Jealousy

Стоял очередной по-летнему свежий день. Яркое солнце, находясь в зените, приятно припекало. Лучи, касаясь лиц учеников, заставляли их щуриться и улыбаться новому дню. На школьной крыше лежал брюнет, который совсем был не рад такой погоде. Отрешенный, хмурый, раздраженный он резко контрастировал с настроением окружающей его атмосферы. Мягкий влажный ветер обдувал его смуглую кожу и ерошил непослушные жесткие волосы. - Вот же дурацкое солнце, - ворчал Аомине, переворачиваясь на другой бок так, чтобы лучи не слепили глаза. На душе было мерзко и тягуче-пакостливо. Холодное, едкое чувство выжигало Дайки. Он не мог подобрать ему определения, но почему-то это чувство напоминало ему голод. Каждый день брюнету давали по порции восхищенной улыбки, согревающего карамельного взгляда, бессмысленной, но такой привычной болтовни. А сейчас этого нет. Именно поэтому Аомине срывался на родных, на Момои, на Тэцу - на всех, кроме самого виновника его беспокойства. К тому же брюнет не мог отделаться от чувства вины, которое теперь казалось непосильной ношей. Он готов был биться головой о стенку, лишь бы забыть то злополучное утро. В памяти мгновенно возникли широко распахнутые золотистые глаза, смотрящие на него с нескрываемым страхом. - Аомине-кун, вот ты где! А я тебя везде ищу. - к нему подошла розоволосая девушка в коротенькой юбочке, которую шаловливо поднимал ветер. – Я виделась с Акаши-куном. Он очень не доволен тем, что ты прогуливаешь тренировки, - она присела рядом. - Мне некогда, - лениво отозвался Дайки, демонстративно зевнув. - Я чувствую, что тебя что-то тревожит, - Момои заглянула в темно-синие глаза, которые по её мнению с каждым днем теряли вкус к жизни. - Отстань, Сацуки, – тон Аомине стал ощутимо жестче. - Подобные разговоры всегда кончаются одним и тем же. Ты уходишь вся в слезах. - Но я ведь хочу помочь! – повысила голос девушка, в котором проскальзывали взволнованные нотки. Момои не могла с равнодушием наблюдать, как до неузнаваемости меняется её друг. - Почему ты такая упрямая? Всегда не любил в тебе это качество, – Дайки понимал, что она беспокоится за него, но ему не нужна её забота. Он сам со всем справиться. – Мне не нужны твои советы. - Аомине-кун, ты ревнуешь Кисе-куна. Думаешь, почему тогда утром ты чуть не ударил его? – все ещё не унималась собеседница. - Я же просил не напоминать об этом, - зарычал Аомине, зло взглянув на Момои. Так вот что за чувство точило душу мелкими клыками. Ревность, значит. - Если ты не хочешь потерять Кисе-куна, ты должен с ним поговорить, - бледно-розовые глаза смотрели твердо, от чего фраза, сказанная Момои была больше похожа на указ. Сацуки всегда принимала Аомине с его недостатками, всегда старалась ему помочь, была как сестра. Она ощущала тот твердый стержень, который был в Дайки с самого начала дружбы и который редко встретишь в людях. Когда им было около восьми лет, под звездным небом Момои, сжимая в руках только что подаренный Аомине цветок, дала слово, что какую бы глупость он не совершил, она всегда будет рядом. С тех самых пор для неё Дайки так и остался тем смешным, неподатливым, заносчивым мальчишкой. - Сацуки, а почему люди ревнуют? – хриплый голос вернул её к реальности. - Потому что любят друг друга и бояться потерять свое счастье, - удивившись вопросу друга, ответила она. Темно-синие глаза посмотрели на неё с интересом, затем обратились к солнцу. «Потому что любят», - эхом отозвалось в голове у Аомине. Если следовать логике Момои, то получается, что он любил Кисе? - Что за бред?! – пробубнил Дайки, закидывая руки за голову. - Кстати, у тебя юбка задралась, - насмешливо произнес он, машинально уворачиваясь от вполне предсказуемой пощечины. - Аомине-кун! Мы тут о серьезных вещах говорим, а ты как всегда, - Момои скрестила руки на груди и демонстративно отвернулась. «Вот же дурак», - пронеслось у неё в голове. После пяти минут молчания она встала и направилась к выходу, не глядя на лежащего брюнета. - Эй, Сацуки! – услышала Момои, уже открывая дверь. Она остановилась, но не оглянулась. - Спасибо. На душе у розоволосой девушке стало светло. То ли от теплого порыва ветра, то ли от редкой, но такой искренней благодарности. У Аомине было такое ощущение, будто его только разбудили, причем не мягким прикосновениями, а грубыми толчками. Дайки ещё не знал, какие чувства испытывал к Кисе, но в одном уверен точно: он не желал видеть кого-то рядом с блондином, именно поэтому необходимо поговорить с Ретой как можно скорее. Приглушенный свет заполнил все пространство небольшого кабинета. В помещении не было ни души, кроме красноволосого юноши, задумчиво вертевшего в руке фигурку для сеги. Акаши уже третий день играл сам с собой. Все из-за надоедливого блондина, который увел единственного достойного соперника. Почему Мидорима связался с ним? Он сам всегда говорил, что Кисе слишком шумный и взбалмошный. На бледном лице застыла маска спокойствия и сосредоточенности. Однако, фишки ставились на доску гораздо громче, чем обычно, разрывая гулкими ударами царившее безмолвие. Акаши любил тишину, но боялся одиночества. Оно как ненасытный хищник. Подкрадывается неслышными шагами из-за спины, выжидает, а затем набрасывается, не оставляя даже шанса на спасение своей души. Каждый раз, когда Сейджуро ждал, что одиночество вот-вот наброситься на него, появлялся Шинтаро. Некоторые люди врываются в чужую жизнь как ураган или вихрь, внося новые краски и ломая принципы. Мидорима был не такой. Он вошел в жизнь Акаши тихими, но уверенными шагами, став единственным, кто смог прогнать его страх перед таким зверем, как одиночество. Шинтаро вообще отличался от большинства людей, с которым сталкивался Сейджуро. Осознание этого пришло тогда, когда они в очередной раз остались играть в сеги. Теплый весенний день, распахнутые настежь окна. Ветер закружил в танце несколько лепестков сакуры и аккуратно положил их на доску между фигурками. «Что ты чувствуешь, когда смотришь на падающие лепестки сакуры?» - спросил его Мидорима, задумчиво глядя на представленную перед ним картину. От такого вопроса Сейджуро удивился и немного растерялся, не зная, что ответить. Раньше ему только и приходилось, что слышать: «Сколько зарабатывает твой отец?», «Какие у тебя игрушки?», «Тебе, наверное, учителя просто так отличные оценки ставят?» - все в таком духе. Акаши вообще удивляло, как могут в одном человеке уживаться гордость и доброта, уверенность в себе и фанатичная вера в гороскопы. - С этим надо что-то делать, - прошептал Акаши в пустоту, которая съедала его слова, не оставляя им ни единого шанса быть услышанными кем-то. В этот момент будто внутри Сейджуро произошло короткое замыкание. Красноволосый парень резко схватил фигурку с доски, встал и со всей силы швырнул её в стену. Самообладание капитана «Поколения чудес» дало трещину. - Черт! – повысив интонацию, Сейджуро подобрал фигурку и посмотрел на неё, - король. Безумный смех разрезал напряженную тишину комнаты. Однако, Акаши прекратил смеяться также резко, как и начал. Стены давили на него, воздух свинцом оседал в легкие, и казалось, что ледяные пальцы одиночества застыли на шее, готовые в любую минуту придушить жертву. Сейджуро дернулся и быстрыми шагами вышел из комнаты, громко хлопнув дверью. Он видел только единственное спасение от одиночества - нужно немедленно вернуть все на круги своя. //Я решила, что у Акаши тоже должен быть страх, перед которым даже бы он был бессилен. Вот и пришлось немного его помучить. Надеюсь, что часть вышла лучше предыдущей.