Генеральная уборка

Генеральная уборка в квартире Шизуо, проводимая раз в полгода, всегда была событием грандиозным. Из всех углов выметался толстый слой пыли и грязи, из-под дивана и шкафа вытаскивались всякие мелочи, невесть как туда попавшие, полностью счищался кухонный шкаф, заполненный до отказа чем угодно, но только не посудой (она у него хранилась в холодильнике почему-то). И всю эту вакханалию проводил Каска под недовольное ворчание брата, убеждающего, что все в порядке, и он сам бы мог справиться. Хейваджима-младший только бесстрастно смотрел на него, выгнув бровь, пока Шизуо не сдавался и не уходил в чулан за веником, тряпками, ведрами и прочими нужными вещами. Уборка всегда начиналась утром и заканчивалась ближе к шести вечера, когда Шизуо уже выходил из себя и начинал кидаться вещами, клянясь, что впредь не будет так захламлять квартиру и вообще убираться каждый день! Тогда разбушевавшегося парня мягко, но настойчиво усаживали на диван, отбирали веник, тряпку, трепали по волосам, как нашкодившего мальчишку, и заканчивали всю работу за него. Хейваджима-старший пыхтел, ворчал, но с удовольствием устраивался с бутылкой пива смотреть какой-нибудь фильм. Закончив все, Каска садился рядом с ним, под недовольный взгляд брата откручивал крышку стеклянной бутылки и делал первый глоток. - Мне двадцать один уже, не смотри так. И вообще мне кажется, что это ты у нас младше. Вечно за тобой надо присматривать. - Я не просил об этом, - хмурится Шизуо, косясь на него. Надо же, кажется ему, как же. Каска на это только безразлично пожимает плечами, продолжая смотреть фильм. К концу, когда главный герой вот-вот должен совершить героический поступок и спасти от рук злодея свою возлюбленную, он засыпает, положив голову на плечо брата. Ему совсем не интересны фильмы, он знает все об их изматывающей изнаночной стороне, что не дает полностью погрузиться в атмосферу кинокартины, а усталость и выпитое пиво размаривают до такой степени, что глаза слипаются сами по себе, а мозг отключается. Чувствуя тяжесть его головы на собственном плече, Шизуо думает, что, возможно, только в такие моменты он чувствует себя совершенно счастливым. И совсем не хочется думать о том, что пальцы, бережно перебирающие темные пряди, это его пальцы, а не чьи-то другие.