Боги Вонголы

Асари, расслабившись и откинувшись на спину, плыл по воде, подставив лицо солнечным лучам. Родная стихия успокаивала и без того вечно спокойного морского бога. После обычной для Вонголы стычки друзей на Олимпе, не было ничего приятней, чем полежать в воде и послушать песни своих прелестных нимф. Нежные морские создания плавали вокруг своего покровителя, завлекая того своими голосами в бесконечный мир безмятежности и релакса. Казалось, ничто не нарушит покой Посейдона. Но, Вонгола не была бы Вонголой, если бы хоть день ничего не учудила. С берега послышались крики и, судя по крепкому лексикону, кричащим был самый «любвеобильный» бог Пантеона – Джи. Лестные слова Эроса же предназначались вонголовскому Аполлону. Лампо, что есть мочи, удирал от разъярённого бога, то смеясь, то всхлипывая, когда "пинки любви" настигали его. Асари понял, что юный бог искусств опять дурачился, мешая Джи работать. За что теперь и огребал. Запнувшись об один из камушков, лежащих на берегу, Лампо, сделав в воздухе оригинальное па, приземлился прямо в кусты, из которых вдруг послышались возмущённые крики. Посейдон с интересом приподнялся на волнах, а Джи замер, удивлённо всматриваясь в кусты. Лампо, отплёвываясь от листьев и вытягивая из волос обломанные веточки, сначала застыл, а потом тихо хихикнул. Картина перед ребятами предстала потрясающая. Аполлон еле сдержался, чтоб не кинуться в свою мастерскую за холстом. В кустах, на огромном чёрном покрывале лежал сам бог подземного царства, крепко сжимая в руке пятую точку Афродиты. Та, совсем не стесняясь своей наготы, ловко убрала с себя руку очумевшего Деймона и, мило улыбнувшись Лампо да послав воздушный поцелуй скривившемуся от такого зрелища Джи, исчезла в морских волнах. Посейдон не удержался и громко засмеялся. Все трое по старой привычке начали огрызаться на Асари. Тот же, добрая душа, всего лишь окатил всех прохладной волной и, всё так же смеясь, исчез в морской пучине. Следом за ним, хихикая, уплыли и нимфы. Ошалевший Спейд, гаркнув на Лампо и Джи, исчез в синей дымке, не забыв прихватить и покрывало. Два оставшихся бога ещё с минуту осознавали случившееся. Первым очухался Лампо и, отряхнувшись от воды, приподнялся да пошлёпал по большим камням подальше от недоумевавшего Арчери. Когда Эрос пришёл в себя, вокруг никого не было, лишь шумели волны, донося из глубин моря звонкий смех Посейдона.