— ты давно её не ласкала.

Уже пятый час команда музыкантов во главе с рыжим босом репетируют на сцене «Рождественскую историю с Тиной Кароль». Она никак не может успокоиться и просто отдохнуть пару минут. Все должно быть максимально идеально, вплоть до последнего уложенного волоска на левую сторону макушки. Дворец уже давно пуст, охрана кимарит на ходу, на часах пол второго ночи. Тина стоит в центре сцены, смотря в пустой зал. — Тин, мы будем продолжать? — барабанщик задал глупый, но очень нужный вопрос. Кароль не может оторваться от последнего ряда красных кресел, стоящих под стенкой. На глазах постепенно собираются слезы. — Тин… — голос Антона вывел её из неизвестного пространства. — Что? Простите… — Мы будем продолжать репетировать? —… нет, на сегодня всё, вы свободны, молодцы! — обернувшись, она тихо ответила. ⠀ Все списали её опустошенное состояние на усталость — как никак второй час ночи, но не он… Все еле держаться на ногах — работа действительно утомительная, хоть и любимая. Сбор аппаратуры оставили на завтра. Музыканты за пару минут исчезли из вида певицы. Каждый разошёлся по своим гримеркам. Тина все так же стояла лицом к залу дворца спорта. Тысячи кресел и стульев, стоящих перед ней казались прожитыми моментами. Синие сиденья, стоящие в первых рядах — это ее самые яркие, самые любимые и запоминающиеся моменты. Зелёные, те, которые по средине — её простые будни, её любимая работа, дом, друзья, семья, сын, музыка, проекты, песни, и все по кругу. А красные — самые дальние, стоящие в самом заду зала — самые сокровенные и близкие сердцу моменты. Те, которые она никому, кроме своей подушки или розового единорога, когда-то подаренного гитаристом, не расскажет. ⠀ Сколько прошло времени — неизвестно, но минут так с десять она стоит неподвижно, смотря все туда же — на последний ряд красных кресел. Сзади слышно чьи-то шаги, все ближе приближающиеся к ней, но это где-то на подсознании. Сама она этого не слышит, у неё в голове своя песня — песня прошлого, счастливого прошлого, которое обрушилось буквально в одно мгновение, когда Он не закрыл свою гримерку, целуясь там с брюнеткой, теперь уже с женой, которую действительно любит, по настоящему. — Эй, ты чего? — Антон положил теплые ладони ей на плечи, мгновенно выведя ее из воображаемого мира. — Господи… — Тина отскочила вперёд, испугавшись резких движений. — Ой, прости, я не хотел тебя напугать, — Попову казалось, он обнял ее плечи нежно. — Ты чего не уехал? Я вас отпустила давно. — Ну не давно, минут десять от силы. А ты чего тут застыла? — Ээ. — замешкалась, и это видно, — да так, представляю как все здесь будет. Куча огней, каток, звёзды шоу-биза, музыка, исполнение желаний малышей… магия какая-то. — Это точно! Впервые я так жду такого концерта! Это будет что-то невероятное. — Ты прав! Сама в предвкушении! — ее улыбка заставила растаять безэмоционального и уставшего гитариста, что тот, сам того не заметив, начал улыбаться во все 32, смотря на своего хрупкого босса. — Тин, иди собирайся, тебе надо отдохнуть. — Чего это ТЫ за меня переживаешь? — Ну, а кто тогда будет петь и исполнять желания детей? Я что-ли? — Да, надо отдохнуть, наверное. — совсем на чуть-чуть, но ей показалось, что Антону она не безразлична как девушка, но это только показалось. О чем она думает? Он же ее работник, по сути… — Давай я тебя завезу домой, Кароль… — Тина, а не Кароль. Не делай из себя особенного. — Кароль её мог называть только Потапенко, которого в настоящем времени с ней рядом нет, и не будет. Его фразы, произнесенные кем-то другим били по больному. — Ладно ладно, прости. — Езжай домой, мне абсолютно в другою сторону, ты же знаешь. Я позвоню водителю! — Нет, Тин. Я действительно хочу, чтобы ты поскорее добралась домой и просто лягла спать. Тебе нужно выспаться. А мне все равно когда я лягу, не впервой. — Как скажешь, спорить нет сил уже. — или все-таки не показалось? Кароль, реально, о чем ты думаешь? — Я зайду через минут пять, собирайся. —… Тина устало пошла к себе в пустую гримерку. Серые стены, укрытые слоем пыли так и давили на психику. Ещё и этот ковер дурацкий! Надо убрать его! Увалившись на мягкий диван, она прикрыла глаза, пытаясь не впускать в голову дурных мыслей, что сейчас слабо получалось. Решив, что нужно хотя бы надеть пальто, чтобы Антон долго не ждал, она так и сделала, обратно сев на диван. — Зачем я согласилась… — пустые слова отбились от стен, эхом звеня в ушах певицы. Сон так и валил с ног, тело умоляло лечь поспать, отдохнуть наконец-то. Последний здоровый сон был шесть дней назад. Она совсем не видит границ работы со здоровьем. ⠀ — Можем ехать! — Антон без стука вошёл в гримерку, смотря на Тину. — Иду. — она вяло поднялась с дивана, захватывая рукой сумку. — Стой, Тин. — Антон не дал ей полностью подняться на ноги и повалил обратно на диван. — Что ты удумал? — Расскажи, что тебя тревожит. ты сама не своя! — Пожалуйста, не нужно делать лишнего! — Чего ты боишься, Тина? — Я не боюсь ничего… — Нет, ты боишься! Ты боишься того, что будет дальше, ты застыла в прошлом. Ты не можешь забыть своего Потапенка, как бы это глупо сейчас не звучало, ты боишься, что я причиню тебе вред, сделаю больно, предам, оставлю одну! — Антон сжал её ладошки в одной своей, прижимая личико к своему плечу. Его слова прозвучали на одном дыхании и достаточно резко по отношению к певице. —Это не так! Не нужно делать из себя святого. — Ты думаешь, что я действительно поверил тебе, когда ты говорила, что представляешь предстоящий концерт, каток, звёзд, желания, магию…? Ты не об этом думала! — Чего ты прицепился ко мне? — Кароль выдернула ладошки из его руки, — ты меня хотел отвезти домой, чтобы отчитывать? — Нет, конечно. Ты ходишь как призрак, у тебя все мысли заняты другим. тебе нужно больше спать. — Ты мне не мама, не папа, по сути, никто, чтобы указывать, что мне нужно делать! — Попову эти слова попустили планку, его самооценку, — поехали, раз захотел помочь! — Да, ты права. пойдём. Коллеги вышли со дворца в тишине шагая к машине гитариста. Белый дорогой 'Porsche' стоял недалеко от входа на стоянке. — Аккуратно. — Антон подал руку Тине, та залезла на задние сиденья джипа. — Спасибо. — Ты не замёрзла? — Нет, если я усну случайно, разбудишь? — Без проблем, отдыхай. Гитарист завел двигатель и включил тихое радио, песни попались спокойные и лирические, машина наполнилась приятной музыкой. Салон прогревался достаточно долго, коллеги сидели в тишине. За окном автомобиля ветер срывает жёлтые листья с деревьев — на улице поздняя осень. Солнце позолотило верхушки деревьев, раскрасила листья в пёстрые, яркие, красивые цвета. На деревьях висят сухие листочки, похожие на золотые монеты. Подует тёплый осенний ветерок, и они превращаются в маленькие самолётики. Туча пролетит, ветер затихнет, и листья опускаются на воду и превращаются в осенние кораблики. Другие упадут на землю и покроют её разноцветным ковром. Когда идёшь по нему, они шуршат как жаренные чипсы. И сразу наступает хорошее настроение. И хочется поваляться в листьях. В небе стая птиц улетает на юг, прощаясь с нами до будущей весны. Тина опустила подлокотник и легла на него головой, закрыв глаза. Сон никак не шёл. все мысли были забиты одним, тем же, что ее беспокоит на протяжении полугода. Лёша никак не выйдет из её памяти, она никак не отпустит его, не примет тот факт, что уже ничего не вернуть. Сейчас все так, как и должно быть. — Какая же она красивая… — Антон посмотрел в зеркало дальнего вида на певицу, в его голове пробежало ещё пару мыслей о Тине. Когда он успел влюбится в неё? Он же всегда в работе, нет времени на любовь эту. — Когда-то ты будешь моей, солнце. — как примитивно, Антон… много ты на себя берешь, думая о таком. ⠀ Кароль лежала, слушая медленную музыку, слушая дыхание коллеги. ⠀ К дому певицы ехать не менее полутора часа, наверное, она зря согласилась ехать с Антоном. Она не сможет оставить его, чтобы он ехал ещё столько же времени обратно, прийдётся пригласить его переночевать у себя. Неправильно как-то… хотя не в первой. Во времена тура такое происходило: сплошные репетиции не оставляли сил ехать в город — домой, все музыканты в буквальном смысле жили у Тины. — Антон, останешься у меня! — Тина не могла молча лежать, убивая себя мыслями. — Прости, но это как-то не правильно. Мне не сложно будет доехать обратно. — Поговори со мной, пожалуйста. ⠀ — Расскажи мне, что с тобой происходит? Ты стала другой, не той Тиной, которую я привык видеть. — Антон, мне сложно. сложно просто жить. — Из-за Потапа? — гитарист посмотрел на нее в зеркало. — Да. — Тина начала плакать, смотря на пустую дорогу. Машина остановилась. — Ты чего? — Кароль не поняла его действий. Антон открыл свою дверь, выходя на улицу. — Выйди. — Мне холодно на улице. — Тин, выйди, на пару минут, потом дальше поедем. ⠀ — Что ты удумал? — Да ничего, подыши свежим воздухом, — он крепко обнял ее, полностью прижав к своему телу, — я не хочу, чтобы ты плакала, я не хочу видеть тебя в таком состоянии, я слишком ценю тебя, чтобы просто оставлять это так как есть! — Но я ничего не могу с этим сделать! — Отвлекись на другое. хочешь я закажу Вене билет, привезу тебе его? — Чтоб и он видел меня такую? — Тебе станет легче, тем более вы давно не виделись. — Спасибо. — она прижалась к нему ближе. Больше не к кому. Он единственный, кто сейчас может выслушать её, помочь ей, побыть рядом, — поехали, я домой очень хочу. — Конечно, переставай плакать, — гитарист дотронулся губами к ее лбу, проверяя температуру. ⠀ Тина обратно села назад, ей стало легче. непонятно только от чего. От Антона? От его слов? Господи, я сама не понимаю, что у нее в голове сейчас. Мыслей стало в два раза больше. — У тебя поднялась температура. — Антону явно показался лоб горячим. — Я чувствую это. — У тебя дома есть жаропонижающее? Или мне сходить там в аптеку? — Не нужно никуда идти, у меня все есть. — Выпей пожалуйста, ты правда горячая. — Я сама разберусь, не начинай тут философствовать. как мой папа уже! — Я просто волнуюсь за тебя, а папа у тебя прекрасный! — Папа да, а ты нет! — Не спорю. кстати, нам ещё чуть-чуть ехать, минут 10 и будем дома. — Ты так говоришь, как будто мы едем к НАМ домой, а не ко мне. — Я имел ввиду к тебе, Тиночка. — Дурак. ⠀ Настроение у Тины немного поднялось, Попов все-таки знает чем подбодрить подругу. В машине снова стало тихо, музыка все так же заполняла пространство, яркие фары освещали пустую дорогу, идущую куда-то вдаль. ⠀ Кароль смотрела на водителя. В темноте он ещё красивее, чем кажется. Свет фар отражался в его зрачках. Сейчас он показался Тине безумно привлекательным. Он был сосредоточен на дороге. Она обратила внимание на его пухлые губы, на мягкие скулы, виднеющиеся за щетиной, на волосы, спадающие на правую сторону лица. он показался ей другим. добрым и нежным. ⠀ — Тинусь, мы приехали! — походу на протяжении этих десяти минут она разглядывала его… засмотрелась, ещё бы. — Антон, пойдем ко мне, пожалуйста. — Тин, это не обязательно, я доеду к себе спокойно. — Ну смотри. второй раз не приглашаю! — Кароль открыла дверь, выпрыгивая наружу. Гитарист вышел следом, закрывая за ней двери. ⠀ — Спасибо за доставку! — Тина посмеялась, нежно посмотрев ему в глаза. — Не забудь выпить лекарство, ты завтра не сможешь работать. — И все-таки… пойдем, я тебя хоть чаем напою. Вы голодные весь день, у нас даже перерыва не было, а то ты заснешь, пока будешь ехать обратно. — Ну раз на чай… окей, пойдем, — гитарист клацнул сигнализацию машины и коллеги вместе пошли в уютный дом.