сейчас было все равно. Хотелось уснуть, чтобы я больше не видел перед глазами частичную темноту и не ощущал звенящую боль в затылке. — Оставим его, — предложил мужчина, что вывел спутницу из палаты. На листке я написал школу и класс, в которую недавно перевёлся новый учитель. Хотелось поведать что-то большее, но слабость в руке этому не позволила. После ухода добрых людей тишина снова вступила в законные права, а мне стало немного легче. Вероятно, одиночество после стольких дней заключения стало для меня родным. Столь желанная тишина длилась недолго, ведь в палату снова зашли. Но я не видел кто, слышал лишь медленные шаги. Неизвестный остановился возле койки и просто смотрел. Я мало что видел, но прекрасно ощущал на себе чей-то взгляд. — Анна тоже любила жизнь, — неожиданно начал знакомый мне голос. Услышав его, я сразу понял, кто был неожиданным посетителем. Глаза специально не открывал, зная что посетитель не достоин этого внимания, чтобы на него тратить дорогое время. — Я ведь ввёл тебе смертельную дозу, — откровенно признал Кирилл Владимирович. Теперь мужчина обошел кровать и стал с другой стороны, где была капельница. — Обезвоживание? — с досадой произнёс мужчина, — ожидаемо. А знаешь что, Барашек, почему мой план не сработал? Я ввёл препарат в мышцу, и, следовательно, он не сразу попал в кровоток, а если быть точнее, его половину нейтрализовала печень. К твоему большому сожалению, второй раз этот фокус не пройдёт. Я по-прежнему не хотел открывать глаза, но теперь ощущал знакомые прикосновения на коже. Тёплые, обжигающие пальцы. Они медленно поднимались от ладоней, недолго задержались на сгибе и пошли к шее. — Я скучал, — признал мужчина. Кирилл Владимирович склонился к кровати. Он убрал с лица кислородную маску, оттянув её на мой подбородок. — Очень сильно, — после недолгой паузы добавил он, что начал водить пальцами по коже лица. — Стоит попрощаться, теперь окончательно. Эти слова дались человеку с большим трудом, ведь его голос сильно дрожал. Я ощутил лёгкий неуверенный поцелуй. Мужчина лишь коснулся своими губами моих и быстро отпрянул. Теперь я посмотрел на него, на быстро удаляющийся тёмный силуэт. Знаю, в помещении было очень светло, но глаза уже не видели. Мельком заметил отточенные движения его рук, они тянулись к небольшому тонкому полупрозрачному проводу, через который в вену заливали лекарство. Сейчас этот человек не казался злодеем, а в моих руках неожиданно оказалась столь недостающая сила. Второй рукой, что была скрыта под одеялом я нащупал странный прибор с кнопками и тогда, вложив в руку возникшую силу, нажал сразу на все. Писк, очень знакомый. И темнота, теперь полная и кромешная. — Денис, спи спокойно, — пожелал мужчина, чьи пальцы нежно легли на веки и плотно их закрыли. Свет исчезал, а в ушах по-прежнему звучал звонкий детский смех. Малыш радовался, чему? Может, насмехался надо мной, ведь я не смог закричать. Ни тогда при рождении, ни сейчас…