Не могу надышаться тобой перед смертью

      Меня утягивает в небо бесконечно длинная рука. Я не могу пошевелиться, глядя только на эту бледную и тонкую кисть. Лечу сквозь облака, не ощущая никакого сопротивления, никакого ветра, шума, свиста. Только мой собственный голос, вопящий в страхе от хладной руки, утягивающей меня всё выше и выше, поднимая к звездам.       Что это? Кто это? Ангел смерти? Неужели он хочет забрать меня туда наверх. Но у меня же еще есть время. Восемь месяцев, так сказал доктор сдавленным голосом. Ах, если я только мог что-то сделать. Ведь еще совсем рано.       Я пытаюсь сопротивляться, пытаюсь скинуть скованность, словно цепями парализовавшая меня. Чувствую каждой клеточкой, как страх охватывает моё тело, непрекращающееся извиваться в воздухе.       Я должен жить! Еще мгновение. Еще чуть-чуть. Прошу. Я должен увидеть еще раз его светлые добрые глаза. Увидеть этого человека, что протянул руку, когда я уже падал в черную дыру, и спас меня, не дав коснуться дна. — Пак Чимин… — звучит голос его в голове снова и снова. — Пак Чимин       Как же дерзко было с моей стороны заговорить с ним. Почему я сделал это? Если бы только он не обратил на меня внимание, не улыбнулся… Может нас охватило одно и то же чувство. Я должен знать. Эта рука должна отпустить меня. Я не хочу уходить пока что. Дай мне еще один шанс… Помоги мне…       Не чувствуя земли под ногами, я неожиданно вырываюсь из длинной руки, тянувшей меня к звездам, и плыву по воздуху словно в воде. Темнота, застилающая весь простор, начинает исчезать. Моё тело падает вниз, стремительно быстро набирая скорость, и я знаю, что разобьюсь в любой момент. Это всё же конец? Не может быть. Я не хочу умирать… — Юнги? Юнги?! Юнги!!!       Резко пробудившись, я возвращаюсь в свою комнату. Яркие лучи солнечного света, проникающие через окно, слепят мои заплаканные глаза и я снова утыкаюсь в подушку, не хотя подниматься. — Ммнх, это был всего лишь сон, — бурчу я и вспоминаю, что кто-то меня звал. Поднимаю лицо и вижу её беспокойные глаза. «Точно. Сегодня понедельник.» — Ты так долго не просыпался, Юнги-я. Тебе снился кошмар?       Я не знаю, что ответить ей. В последнее время я правда слишком долго и крепко сплю. Видимо это пугает её. Сколько же она звала меня, чтобы я, наконец, смог прийти в сознание. Может я просто сильно устал, и мне нужен был такой крепкий сон. Но сейчас ощущаю себя бодрее. Со мной такое впервые за последние пару недель. Я чувствую, что должен что-нибудь сделать важное. Например, признаться в своих чувствах ему. «Неееее. Бред. О чём я вообще думаю. Идиот!» — хочу снова завалиться спать, понимая, что вряд ли Чимин чувствует то же самое. «Решено!» — вскакиваю я, удивляя мать. В груди ощущается новый прилив сил, хочется высвободить свои мысли, но голова резко кружится из-за резких движений, но это не останавливает меня.       Хочу вернуться к той жизни, которой жил до этого, вернуться на рэп-баттлы. Мне нужно больше энергии. Ведь именно там я чувствую себя живым. Слова, которые мне хочется озвучить, рвутся откуда-то из груди и хотят превратиться в нечто большее, взрывающее слух и переливаясь палитрой эмоций. Хочу снова ощутить то удовольствие, адреналин в крови, то возбуждение и желание. Хочу показать ему это, чтобы в следующий раз он не смотрел на меня с жалостью. Я должен что-то сделать, но прежде… Хочу снова увидеть его.       Сегодня я собираюсь на курс терапии по расписанию. Мое настроение улучшается с каждым шагом. Я иду легкой походкой и разглядываю окружающий мир, который раньше не интересовал меня. Словно груз спал с плеч и я был наконец свободен от оков. Я даже смог поесть и меня не стошнило. Сестра уже в школе. Жаль, конечно, что я не услышал её наставляющих слов, что всё будет хорошо, которые давали ей больше надежд, чем мне. Но всё же… Отец работает, поэтому как и в прошлый раз в больницу меня отвозит мать. Она как обычно ничего не говорит, поджимая сухие губы. — Мама, сегодня я хочу кое-куда сходить. — Куда же? — слегка дергаются её плечи, и она поворачивается ко мне, разглядывая моё наверное странное лицо. — Встречусь с другом. Я уже договорился.       Пока мы ехали, я написал одному знакомому, который давно ожидает увидеться со мной. Думаю сегодня подходящий день для этого. Теперь я готов рассказать ему правду о своем исчезновении. — Сегодня ты выглядишь бодрее, Юнги-я. Тебе становится лучше, а это значит, что терапия и правда работает, — выдыхает облегченно мать.       Из-за терапии ли это происходит? Вряд ли. Но я действительно чувствую себя иначе. Я киваю ей, но и не говорю правды. Лучше всё оставить как есть. Хоть немного, но это облегчит её жизнь. Я знаю, что маме больше всех переживала в последние дни. Я может и не понимаю её искренних родительских чувств, но и не могу ничего поделать со своей холодной стороной. Я не могу просто сказать, спасибо или не переживай. Это так сложно. Теперь мне неловко посмотреть ей в глаза. Не хочу видеть её печальное лицо. Ведь я виноват, что довел её и себя до такого состояния. Если бы я больше следил за собой, не игнорировал боль в плече целый год и решился на операцию сразу, сейчас не оказался в больнице в кругу таких же умирающих людей. И тогда бы я не встретил этого человека, что появился в моей жизни совсем неожиданно и привнёс краски, открыв мне глаза на что-то невиданное и чудное, что постоянно сидит в моей голове. — Привет, Юнги, — машет рукой Пак Чимин и подходит ко мне без какого либо смущения. Его глаза, не выражая никакой печали, с интересом смотрят прямо на меня. Я чувствую, как загораются мои щеки, и бегло оглядываюсь по сторонам, видя, как мать что-то обсуждает с врачом в коридоре. Смотрю снова на него. Он останавливается в нескольких шагах от меня и улыбается. — Давно не виделись, — говорит он, пока я пытаюсь прийти в себя, и наконец, замечаю это. Словно цветок зацветший на короткий миг весной. Его волосы больше не русые, а выкрашены в розовый оттенок, как цветок сакуры. Я совсем теряю дар речи перед ним. Ничего не могу поделать с собой. В груди распускаются целые бутоны, а в голове ни одной приличной мысли. Завороженно вылупившись на него, я думаю, что сейчас он еще красивее с этим цветом. Он похож больше на миловидную девушку, но от его одежды — кожаной куртки, цепочки на шее и длинных серьгах на ушах, веет больше сексуальностью. И это всё бьёт прямо по моему паху. Я уже не чувствую себя живым. Это точно мой конец!!! — Прив-… кх-кхм, — давлюсь я своей же слюной, только открыв рот. «Какой позор! Идиот! Дурак!» — С тобой всё в порядке? — Чимин взволнованно кладет свою теплую ладонь мне на плечо и оказывается слишком близко к моему лицу. В голове загорается знак тревоги, и я еще сильнее закашливаюсь. «Опасность! Опасность!» — Да, — поднимаю я руку, прочистив горло. — Просто подавился. Всё нормально. Кха. — Слава Богу. Я так и знал, что мы снова встретимся, но к сожалению мне нужно идти. Ещё увидимся, — как-то быстро проговаривает он, что я не успеваю улавливать его слова, летая где-то в облаках. — Подожди, — хватаю я его за локоть, не давая уйти. Хочу его задержать, но думаю, что это будет слишком эгоистично. Я пытаюсь подобрать слова, пялясь откровенно на его волосы. Не могу оторваться от них. — Что? Нравится? — догадывается Чимин и смеется. — Да, нравится, — опускаю я взгляд на его глаза, нос, губы… «Нравится» — хочется мне повторить вслух, но никак не могу. Чимина это точно не обрадует. Если он узнает, как на самом деле его нахождение рядом вот так просто наполняет меня непривычным чувством, желающим схватить его и прижать к себе. Это слишком, понимаю я и хочу ударить себя.       Чимин дерзко откидывает челку назад и ерошит свои яркие пряди. — Я думал, этот цвет будет слишком даже для меня, но наверно это еще не предел. — Ты так часто красишь свои волосы. В первый раз они были серебристыми, потом русые, а сейчас розовые. Почему ты меняешь их? — слетает так легко с моих губ, что я боюсь, как бы не вылетело что-нибудь лишнее. — Почему? — задумывается Чимин, будто его никогда даже не волновало это. И правда зачем нужна причина. Если он хочет это делать, то делает. Ничего не сдерживает его. — Может так я смогу избежать смерти, — отвечает он все-таки и звонче смеется. Я тоже не могу удержаться, но мой смех обрывается. Это совсем не смешно. — Ха-ха… Неужели тебя тоже преследует смерть, Пак Чимин? — спрашиваю я напрямик, совсем не подумав, и сразу извиняюсь. — Каждого из нас преследует смерть, разве нет? Ну мне пора идти, Юнги-хён. Поболтаем как-нибудь еще раз. — Ага.       Я не стал его останавливать, задумавшись над его ответом. Что он имел в виду. Каждого в этом месте или же каждого человека на земле. Я не был уверен. Если это второй вариант, то он конечно же прав. Мы все когда-нибудь умрем. Рано или поздно. Разве важно, когда именно это произойдет. Даже если это случится прямо сейчас, стоит ли жалеть о прошлом или будущем. О том что сделал или чего не успел сделать. Сколько бы ни красил свои волосы, Чимин не сбежит от своей смерти. Так почему это должно волновать кого-то. Я понимаю его мысль и хочу тоже что-нибудь изменить в себе, пока у меня есть время. Разве ни у кого не появлялось желание хоть раз в жизни сделать что-то безрассудное, о чём точно будешь жалеть. Так и я в этот же день сделал. Не знаю, что подумает отец, но наверно сейчас это будет не так важно. На встрече мой знакомый смотрит на меня, словно на диковинную вещь. — Сначала ты пропадаешь невесть где, а потом приходишь с зелеными волосами вот так неожиданно. Что-то новенькое, — пьёт он крепкий алкоголь, ещё ничего не зная. — Тебе что-то не нравится, хён? — поправляю я волосы, сам ещё не привыкнув. — Нет-нет. Что ты. Круто выглядит. Так что же случилось с тобой, Юнги?       Я всё еще не уверен, стоит ли ему всё рассказывать или лучше не убивать расслабленную атмосферу, к которой я уже не думал вернуться. Друг озабочен, что я не пью алкоголь, заявляя о здоровом образе жизни. Он зависает с разливающей бутылкой, когда я серьезно отказываю ему. Подозрительно пялясь, он садится обратно на свое место и пьет прямо с горла. — Так тебя бросили или наоборот влюбился в кого? Я не понимаю, — говорит он опьяненно. — … — Так рассказывай, — загораются его глаза. Он вытягивается через весь стол, прожигая во мне дырку. — И кто она? Красивая? Где вы встретились? — Это произошло в больнице. — В больнице? Так ты болел всё это время. Теперь понятно. Что-то серьезное? — Угу. Друг прищурившись, разглядывает моё лицо и отводит взгляд, что-то обдумывая. — Что с тобой, Юнги? Ты совсем на себя не похож. — Помнишь аварию, где я повредил плечо год назад. — Конечно, помню. Ты сразу же ушел из компании. Как это можно забыть. Тогда никто не мог поверить в это. Ты же ведь был гением. Мог же просто не высовываться из студии и писать музыку, но ты взял и ушел, решив бросить свою мечту. — Тоже считаешь, что было глупо так поступать? — Ещё как глупо. Ты ведь сам жалел, что сделал это. Разве не так? — Да, так и было, но какая уже разница. — Ты ведь знаешь, что еще можешь вернуться. Директор тебя без вопросов примет. — Но уже правда в этом нет смысла, хён, — вздыхаю я, желая на самом деле выпить прямо сейчас. — Да что не так-то, Юнги? — раздражается друг и громко стучит по крышке стола. — Мне осталось меньше года. — Чё? В каком смысле? — В прямом. Восемь месяцев, если быть точнее. — Твою… мать, — хватается он за голову, сдерживая слезы. Мы больше не говорим. Он выпивает ещё и смотрит мне прямо в глаза. Я чувствую, как растет в нем напряжение. Он всё сжимает в руке бокал, другой — прячет лицо и выпивает ещё. — БЛЯ! ДА КАК ТАК! Я сам подливаю ему, так как не могу есть. Еда застревает в горле. Друг пьёт слишком много. Его реакция отличается от реакции родителей, и я чувствую себя совсем расслабленно. Мне не хочется говорить об этом, чтобы меня не жалели. Я прошу его лишь об этом, но атмосфера уже испорчена. Как я и предполагал. — Помнишь я спрашивал тебя о трейни из БХ, который знает всё обо мне. — Мм… Пак Чимин, — еле слышу голос друга я. Выглядит он уже не таким взбудораженным как пять минут назад. — Так зачем ты о нём спрашивал? — Похоже я влюбился, — признаюсь я, но друг даже не выглядит удивленным. — В тот же день, когда узнал о болезни, я встретил его и впервые почувствовал что-то новое и в то же время знакомое. Это как бывает с баттлами или когда я пишу музыку. Поэтому я хотел узнать о нем побольше, - не могу сдержать я улыбку. Мысли о нем успокаивают меня. — А что если это не любовь? — Что? В смысле?       Вместо того, чтобы разозлиться или посмеяться, друг безразлично смотрит на меня. Я чувствую странную энергию исходящую от него. Меня это беспокоит. — Слышал об эффекте подвесного моста? — Что за эффект? — ни разу не слышал я о таком. — Это чувство страха нахождения на подвесном мосту, которое ты путаешь в влюбленностью. Недавно прочитал об этом в книжке. — Хочешь сказать, что это чувство было просто страхом перед смертью? - давлюсь я смехом. — А что ещё это может быть. Ведь ты никогда никого не любил, даже не интересовался девушками, сколько бы я тебя не знакомил. В твоей голове всегда была только музыка и больше ничего. Ты просто перепутал эти чувства, Юнги, - грозно вываливает он всё на меня, отчего я снова чувствую тяжесть, сковывающую меня.       Это странно. Что-то щелкает внутри во мне, и какое-то навязчивое осознание пробуждается. Мне это совсем не нравится. Я оборачиваюсь в сторону и вижу его возле нашего стола, удивленно смотрящего на меня. — Чимин?