breathe

Изуку ежится, сидя на крыльце своего дома, и смотрит вдаль, на темнеющую вдалеке линию леса. За время, проведенное в этом крохотном городишке, он так и не привык к этому зеленому и бескрайнему морю, хранящему не одну жуткую тайну. Кацки строго-настрого запрещает ему даже приближаться к лесу, да и Изуку, честно говоря, не особо хочется. Он прячет замерзшие руки в карманы, пытаясь хоть немного согреть их, и вздыхает, устало опираясь плечом о деревянные перила. Кацки ушел в лес почти сутки назад, и всю ночь Изуку не мог сомкнуть глаз, изводя себя тревожными мыслями и переживаниями. А если ваш парень – оборотень, раз в месяц обращающийся в огромного и кровожадного монстра, причины для переживаний найдутся всегда. Изуку задумчиво наблюдает за хлопьями снега, неспешно опускающимися на землю, и прячет улыбку в шарф – они познакомились почти год назад, когда на городок обрушилась нежданная метель. Кацки потерял свои ключи и попросился к нему на одну ночь, а Изуку не смог устоять перед его обаянием и согласился. Сначала они грелись горячим вином, разговаривая обо всем на свете так, будто были знакомы несколько лет, а потом согревали друг друга в вертикальном положении, чуть не разломав несчастную кровать. Еще в ту первую ночь Изуку удивлялся тому, как легко и совсем не напрягаясь Кацки подхватывал его на руки или держал над кроватью в своих больших руках. А еще слишком много кусался и даже рычал. Изуку мысленно сравнил их с волком и красной шапочкой, посмеявшись над забавным сходством, но вскоре ему стало совсем не до смеха. – Знаешь, Деку, – задумчиво протянул Кацки за одним из завтраков, уминая за обе щеки теплые оладушки. – А я оборотень. – Ага, – фыркнул Изуку, не отрываясь от чтения книги, – а я призрак Наполеона. – Я серьезно, – неожиданно резко ответил тот, с силой сжимая в пальцах ложку и к ужасу Изуку сгибая ее практически пополам. – Я.. сегодня полнолуние. Мне придется уйти, чтобы случайно не навредить тебе. – Ты так шутишь, да? Знаешь, это совсем не смешно. Если я надоел тебе или ты нашел кого-то другого, так и скажи, а не выдумывай всякую хрень про оборотн– – Хорошо. Я докажу тебе. В ту ночь Изуку едва с ума не сошел от ужаса. Он до последнего воспринимал все происходящее как очередной дебильный розыгрыш Кацки – и цепи, которые он притащил неизвестно откуда, попросив приковать себя к железному столбу в его подвале, и долгую лекцию о том, что Изуку ни в коем случае не должен приближаться к нему и, упаси господь, освобождать его. Когда глаза Кацки загорелись желтым цветом, а лицо исказилось в жуткой гримасе, Изуку опешил. Когда его кости начали хрустеть и двигаться под кожей, а сам Кацки заорал от боли, выворачиваясь под неестественным углом, Изуку чуть не потерял сознание. Благо, ему хватило мозгов поскорее выбраться из подвала, заперев его на все замки. Инстинкт самосохранения твердил ему бежать куда подальше или достать из шкафа ружье – на случай, если ни цепи, ни дверь не остановят ревущего в подвале монстра, но другая часть Изуку, слепо доверяющая Кацки и любящая его всей своей сутью, заставила остаться рядом. Всю ночь Изуку просидел под запертой дверью, стараясь выкинуть из головы ужасающую волчью морду с раскрытой пастью и гигантские когтистые лапы, покрытые шерстью. Очередное полнолуние осталось позади. Изуку ждет, когда он наконец вернется домой. Вдруг на горизонте появляется человеческая фигура, медленно приближающаяся и принимающая очертания Кацки. Изуку вскакивает с места и бежит ему навстречу, проваливаясь в сугробы и матерясь себе под нос. На Кацки висят изодранная в клочья толстовка и лохмотья, когда-то бывшие джинсами. По всему телу – глубокие порезы, еще не затянувшиеся до конца. Он хромает на обе ноги и дрожит от холода, когда Изуку обнимает его так крепко, что темнеет в глазах. На снегу – кровавые следы. – Все хорошо, неудачник, я дома, – хрипло шепчет Кацки, целуя его в макушку. Изуку утыкается носом в его шею, вдыхая запах хвои, мороза и крови, и счастливо улыбается.