«make it right»

      Прошло ровно две недели с момента, как тебя не стало. Я всё ещё не могу принять этот факт. Это просто немыслимо. Вот только я могла коснуться тёплого металла твоей брони, играть в гляделки, хоть ты и не убирал визор, и я не знала, жульничаешь ли, забраться в салон альтформы, чтобы вместе рассекать по ночам загородные дороги. Или гулять по городу с переплетёнными руками, пока ты в холоформе, крепко обниматься, шутить и смеяться до боли в животе, слушать твой бархатный голос, что мурлыкал колыбельные на ночь, либо просто рассказывал о чём-то.              Один миг способен разрушить всё.              Я могу слышать твой голос, чуть приглушённый и искажённый твоим нынешним состоянием. Всё та же манера говорения, тот тембр, приятно ласкающий слух. Но от этого лишь больнее. За что мне это? Я ведь понимаю, что ты эфемерный, и тебя скоро не станет совсем. Мой больной мозг свыкнется с мыслью о трагедии, если психика всё ещё не разрушится полностью.       Я проживу тот период, пролью несчётное количество слёз, сорву ещё много раз голос в собственных истериках, поймаю сотни жалостных взглядов друзей и твои уговоры о том, что не нужно изводить себя и настолько сильно уходить в печаль. Когда-нибудь эта глубочайшая и сочащаяся горькими слезами рана затянется и оставит огромный шрам в душе, что будет периодически воспаляться и служить всю жизнь напоминанием. Его невозможно не заметить и игнорировать, поэтому все оставшиеся мне дни придётся свыкаться с остаточной болью и меланхолией.       Просыпаюсь ранним утром и не спешу открыть глаза, ведь знаю, что твой силуэт снова будет где-то поблизости. И так каждый день. Честно, лучше бы ты исчез навсегда, чем продолжал таким образом причинять боль кровоточащему сердцу, хоть и не по своей воле. Но ты здесь, видимо, моё подсознание не хочет отпускать тебя и выдумывает мысленно такой образ, что способен взаимодействовать со мной визуально и вербально.       Я пыталась, прогоняла уже тысячу раз тебя, но это не дало малейшего эффекта. Может быть, когда я смогу отпустить тебя из своего сердца, ты пропадёшь? Перестанешь бередить раны, не давая им покоя и времени на исцеление.       Каждый день как первый. И я не хочу начинать его.       Без тебя осязаемого и настоящего — нет.       Для меня это слишком, моё сердце не перестаёт изнывать. Ты это видишь, но ничего не говоришь. Не пытаешься поднять эту тему, которую мы и не решались начать до того, как твоя искра не погасла.       А теперь уже поздно.       Мне жить с оставшимися чувствами до конца своих дней, они не дадут мне покоя. Вряд ли я смогу полюбить когда-нибудь кого-то также сильно, как тебя, отбросив все предрассудки. Мне неважно, что ты был не человеком, твоя сущность и происхождение не отпугивали. Я не знаю, как мои чувства зародились, но факт остаётся фактом. С другими парнями подобного не было. Да, с кем-то мне было хорошо и комфортно общаться, но именно к тебе меня притягивало, словно магнитом.       И с твоей стороны я наблюдала то же самое. То, с какой заботой и трепетом ты относился ко мне, не могло остаться незамеченным. Ведь к другим нашим общим подругами у тебя было более сдержанное отношение, поведение значительно отличалось. О них ты знал лишь общие факты и некоторые детали, а про меня абсолютно всё. С ними ты находился лишь когда мы всей компанией проводили время вместе, а мне ты отдавал всё своё свободное время.       С самой нашей первой встречи между нами возникла особая связь, но поначалу мы не понимали её суть. А затем постепенно приходило осознание происходящего, но каждый таил мысли об этом внутри себя. Ни разу никто так и не заговорил, мы оба не решались. Страшно было разрушить то, что есть. Поэтому просто наслаждались тем, что имеем. Мы видели наше отношение друг к другу, и этого хватало. Видимо, думали, что у нас ещё достаточно времени, и мы обязательно обсудим всё.       Как же мы ошибались…       Решаю прекратить поток мучительных мыслей и открываю глаза. Ну здравствуй, новый бессмысленный день. Нет ни малейшего желания начинать тебя.       Джессика остаётся лежать на боку неподвижно, лишь изредка моргая и не сводя глаз с выкрашенной в бледно-голубой стены. Её поза уже не такая расслабленная, которая свойственна спящему человеку, поэтому не трудно догадаться, что из состояния сна девушка уже вышла. И она уверена, что без внимания Джаза это не осталось, но тот пока ничего не говорит.       Вчера они в который раз, мягко говоря, не сошлись во мнениях. И неприятный осадок не отпускал Джессику весь вечер и даже во сне. И сейчас, она надеялась, что немного полегчает после пребывания в царстве морфея, как это обычно бывает, и на утро будет уже не так отвратительно на душе. Похоже, Джонсон стала слишком чувствительной и ранимой, потому что вчерашние диалоги всё ещё крутятся в сознании, вызывая лёгкую головную боль от частоты воспроизведения.       И молчание Джаза ещё больше нагнетает обстановку, его задели слова Джесс. В какой-то момент того тяжёлого разговора она достигла точки кипения и грубо выпалила одну фразу. Но слова назад не возьмёшь, и они оказались достаточно обидными для Джаза. Хоть девушка никак не оскорбила и не задела его личность напрямую, но зато сказала кое-что про себя. А диверсанту хватило и этого. Ведь слышать плохое про дорогого искре человека, ещё и из уст этого самого человека, ему больно. Он не хочет, чтобы Джессика так считала. У него чертовски саднит внутри при наблюдении того, как она увядает на глазах и убивает себя морально. А он ничего не может с этим поделать, хоть и является причиной сего.       Он знает, что Джесс не попросит прощения, и причиной не является её упёртость в крови, просто печаль полностью затмила здравый рассудок. И сам пока не будет её трогать. Джазу есть, что сказать, но он хочет дать Джонсон время на осмысление. Хотя, маловероятно, что до неё дойдёт потаённый смысл её же слов, но вероятность всё же есть.       Фантом автобота в холоформе сидит на полу, прислонившись к стене и согнув одну ногу в колене. Голова откинута назад, на глазах те же неизменные чёрные очки. Замена кибертронского визора в его человеческом облике. И не ясно, куда направлен его взгляд, но можно сделать вывод по его ритмичным движениям правой руки, что расположилась на согнутом колене, кажется, будто она отбивает такт какой-то песни, — он задумался. Даже когда услышал копошения на кровати, означающее точное пробуждение девушки.       Джонсон повернулась на другой бок и застала друга в такой позе. А лейтенант никак не отреагировал на неё, продолжая пребывать в своих мыслях. Но это не отменяет факта, что взгляд его сразу метнулся на объект его размышлений. По коже девушки пробежался мороз, она и с его очками на глазах может почувствовать, когда тот смотрит на неё. Сразу стало понятно, что у автобота тоже остался осадок. Но Джессика недоумевает, почему он так завёлся от её слов. Что такого обидного для него прозвучало?       Джаз видел по помятому состоянию девушки, что ей снова снились кошмары. Мало того, что заснула она вчера поздно из-за очередных переживаний, так ещё и накрутила себя после ссоры. И ведь ей некому даже высказаться. Никто её не поймёт. Кому бы вот сам Джаз мог рассказать, что он поссорился с призраком умершего лучшего друга? Его сочли бы безумцем. Даже его друзья. Потому он пока и не проронил ни слова. Он единственное существо, с кем его Джесс может обсудить все эти странности. Ей нужно время самой созреть для разговора, чтобы всё уладить.       Вот же парадокс. Он единственный. И из-за него же всё это происходит. Он уже начинает ненавидеть своё пребывание в этом мире в нынешнем состоянии, которое сам не может разгадать.       Джессика вела себя отстранённо. Её движения были слегка резкие, дёрганные. Аккуратность в процессе заправления постели покинула девушку. Поэтому плед тут и там был в мелких складках, а подушка так и осталась чуть помятой со следом от головы. Джонсон делала всё второпях, будто хотела сбежать от Джаза. Хотя понимала, что это не представляется возможным. Фантом везде преследует её, он не может находиться от объекта привязанности дальше положенного радиуса. Они это уже выяснили на практике.       Но всё-таки ей удалось скрыться в ванной комнате от зоркого взгляда глубоких лазурных глаз, скрытых затемнённым стеклом. Уж во время водных процедур Джазу вовсе незачем находиться рядом, и он остался в том же положении, что и был по пробуждению девушки. Лишь выпрямил правую ногу, а левую наоборот согнул, продолжая в ожидании непонятно чего производить известный одному ему ритм.       Слишком резкий и достаточно звучный хлопок двери заставил его сильнее переживать за эмоционально нестабильное состояние подруги.       Джонсон тем временем прислонилась спиной к гладкой поверхности в раздражении на саму себя. Почему она такая? Все эмоции тут же напоказ, будто всему миру хочет показать их, — «Вот, посмотрите! Меня заживо поедает боль изнутри, а слёзы не прекращают течь! Всё отражается на моём лице, лишь гляньте».       Жалкое зрелище.       Но никак не получается контролировать это. Всё происходит непроизвольно. При друзьях и остальных она вечно ходит темнее тучи, улыбка это редкое явление, а в глазах неисчерпаемое количество боли. Они постоянно покрасневшие с лопнувшими капиллярами и прозрачными солёными хрусталиками в уголках.       И больше всего их видит фантом Джаза. Каждая истерика и каждая упавшая слезинка не обходились без его присутствия.       В отражении Джессика видела разбитую бледную девушку, а глаза казались стеклянными, из которых так и сквозились агония и душевные муки. Под ними залегли огромные синяки, что не удалось бы скрыть полностью даже самой профессиональной и дорогой косметикой. Скулы стали более впалыми и выделялись сильнее, чем раньше. О том, чтобы встать на весы и узнать свою массу, ей и думать не хотелось. Ведь они показали бы цифру на несколько единиц меньше, чем было месяц назад. Это видно по отражению, когда Джонсон задрала до уровня грудной клетки пижамную майку на бретельках.       Это её в принципе не удивило, ведь аппетит практически отсутствовал последние две недели, лишь по заслуге друзей и под их пристальным вниманием она могла съесть чего-нибудь, и то немного. А прибавить к этому ещё бесконечный стресс и мыслительный процесс, что добивал изнутри юную особу, не нужно быть гением, чтобы сделать определённые выводы и увидеть наглядный результат.       Джессику стало тошнить от противного отражения, что принадлежало ей самой. Хотелось ударить по зеркалу, чтобы оно разлетелось на множество мелких кусочков, прямо как её сердце в момент смерти Джаза. И после его никак не склеить, ровно как и чёртов орган, что продолжает упорно работать, будучи разбитым и кровоточащим. Не склеить, не починить, не подлатать.       Эту навязчивую идею пришлось удержать и выкинуть из головы, но не безмолвный крик вместе с новыми солёными дорожками на щеках. Собственная слабость начала вызывать отвращение, девушка опротивела себе. А этот грёбаный фантом не даёт ей покоя те же две недели. Будто бы ничего не случилось, вот он, твой ненаглядный друг, рядом с тобой.       Но поправочка, касаться ты его теперь не сможешь, как и он тебя. И да, видишь и слышишь его лишь только ты. И как тут не думать, что это плод твоего воображения на фоне психологической травмы?       Джессике хочется либо исчезнуть самой, либо дождаться исчезновения фантома. Второй вариант для неё оказался более возможным после долгих размышлений. Стоит лишь убедить себя отпустить друга, и по совместительству того, кому так и не смогла признаться в чувствах.       Больно, мучительно, невыносимо.       Но нужно заставить себя. Доказать самой себе же, что так будет лучше. Без постоянного напоминания под боком раны должны начать затягиваться, не сразу, но это обязательно должно произойти. Хоть у девушки не было ни малейшего желания жить дальше без её личного лучика света, который без ума от музыки и гонок, одной личности удалось таки избавить её от мрачных мыслей и переубедить.       Изначально было сомнительно, что тот фантом умеет здраво размышлять и вообще может говорить. Имеет разум. Воображаемый ею Джаз сумел доказать, что не надо делать неисправимых ошибок. Жизнь бесценна, неужели после произошедшего она не усвоила данный урок?       Это невероятно тяжело, идти дальше после потери, но нужно — ради себя и остальных близких. А главным аргументом было, что сам Джаз хочет этого. Ведь его пребывание в состоянии фантома это и есть его непонятное продолжение актива. С несколькими ограничениями. Хоть девушка и не верит, но он то знает лучше. Только пока не понимает, как это произошло и в чём смысл. Сейчас, как и до дезактива, он хочет, чтобы эта девушка прожила долгую и счастливую жизнь. Хоть и без него.       Только вот девушка не знает, что он и сам рад бы исчезнуть, а не мелькать рядом болезненным пятном — постоянным напоминанием. Постепенно Джессике бы становилось легче. Но нет, он здесь, только вот зачем?       Джонсон смывает остатки слёз и вылетает из ванной комнаты, хватает первые попавшиеся вещи из шкафа и снова скрывается за дверьми. В голове сидела мысль, что для начала нужно постараться отвлечься. А с этим могут помочь только подруги. Поэтому она быстро переоделась из пижамы в джинсовые белые шорты и рубашку в небесно-белую клетку. Девушка снова оказалась около шкафа, доставая оттуда чёрные босоножки. Затем собрала волосы в небрежный пучок на голове, надела солнечные очки и направилась на выход из комнаты, даже не глядя на стоящий около двери фантом. Знала, что тот всё равно побредёт следом.       Их комнаты располагались в жилом блоке, но находились чуть дальше, чем жильё солдатов. Джессика постучала в дверь Хлои, но после затяжного молчания быстро сообразила, что той нет в помещении. Поэтому следующей на очереди была Мия. И обе девушки оказались там. Они откликнулись на стук и разрешили войти подруге. — О, неужели, это свершилось! — воскликнула Хлоя, что сидела на кровати в ногах у Мии. — Джесс сама пришла к нам! — И вам привет, девчонки, — Джонсон прошла вглубь комнаты и уселась рядом с подругами. — Вы серьёзно любите вставать в такую рань? — зевнула Мия, приподнимаясь с нагретой постели. — Я ещё бы поспала часик. — У вас есть желание съездить в город? — Джессика нервно заломила пальцы на руках, ведь такое предложение звучало из её уст непривычно. Что и привело к немому удивлению подруг. — Конечно! — без раздумий ответили они, замечая неловкость Джесс. Было неожиданно услышать инициативу от неё, но они не хотят смущать и отпугнуть её. — Так, на сборы нам двадцать минут, — посмотрела на часы Мия и отложила смартфон обратно на тумбочку. — А затем выдвигаемся. — Хорошо, — Джессика встала с кровати и направилась к выходу. — Так как я уже готова, то пока спрошу, кто из автоботов сможет сопроводить нас. — Спасибо, мы постараемся уложиться и придём в главный ангар, — девушки соскочили и побежали собираться.       Джонсон шла по коридору и вслушивалась в равномерные шаги позади. Они были практически беззвучные, по сравнению с её. Джаз всё ещё молчал, но Джессика знала, как тот хочет поговорить. Пока кибертронец был в активе, его невозможно было заставить замолчать. Он постоянно болтал на разные темы, шутил и напевал песни. Девушка очень любила слушать пение друга, особенно как тот воссоздавал битбоксом проигрыши.       Как же ей этого не хватало.       А сейчас это несвойственное ему молчание напрягало и создавало дополнительное давление на психику. Но ничего, Джесс обязательно справится со всем. Покажет, что может продолжать жить без Джаза. Что отпустила его. Тогда он исчезнет, и станет немного легче.