The burning heart

То, что жители Эренделла привыкли к холоду, было хорошо. Пламя в каминах всё ещё само по себе тушилось, стоило Эльзе появиться, и комнаты леденели, когда её министры злили её слишком сильно. Но они были выносливым народом, и они готовы были терпеть небольшой холод в обмен на королеву, что намерена взаимодействовать с народом. Взаимодействовать, конечно, было очень расплывчатым словом. Оно могло означать посещение больниц или школ, оно могло означать проводить суд. Оно могло означать принимать гостей из других королевств. Недельный визит принцессы Рапунцель и принца-консорта Юджина прошёл достаточно легко. С королевой Элинор и принцессой Меридой состоялась слегка более шумная встреча. А затем приплыли принц Ихаб и принцесса Нур, и в тот момент, когда Эльза узнала, что принц не женат, она уже знала что скоро последуют не слишком тонкие намёки от её советников. Она была права. Её министры сделали всё возможное, чтобы расказать ей, как красив был король Ихаб, как хорошо говорил, и какими кристально чистыми были его планы на свой народ. Они пытались впечатлить её тем, насколько сделка с Аграбой была многообещающей, говорили, что Аграба была дальновидным царством, и что принц вел свой род прямо от султана Ясамин и её консорта Ала ад-дина. И, они добавили более сдержанно, словно боясь, что она услышит то, что они говорят, он привык к магии, из-за способностей своей сестры. Только на этом моменте Эльза попросила их остановиться, чтобы увериться в том, что она только что услышала. — Его сестры? — спросила она. — О, да, — заверил её один из министров, — У неё… есть способности к огню. Слова, так и не сказанные: возможно, ничем не отличающиеся от твоих. Не король Ихаб был тем, кого Эльза ждала с нетерпением, в тот день, когда корабли появились на горизонте. Даже когда она смогла уговорить министров действительно поговорить о принцессе, оказалось, что они знали только о её магии, о том, как она, её брат и мать годами скрывали это от её отца, который никогда бы это не одобрил. О том, что она была поражена смертью отца, вышла из себя, и убежала. Но это было не тем, чего Эльза желала узнать. Она желала знать, кем была принцесса Нур, как она полюбила свою магию, какие у неё отношения с братом, любит ли она музыку, танцы или чтение, или другие вещи в целом. Она сказала Анне, что волновалась от предстоящей встречи с другим человеком, владеющим магией. Но, почему-то, это казалось правдой лишь наполовину. Они встретились глазами на площади. Принцесса Нур была облачена в золотые одежды, и даже в пасмурную погоду была ослепительна. Анна ахнула, но Эльза была зачарована молодой девушкой, выходящей из экипажа, уверенно оглядываясь. Её брат помог её спуститься, и они оба зашагали, бок-о-бок, навстречу Эльзе и Анне. Взгляд Эльзы был направлен прямо в глаза Нур. Они были медово-золотистого цвета, с темными ресницами и хранили столько же секретов, сколько и её улыбка. Эльза чувствовала странную слабость, глядя в эти глаза. Король Ихаб поприветствовал их на Эренделльском. Между этими двумя королевствами было достаточно взаимодействия, чтобы их языки передались друг другу. К счастью, Анна была способна много говорить и обмениваться любезностями с принцем, пока Эльза тонула в глаза принцессы. Она осознала, что Нур не сказала ни слова. Она желала знать, каково было бы услышать голос девушки. Нур была смелой, интеллигентной и красивой, и эта пьянящая комбинация восхитила Эльзу так быстро, что она даже не успела понять, что произошло. Она говорила о том, как любит своего старшего и трёх своих младших братьев, о том как, когда они были детьми, она делала трюки с огнем на фоне ночного, пылающего от звёзд неба. Она говорила на четырёх языках, любила читать, ещё больше любила путешествовать, и считала себя счастливицей, что Ихаб всегда был более чем согласен брать её с собой. Часто, они проводили часы в дворцовом саду, или на высоких балконах, наблюдая за городом, пока Анна водила Кристоффа и короля Ихаба по Эренделлу, под предлогом показать гостям округу. Эльза точно знала, что делает Анна — её сестра больше раза смотрела прямо на неё и посылала ей озорную улыбку, прежде чем заявить королю Ихабу, что в городе точно есть что-то, что он должен увидеть. Её просто это не волновало. -Твоё платье прекрасно, — сказала Эльза Нур, в первый раз, когда она увидела его в свету. Оно было изысканно сшито и переливалось на свету, как расплавленное золото, когда Нур шла, мягкий водопад ткани делал тени более блестящими. Нур улыбнулась, но скривила нос. — Спасибо. Я боялась, что это слишком безвкусно, но… что ж, — она добавила, немного более заговорщецки: — Я испортила одно или два платья в своё время. Белье горит слишком хорошо. — Перчатки, — сказала Эльза, и как-то этого слова оказалось достаточно им обоим, чтобы рассмеяться. Количество пар, которые она уничтожила за годы — не из которых выросла, но которые испортила магией, льдом, что разрывал их на куски — было поистине абсурдным. — Когда я была ребёнком, — начала Нур, — я носила обычную одежду, но когда я стала старше, я стала одевать броню под неё. Не только для защиты, но потому, что это была одна из тех вещей, что не горела. Теперь я гораздо лучше контролирую себя, реже что-нибудь поджигаю, но мой брат и я чувствуем, что… как ты сказала? Лучше быть в безопасности, чем потом пожалеть? Фраза, которую Эльза знала слишком хорошо. Она кивнула. — И это, кажется, произвело впечатление на некоторых из ваших министров. — Большинство из них уже были впечатлены простыми слухами о богатствах Аграбы. Увидев их, вероятно, некоторые влюбились в ваше прекрасное королевство. Это заставило Нур рассмеяться снова, и это было так тепло и красиво, что Эльза решила, что хочет слышать это чаще. — Что ж, — сказала она, — я учту это для следующих дипломатических миссий, — она окинула взглядом платье Эльзы, и Эльза почувствовала себя так, словно она горит. Голос Нур смягчился, — Я бы хотела уметь что-то создавать, как ты. Огонь может защитить также хорошо, как и уничтожить, но… Я боюсь, создание чего-то, как ты, вне моей способности. Её рука потянулась к рукаву Эльзы, но она одёрнула себя. В порыве вдохновения, Эльза подняла руки, крутя одной над другой, и сплетая квадрат из той же тонкой ткани, из которой было сделано её платье. Создался блестяще голубой носовой платок, со снежинками, вышитыми по краям, и осторожно воспарил на её ладонь. Она протянула его Нур. — Вот. Держи. Улыбка Нур стала более… Эльза не хотела бы говорить «горячей», но это чувствовалось именно так, как если бы солнце стало светить на них сильнее. — Цвета моей леди, — игриво сказала она. В этот раз, Эльза была уверена, что покраснела, жар распостранился по её щекам и груди. Нур засмеялась ещё раз, этим чудесным смехом, но не взяла свои слова обратно. — Это пустяк, — сказала Эльза, пытаясь отыскать слова, — Просто… подарок на память. Она хотела сказать пример, но неожиданно, пока думала, из её рта вылетело что-то совсем другое. Нур медленно пробежалась пальцами по ткани, как бы изучая её этими прикосновениями. Она проследила за тем, как платок упал в её руку, — Увы, у меня нет ничего взамен. — Тогда покажи мне, — импульсивно сказала Эльза, затаив дыхание. Нур заколебалась на мгновение, затем улыбнулась. Она потянулась к Эльзе и взяла её за руку, видимо, совершенно не задумываясь об этом, и потянула её обратно к замку. — Хорошо. Пошли. Они бежали через замок рука об руку, улыбаясь и хихикая друг над другом, словно они снова были детьми, и Эльза чувствовала, словно летела над полом. Память Нур, должно быть, была хороша, ибо она вела их к самому высокому балкону, открывающему вид на горы, снова. Она остановилась, чтобы сложить платок, почти благоговейно, её руки двигались так осторожно, что заставило Эльзу почувствовать себя странно легко, затем она сделала глубокий вдох и подняла руки. Огонь появился на её кончиках пальцев, затем достиг ладоней. Он выворачивался сам по себе, золотой, красный и жёлтый, и Нур выпускала его маленькими порывами, снова и снова. Она посмотрела на Эльзу, которая стояла, словно зачарованная, и улыбнулась. — Это красиво, — сказала Эльза. — Это непостоянно, — ответила Нур, её улыбка стала чуть более грустной. Она поднесла пальцы к губам и подула на них. Заклубился огонь, сначала просто завиток, потом он обрёл форму птицы, с потоковым оперением из огня. Она вспыхнула золотом, когда влетала в воздух, летя к голубому небу, пока не сгорела и не угасла. Несколько мгновений Эльза стояла, смотря туда, где ранее она была, воспоминание об огненной птице всё ещё было свежо в её сознании. Нур посмотрела на неё с надеждой в глазах. — Непостоянство делает это ещё более красивым, — мягко сказала Эльза. На миг ей показалось, что она видела румянец на щеках Нур. Король Ихаб был столь же обаятелен и интеллигентен, как её министры и говорили. Это было наслаждением, делить с ним ужины, слушать о местах, где он побывал, обсуждать вне формальностей в зале заседаний выгоду обоих королевств от альянса и роста торговли. Но она прекрасно знала, что это было не тем, чего ждали её советники и министры. Они хотели, чтобы она влюбилась в короля, создать альянс между их королевствами и, скорее всего, восполнить тот факт, что брак Анны и Кристоффа трудно было назвать политически выгодным. Эльза будет всегда хотеть видеть сестру счастливой, а не политически выгодной. Она знала, что не может влюбиться в Ихаба. Но, когда она смотрела на Нур, это было так, словно она смотрела на солнце, и это наполняло её ещё новым чувством надежды. В первый раз, когда они соприкоснулись руками, пар поднялся с их кожи, и они обе отскочили, опасаясь, что могут причинить друг другу вред. Это обернулось облегчённым смехом, когда они поняли, что не стоит волноваться, и Нур была той, что осторожно вложила руку в руку Эльзы снова. В ранние часы дня, в сумерках после официальных дел, они встречаются в садах, соревнуясь и сочетая их магии: дерево изо льда с огненными листьями, ледяные и пламенные фейерверки, что взрывались в воздухе, падающий прямо в пламя снег. Даже если Нур признала магию, уверенно используя её с детства, она боялась, что никогда не встретит кого-то, похожего на неё. Нур была той, кто поцеловал её первой. Эльза была слишком поражена, чтобы ответить, и стояла, моргая в изумлении, пока Нур осторожно на неё посматривала. — Эльза? — мягко сказала она. Возможно, в первый раз в ее глазах была неуверенность, — Ты не хотела… Вместо ответа, Эльза целует её. Когда её глаза закрылись, она едва заметила потоки льда и огня, танцующие вокруг них. Но её не волновало ничего, пока она держала своими руками эти руки, и целовала своими губами эти губы. Это определённо не то, чего хотели министры, когда говорили о союзе между Эренделлом и Аграбой. Ледяные скульптуры стояли у стен бальной комнаты, пересекаясь со столбами пламени, что сгорало, не поглощая и не опаляя ничего. Нур поменяла свои золотые одежды на абаю из дорогого красного хлопка, обшитую оранжевым, жёлтым и золотым, изящной формы, плавно развевающейся вокруг неё. Мягкие цветочные узоры обрамляли ткань её хиджаба, а хрустальная отделка из бус очерчивала лицо и окрашивала её кожу светом. Она выучила Эренделльские танцы, и это Эльза чувствовала себя новичком, пытаясь вспомнить шаги вальса, который она учила довольно давно. Даже после мероприятий во время её коронации, она не видела причины танцевать так часто. Небрежная кадриль, простой котильон — но не вальс, не рука к руке, обвив руку вокруг партнёра, смотря друг другу в глаза, пока звучит музыка. — Останься, — говорит Эльза тихо. — Я не собираюсь сбегать с твоего бала, — игриво отвечает Нур. Эльза нервно вдыхает. — В Эренделле. Со мной. — Ох, Эльза, — отвечает Нур. Она немного сильнее сжимает талию Эльзы, — Ты думала, что тебя спрашивают? Облегчение накрыло её, и она засмеялась, пока Нур держала её и смотрела на неё с обожанием. Лед вокруг них сиял также ярко, как звёзды, а огонь горел также сильно, как солнце, и она даже не думала о том, что это странно, что рядом с огнём она нашла своё место в мире.