Коматоз

      С наступлением дня аппетит так и не пришёл. Сколько Майки просидел на месте неподвижно, он не знал, но сидеть вскоре стало невыносимо. Поднявшись, ниндзя для начала окинул взглядом всё вокруг себя. Неудивительно, что Раф разозлился. Осколки от разбитой фотографии и сама фотография с рамкой первой бросилась в глаза. Микеланджело поспешил поднять её с пола, поставив на полку, для начала отряхнув от разбитого стекла.       Хрупкие вещи были сломаны и разбиты, более крепкие не сильно пострадали после того, как их побросали в разные стороны. Вазу и чашку пришлось собрать по осколкам и выбросить. Че-фон треснул, так и не проявив больше признаков рабочего устройства. Хоть он и не был вещью отца, Майку пришлось тоже убрать его в сторону, поскольку чинит эту вещь обычно Дон, сам он был бессилен в технологиях гениев математики и химии. А инструкцию к своей разработке умник не оставил. Может потому, что ему было всё лень расписывать на несколько страниц заумным языком. Свои записи тот хранил, разумеется, но, кареглазый не рассчитывал их на братьев.       «Это было с моей стороны глупо, но оно того стоило», — промелькнуло в голове, когда Майки убрал подальше от глаз сломанную технику. В логове воцарилось непривычное молчание и тишина. Даже после того, как Лео с Доном уехали кто куда, Раф тоже не переносил тишину, поэтому либо тренировался, в большинстве своём, либо смотрел телевизор, либо читал комиксы под шум телевизора, но создавал хоть какой-то для себя фон. Редко садился и наслаждался тишиной, листая какую-нибудь книгу или журнал, как Донателло. Эх, будь тут Ди и жив отец, умник бы наслаждался страницами с текстом несколько часов подряд. Жаль, что весельчак совсем не Дон, чтобы подобным ещё и наслаждаться.       Часов в логове не наблюдалось, поэтому тишину разрушал только мутант, когда перемещался куда-либо. Никаких тиков и стрелок, когда они так нужны. По телевизору в такое время крутили разные бесполезные дневные ток-шоу и юмористические передачи с плоскими шутками. Их весельчак перестал смотреть уже с двенадцати, поняв, что чушь полная — даже Дон смешнее шутит. Телевизор положение не спас, поэтому Майки его выключил, задумчиво смотря на экран минут десять, что–то вспоминая.       Размышления не дали никакого результата, вынудив Микеланджело вернуться в свою комнату. Остаток дня и вечер прошли в таком же духе, он ничего толком не сделал. Разве что, когда Раф не вернулся, начал немного беспокоиться против своей воли. — Пожалуйста, Раф, не уходи. Я не хочу остаться один, это… это страшно. — Я никуда не ухожу, Майки, расслабься.       Тогда Рафаэль не собирался уходить. Он почти что обещал нечто подобное, когда обнял его. И теперь вот так просто ушёл? Бунтарь всегда был вспыльчивым, так что часто уходил выплеснуть пар, но не с утра и не настолько. В любом случае веснушчатый ещё почему-то на что-то надеялся, растянувшись на диване с сотню раз перечитанным комиксом.

_Лос-Анджелес_Калифорния_21:00_

— Майки вне зоны доступа сети… Странно это, — Дон с вопросом посмотрел на пришедшее ему уведомление, когда он попытался позвонить брату. Рафаэль также перестал поднимать трубку. Эйприл обеспокоенно взглянула на друга, опустив учебник на колени. — Может, у него сломался че-фон? — предположила О’Нилл, приподняв бровь. — А Раф посадил зарядку, вот и не отвечает. — Вполне возможно, но таких совпадений не бывает, — хмыкнул носитель фиолетовой повязки, отправив бунтарю СМС с просьбой перезвонить. Их звонки не были по цене такими, как на обычных телефонах. Умник придумал что-то своё с сигналом, воспользовавшись в качестве опоры таким устройством, как рация. Ему не нравилось это, ведь совсем недавно Раф жаловался на Майки, а теперь оба куда-то пропали. Слишком подозрительно, что бы ни говорила по этому поводу Эйприл. Он знал братьев, даже слишком хорошо, чтобы поверить в эту сказку.

___

      Раф не вернулся не через три часа, не через сутки. Сколько Майки не успокаивал себя надеждой на скорое возвращение брата, того не было. Похоже, он взаправду ушёл, как и остальные. Просто взял и ушёл, сказав на прощание отнюдь не поддерживающие мысли. — Если ты так убиваешься из-за отца, лучше бы сам и умер! Делай, что хочешь!       Слова вновь и вновь крутились в голове, не походя на шутку. Выходит, Рафаэль не сдержал слова, хотя… Можно подумать, тот вообще это слово давал.       «Я действительно слабак и истеричка. Даже Раф ушёл… И кому я после этого, интересно, нужен?» — продолжая думать, Микеланджело всё больше не нравился свой мысленный монолог. Где-то на задворках сознания он понимал, что лишь накручивает причины. Как на зло, стоило прогнать одни, разум посещали новые, оседая там как пепел от выгоревшего дотла костра. С ними было невозможно спорить, как с уликами на месте преступления. Вот нож в крови, вот твоя одежда в крови — чем ещё докажешь, что это был не ты вовсе?       «Ты же знаешь, что это не так, братья любят тебя», — голос, раздававшийся буквально со всех сторон как будто издалека, естественно, заставил вздрогнуть. Что? Тут же подскочив, Майки обвёл взглядом комнату. Она была пустой. И голос принадлежал, на удивление, кому-то очень давно забытому, только имя так и не вспоминалось. Только не Сплинтер — его бы он узнал сразу, стоило произнести одно слово. — Что за… Кто это только что сказал? — решив всё же выяснить, кто с ним так жестоко шутит, Рыжик озвучил вопрос вслух. Ответ последовал не сразу, лишь спустя напряжённые мгновения немого ожидания. «Да брось, тебя ведь совсем не это волнует, я знаю. Твои братья отправились по своим делам и скоро вернуться, так в чём проблема?»       Голос звучал в голове словно отдалённо, сомнений в этом не осталось. Немного расслабившись, младший решил просто поболтать сам с собой, как делал ещё в детстве. В конце концов, воображаемые голоса — это не самое страшное и необоснованное в его жизни. И собеседник (или собеседница), оказался на редкость убедительным. Доля правды в том, что старшие не сразу разошлись друг из-за друга, действительно была. А аргументы преподносились с хорошим объяснением.       «Слезами тут ситуации не помочь, соберись!» — на этот раз фраза принадлежала Лео. Вот уж что стало действительно странно. Ладно если непонятно кто, но Лео… Повторно вздрогнув, Майк не понимающе моргнул, пытаясь понять, что это было. — Что за?.. — Микеланджело ещё раз осмотрелся, поймав себя на мысли, что голос брата — уже слишком. Помотал головой, чтобы сбросить с себя все голоса сразу, и вздохнул, придумывая, чем бы заняться. Не мешало бы прогуляться, но так как на улицах сейчас было ещё светло, выйти в город мутант не мог. Мысли поутихли, позволяя своему создателю передышку. Однако, на смену голосам пришли странные звуки, например громкий хлопок. Хотя, может ему и не послышалось, поскольку книга в лаборатории действительно упала. Название «Молекулярная физика» красовалось на твёрдой обложке. Когда он пролистал книгу, в которой толком не было ничего интересного, ему вспомнились слова Дона: — Позаботься о Рафе, пока меня не будет, а он присмотрит за тобой… — Я ещё и подвёл Донни, позволив Рафу уйти… Чёрт, ну нет, я до сих пор зол на него! И не обязан был заботиться о нём, так ведь? — поставив книгу на место, Майки постарался отогнать всё прочь, помня слова, которые недавно сказал ему лидер. Ну или почти лидер, потому что больше происходящее походило на выдумки разума с фантазиями. Не стоило смотреть тогда, пожалуй, Венома, он на него отрицательно повлиял. В этот момент живот заурчал, напоминая о необходимости себя покормить. Раз не объявлял бойкот, никто не запрещает ему пойти и поесть спокойно. Первое время после всё шло своим чередом, действительно практически нормально. Ночные прогулки проходили также спокойно, разве что беспокоили эти голоса в голове, постоянно мешающие свести счёты со всем. Вместе с ними через неделю пришла и бессонница вперемешку с кошмарами. Уставать стало нормой для прогулок, которые раньше из часа могли перерасти во всю ночь. Голоса на первых порах приносили больше пользы, чем вреда, даже лекции Дона со временем стали немного веселить. Голоса служили способом утешения, некой поддержки, однако вечность это продолжаться не могло.       Спустя три недели «его братья» дали себе полную волю и перешли на разговор о плохих вещах, лишь подстёгивая угнетённое состояние, казалось, специально мешая заснуть или подумать о чём-то хорошем. Словно захотели поменяться местами, теперь приходилось отнекиваться в их адрес, что было сложно, когда Майки уже привык к ним и относился не как к злодеям. Теперь их нужно было вовсе не слушать, игнорировать всеми оставшимися силами. Соглашаться было рефлексом, подавить который стало почти невозможно. «Почти» — вот что безусловно радовало.       А после начались галлюцинации, которые, спровоцированные недосыпом, превращались в нечто. Мозг окончательно ехал, то ли от одиночества, пытаясь так защитить себя, то ли от чувства вины, которое уже не так сильно давило на него. Если мелкие вещи, что мелькали где-то в боковом зрении, можно было пропускать целый месяц, то когда эти галлюцинации сыграли с ним в игру не на жизнь, а на смерть, доверять себе стало гораздо сложнее.       Майки чуть не лишился жизни, гуляя однажды по крышам. Перепрыгивая на другую, он совершенно случайно пролетел сквозь край, как призрак. Если бы не Дон, который схватил его за руку, как голубоглазый думал, без вопросов он бы упал. Но тогда стоило пару раз моргнуть, чтобы крыша сместилась на истинное место, в отличии от Донателло, который успел улыбнуться, прежде чем пропасть после следующего моргания. Вместо руки брата младший обнаружил, что зацепился за крепкий выступ. Из-за того, что всё произошло стремительно, он даже ещё не всё осознал и почувствовал, когда забрался обратно на крышу довольно низкого здания. Вместе с пониманием руку пронзила боль сразу в двух местах. Оказывается, ему просто не реалистично привиделся размер дома и ширина, поэтому не рассчитал и не допрыгнул. Чуть не разбился, если бы не чистое везение.       «Ты в прямом смысле краёв не видишь уже? Пф, я не удивлён, наверняка ты сам это понимаешь», — голос Рафа бросил четвёртую фразу за всё время, при чём вложив в неё максимум раздражения.       «Я чуть не разбился, Раф, а тебе всё равно? Тоже мне, брат. Это всё бессонница и твоя вина в этом, кстати, колоссальная!» — про себя прошипел Микеланджело, потирая плечо и запястье. В добавок к растяжению связок на руке добавился вывих, правда не такой уж сильный, его на место Майки сумел вправить сам, не без усилий, конечно.       «Ох, прости, что всего лишь говорим тебе правду!» — Лео усмехнулся. — Вы даже не настоящие! Почему же не можете просто заткнуться, а? — мутант всплеснул руками, возвращаясь в логово более осторожно, чтобы глаза снова не обманули: одного полёта хватит. «Просто ты не хочешь этого, братишка.»       Чушь, не более того. Вернувшись в логово в ярости, мастер нунчак застал работающий телевизор без звука. Нетрудно было догадаться, что это, поэтому Майки закрыл глаза на пару секунд, только после этого их открыв. Экран был уже выключенным, каким, наверняка, и был, когда вернулся Микеланджело. В противном случае в доме завёлся полтергейст, намеревающийся мешать жить. Перевязав растянутые связки на левом запястье, Майк решил больше не выбираться на поверхность, пока всё не утихнет. Его глюки так когда-нибудь убьют его, к гадалке не ходи, те же самые крыши — разбиться по щелчку пальцев можно лишь от того, что мозгу взбрело поиграть в шахматы и подвинуть то, что на самом деле стоит немного в другом месте.       Вера в лучшее испарилась, подобно кипятку на большом огне. Сначала галлюцинации пугали, но после видеть Донателло за компьютером стало так же привычно, как и Лео в додзё. Попытка прикоснуться к ним всегда заканчивалась одинаково — либо они исчезали, либо рука проходила перед ними сквозь. Должно быть, это называется безумием, хотя кто бы сомневался: прошло около двух месяцев с уже запущенной депрессией. Человек сходит с ума после недели одиночества, а с таким количеством времени, как думаете, сколько ему оставалось до того, чтобы не прыгать и радоваться, что он капитан Америка или шизофреник с высшей степени замкнутости? Разве что Рафаэль… С того дня, как Майки пострадал, его голоса или каких-либо галлюцинаций с ним не было. Лишь его образ сознание ещё хранило, его привычки, занятия, хобби. Сплинтера Микеланджело жаждал увидеть не меньше, даже медитировал ради этого. Он ведь видит братьев, которых нет, что мешает ему увидеть отца и попросить прощения? Как на зло, будто сам Бог поставил на этом крест, отца не было, его силуэт постоянно ускользал, а какой-нибудь голос выводил из невесомого состояния, будучи в самом мозгу, а не снаружи. Абстрагироваться совсем от самого же себя не выходило.       И вот ещё один интересный момент… Никаких драконов, гномов, фей или супер-героев, как это должно было быть при шизофрении по распространённому мнению, вовсе не было. Из-за бессонницы он один раз вырубился, смотря телевизор, а, проснувшись, увидел Кланка напротив, только вот тот почти сразу исчез как какой-то дух, стоило махнуть рукой в его сторону. И всё же, отсутствие Рафаэля его настораживало, теперь он уже и на голос не злился. Просто Раф был… Он был более адекватен даже так, в его голове, нежели Лео или Дон, действительно говорил что-то, что-либо убивало наповал, либо поднимало с колен. Да, Майки пытался его как-то призвать, однако день за днём его попытки терпели крах. Тот не переставал, был настойчив — всё от паники и нервов, должно быть. Рафаэль. Рафаэль Хамато и просто брат. Зелёные глаза. Красная повязка. Саи. Мутант черепаха. Скол на пластроне в виде молнии. Подетальное описание внешности и формы. Старается показывать себя холодным, но на самом деле с близкими ведёт себя тепло и готов ради них на всё. Стоит горой за семью. Обожает адреналин в крови. Вспыльчивый. Добрый. Почти полное пошаговое описание характера.       На самом деле Майки уже не помнил, что ещё он говорил и когда, бессонница съедала эти мысли на протяжении ещё месяца, если не двух. Он держался практически на автопилоте, как сказал бы любой медик. Без боли не взглянешь, наверное, только так и должно быть сказано, описывая всё достойно и кратко. Участились головные боли, как-то раз неожиданно пришла злость, хотя она точно была не его. Потом непонятные, в прямом смысле слова, звуки. На самом деле, Микеланджело понятия не имел, что делает и зачем, но ему очень нужен был кто-то из близких, чтобы прервать всё то, что происходило сейчас. Это не его братья, лишь их оболочки, а, самое главное, голоса, намеревающиеся опустить его ещё ниже, на самое дно депрессии, и окунуть туда с головой. Это было их целью. Целью Майки был один человек (точнее, мутант) — его старший брат. Сложно было назвать это одержимостью или яндере, но да, пожалуй, только благодаря этому он ещё не улетал в астрал или, того хуже, словил нечто похуже — вроде паранойи. Или уже словил, только загонялось всё под шизофрению.       Через несколько месяцев после руки младшего опустились, именно в этот момент брат-таки явился. Неожиданно, однако это было просто невероятно. Не зомби, разумеется, а вполне живой и здоровый. Услышав шаги со стороны входа в логово, Майки сначала подумал на незнакомца, потом на свой поехавший мозг, но после всё же выглянул вместе с оружием, чтобы удостовериться. Зеленоглазый не был галлюцинацией, нет, в это верить не хотелось, но и полностью в его реальность поверить почти не удавалось. В последний раз, когда Микеланджело пытался обнять Лео, ещё будучи довольно глупым в том, что это лишь обман зрения, обнять удалось лишь пустоту. — Бог мой, когда тут в последний раз убирались? — проведя пальцем по турникету, Раф собрал пыль и фыркнул. Микеланджело молча наблюдал за его действиями со стороны, не ища подвоха, но ведя себя спокойно и стараясь быть более менее разумным. — Эй, бездарь, когда я говорил делать, что хочешь, я не имел в виду забить на состояние логова! Что это? Задохнуться хочешь этой грязью?! Я сейчас не шучу, даже не вздумай лыбиться! — Рафаэль посмотрел в сторону брата и, отряхнув руки, сделал несколько шагов вперёд по ступенькам. Всё ещё не до конца веря, что Раф действительно вернулся, Майки сложил кусаригаму, подбежал к брату, чтобы молча и осторожно обнять его. Тот растерялся от такой реакции, разумеется. Но не исчез, как другие. —Раф, поверить не могу, ты здесь! Ты не представляешь, как я по тебе скучал! — на самом деле Майки не забыл, что Раф, должно быть, ещё зол на него, особенно после того, как он разнёс комнату сэнсея. — Не надейся, что тебе удастся отмазаться от уборки, подлизываясь ко мне, нам нужно привести в порядок наш дом. И ещё, полагаю, я должен извиниться за свои слова. Мне не стоило тогда так поступать. Ты ведь простишь меня? — вздохнув, мутант слегка отстранился от брата, заглянув в вымученные глаза. «Давай, Майки, прости его, чтобы завтра же пожалеть об этом! Раф снова уйдёт, не уж то ты думаешь, что он станет сидеть с шизофреником?» — голос за спиной принадлежал Лео, только вот его там не было, Рыжик был в этом уверен. Сглотнув, он впервые за время одиночества улыбнулся, кивнув. — Разумеется! Я ведь тоже был виноват, выводя тебя из себя. — Стоп, что это… Ты стал худеть или мне кажется? — Рафаэль забыл об улыбке, когда заметил, что черты лица брата были, как и глаза, достаточно болезненными. Ослабив рыжую повязку, он опустил ту на шею, выглядя не на шутку обеспокоенным. Это Майки почему-то понял сразу, хотя Раф ничего не говорил. Закрыв глаза в ожидании удара, младший так и не получил его, приоткрыв веки через пять секунд. — Давай в кровать, я смотреть на тебя без боли не могу. Позже уберёмся. Ты же коньки отбросишь, стоит нам начать сейчас уборку. — Но… — Сейчас возьмём в лаборатории снотворное, если у тебя проблемы со сном и отправим на боковую для восстановления сил. Когда ты спал в последний раз? — проведя брата в лабораторию, причём сильно не сжимая руки, Раф взял лекарство, которое быстро, почему-то, нашёл. Лео посмотрел в их сторону, прежде чем сложить руки на груди и пропасть, словно был недоволен тем, что ему здесь не место. Зеленоглазый и не думал исчезать, проводил Майки до комнаты, перед этим заскочил на кухню за водой, и заставил лечь в кровать, заботливо укрыв одеялом. — Когда ты спал, Майк? Я ведь не просто ради шутки спросил. — Если честно, я давно не слежу за сном. Но с каких пор тебя это волнует? — Майки посмотрел в сторону брата, который предложил снотворное, оставив его вместе с чашкой на прикроватной тумбе. — Действительно, Майки, зачем же я тогда пришёл? Ты мой брат. По тебе видно, что ты трое суток не ложился, я прав? — Раф хмыкнул, присев на край кровати. Он вёл себя как ни в чём не бывало, это-то и было непривычно. Тот Рафаэль, которого знал Майки, не стал бы церемониться и обращать внимания на мелочи, вроде этой. Он бы просто дал ему щелбан и не стал спрашивать нечто в таком духе. — Скорее всего, — Майк кивнул в ожидании действия этих лекарств, если снотворное можно было к ним отнести. Как бы то ни было, через пару минут он уже спал, забывшись на время в безопасной обстановке.

_Япония_16:30_

Шестой месяц Лео проводил в поисках фут и всё шло, в целом, неплохо. Естественно, он беспокоился за семью, но с ними же, по его мнению, был Дон — что могло произойти? Сеть в отдалённом городе ловила отвратительно, поэтому просто взять и позвонить братьям было затруднительно. Эти месяца были трудными и от осознания того, что легче впереди не станет, Леонардо был не на седьмом небе от счастья, как говорится.       Он впервые был так далеко от семьи, а потому в сердце закрадывалась нервозность. Преследуя благую цель, Лео только в моменты перерыва задумывался о братьях, не позволяя ненужным мыслям мешать во время слежки или ведения боя. Один раз он нарвался на несколько фут, только вот одному из них удалось улизнуть и все оставшиеся люди из группы тут же сменили своё место убежища.

_Лос-Анджелес_Калифорния_18:30_

Тремя месяцами ранее

— Эйприл, я должен вернуться в Нью-Йорк, — Дон неожиданно встал с места и отправился за своей сумкой, выключив ноутбук, за которым работал. Он оставил дома Рафа почти на четыре месяца с Майки, вместо одного обещанного минимума. И за это время бунтарь ни разу не перезвонил ему и не откликнулся. Гений волновался. Очень волновался, ему не хотелось, чтобы случилось что-то непоправимое, даже если это уже случилось. А вдруг клан-фут вернулся и у них новый враг? А что, если Рафаэль всё же не выдержал и младший серьёзно пострадал? Могло быть всё, что угодно, раз его игнорировал первый, от кого поступила жалоба. — Но, Донни… Ты обещал закончить со мной обучение. Ты ОБЕЩАЛ! — девушка обиженно сложила руки на груди, надув щёки, больше походя на рыжего недовольного хомячка. Это была правда, она всё же сумела выбить из мутанта обещание, о котором тот сейчас жалел. Ему нужно домой, хотя бы убедиться, что с ребятами всё в порядке. — Я знаю, но… Мои братья мне важнее, Эйприл, прости. Мне правда, очень, очень жаль, — Донателло присел рядом с ней, успокаивающе погладив по плечу. Та злобно зыркнула на него, после чего потянулась к своему че-фону на тумбочке, набирая Рафаэля. — Я тебя не отпущу просто так кататься по городу. Ты мутант, тебя могут увидеть: чего стоило только нам добраться до этой квартиры, — Эйприл что-то ворчала, быстро отыскав Рафа среди контактов и нажав на вызов. Напряжённые гудки раздались в комнате, отчего и Дон замер, рассчитывая на то, что хотя бы подруге темперамент ответит. После минут трёх он вздохнул, покачав головой. — Бесполезно, Эйприл, я уже звонил, он не берёт, — карие глаза были отведены в сторону окна. А вот его подруга сдаваться не собиралась, она ещё раз набрала номер. Очередные гудки… Гудки. И вот, сигнал. Давно забытый сонный голос «Раф слушает». Хах, да, давно забытый. Стоп, что? Умник тут же повернулся в сторону голубоглазой, которая коварно улыбнулась. Рафаэль ответил? Он ответил Эйприл, но не брату, вверх предательства! — Раф, тут Дон очень за тебя беспокоится. Не скажешь ему, как дела у вас в логове? — Передай ему телефон, Эйп, только поставь на беззвучны, — спокойно отозвался бунтарь, зевая на том конце провода. — Хорошо. Дон, Раф хочет с тобой по… — закончить девушка не успела, потому что средство связи мягко и быстро выхватили прямо у неё из руки. — Раф, Господи помилуй, Сатана снизошёл вниманием, ты почему не звонил и не брал трубку?! Чувак, я уж думал, с вами что-то случилась! С вами всё в порядке? С тобой, с Майки… Вы живы и невредимы? Всё настолько плохо, мне стоит приезжать? — Нет, всё отлично, — Дон не видел, но почему-то чувствовал в этом голосе грусть. Или глубокую вину. Теперь они что, поссорились? Или Майк обидел старшего брата? Да не в жизни, ведь единственным, кто мог обидеть, был только Раф. — Не срывайся с места по пустякам, Дон, если не можешь сейчас, езжай позже. Майки… Он жив и цел, правда, не ори на меня, голова раскалывается. — Вы поссорились? Ты какой-то грустный. Депрессия Майки не отступила и на нервной почве вы опять погрызлись? — Донателло напрягся, замерев на месте в ожидании. Смотря на него, девушка стиснула зубы, покорно сохраняя молчание. У неё самой был лишь отец в Нью-Йорке и она тоже скучала по нему, но, увы, ничего не могла поделать. Зато могла понять, каково сейчас Дону, ведь была в курсе, что Лео уехал, а Раф и Майки остались вдвоём, будучи сильно морально подбитыми гибелью отца.

_Канада_Ванкувер_18:40_

      Сентябрьский день в Канаде выдался дождливым, так что все листья с деревьев, уже покрасившееся в яркие цвета, падали в лужи. Рафаэль не хотел поднимать трубку, сразу же проснувшись, но всё же взял, догадываясь, почему Эйприл ему звонит. Должно быть, Дон не знал, куда себя деть после того, как Раф неожиданно исчез из сети.       На самом-то деле темперамент не игнорировал, он просто не стал звонить, так как не знал, как там Майки. И уже довольно давно, обустроившись в абсолютно другом городе, попросив помочь с этим своего самого близкого знакомого. Смешно, но Лос-Анджелес и Канада в одном часовом поясе, вот будет потеха, если он натолкнётся на гения случайно как-нибудь, радовало только, что проценты этой встречи сводятся почти к нулю.       За окном завывал ветер, а в квартире было тепло и уютно, словно он жил здесь не несколько месяцев. Половину жизни, чувствуя в груди то ли какую-то обиду, то ли злость, но точно неприятная, вредная на душе кошка раз за разом оставляла новые царапины на нежной поверхности. Только вот рано или поздно когти у этой кошки начнут стачиваться и она исчезнет, оставив в покое. — Дон… Можно сказать и так, мы поссорились, но это лишь временно. Лео тебе не звонил насчёт своего возвращения? — Раф сел на подоконник, выводя пальцем узоры на окне. В это время Кейси спал в одной комнате с ним, но это не мешало Рафаэлю болтать и немного шуметь. Ему ли не знать своего товарища — атомной бомбой не разбудишь, чего уж там. Однако в этот раз подросток что-то тихо проворчал и накрылся подушкой, видимо, разозлившись, что сон в этот раз такой чуткий. — Ох, тогда всё понятно. Буду надеяться, что вы скоро удалите все разногласия. А насчёт Лео… Не знаю, Раф, он не выходит на связь с тех пор, как уехал, — ответ Донателло прозвучал немного удручающе, но на фоне послышался голос Эйприл, которая напомнила, что ей бы не помешала помощь Донни в научном проекте. Ну как же, наука это всегда к гениям. Дон что-то невнятно проворчал ей в ответ, снова возвращаясь на линию. — Хэй, Раф, ты как? — Порядок. Удачи с наукой. Пока, — горько ухмыльнулся темперамент, собираясь положить трубку и объявить разговор законченным. — Помни — ты за него в ответе, как старший из вас двоих. До связи, Раф… Эйприл, я же чуть… бип…бип…бип… — вместе с прервавшейся связью что-то прервалось и в Рафаэле. То чувство, будто унизили перед самим же собой. Тихие гудки разрывали тишину, пока че-фон в руке, наконец, не замер, оставляя в замешательстве. Идиот. Он не должен так поступать, нужно перезвонить и сообщить, что врёт, нагло врёт, что всё отлично, однако… Ещё есть Леонардо и невозможно торчать в Японии всю сознательную жизнь, вернётся, никуда не денется.       Зелёные глаза скользнули в сторону кровати хоккеиста. Джонс мирно спал, ни о чём не подозревая. В отличии от Рафа, у него не было семьи, все давно погибли, а дальние родственники не выходят на связь. Интересно, каково это?.. Наверное, хуже быть не может. Или может? Не хотелось бы Хамато ощущать это на своей шкуре: не пережил бы, если, помимо отца, потеряет ещё кого-то из братьев. Выдохнув, мутант нарисовал на запотевшем окне смайлик, тут же смахнув его рукой. Нет, не стоит дёргать Донателло, тот занят, а с его беспокойством он может только зазря явиться в Нью-Йорк, ведь не мог же мелкий идиот, оставшийся там, разобрать логово по кирпичикам, маловат для таких разрушений.

---

      Сладкая нега сна была разрушена каким-то непонятным беспокойством. Что-то было не так. Майки приоткрыл глаза, обведя комнату вокруг взглядом. Голоса… Он с неким ужасом обнаружил, что голосов нет и должен бы был обрадоваться, однако нет. Рафаэля тоже не было, хотя кружка всё ещё стояла на тумбочке и пустая, после того, как братец заставил выпить чай и уснуть. Выходит, Раф тоже был всего лишь галлюцинацией и. Нет, не может этого быть! — Раф?! — быстро вскочив, веснушчатый выбежал в коридор, не обратив внимание на сбитые им же простыни. Но логово было пустое. Оно было пусто, никаких Лео, никаких Донов, никаких голосов. Но как же так? Что он снова сделал не так, что тишина опять давит на голову чересчур болезненным для неё весом. Бегая из помещения в помещение, Майки так никого и не обнаружил. Более того, в комнате Рафаэля была пыль, будто он и не приходил сюда вовсе. — Нет, нет. Не может этого быть. Раф! — снова было ринувшись к поискам, Майк остановился, увидев перед собой знакомую фигуру. Вздрогнув, отступил немного назад, рассматривая ниндзя. Темперамент стоял напротив и смотрел на него, сложив руки на груди. Не было недовольства, только максимум непонимания и беспокойства, того самого, что было, стоило тому переступить порог логова. Ох, вышло неловко, однако, если бы не появился Раф, Майки бы точно успел натворить дел. — Ты выглядишь немного лучше. Выспался? — Раф осторожно протянул руку и положил тому на плечо, другой приподняв подбородок и вглядываясь в лицо. В частности это были места под глазами, из-за жуткого недосыпа им уже в кошмарах можно было пугать. Он не нарушал дистанции и вёл себя вполне обоснованно, доброта иногда могла быть заместо агрессии, особенно в этой ситуации. — Ты… Где ты всё это время был? — облегчённо выдохнув, голубоглазый озвучил вопрос, на этот раз не кидаясь с обнимашками. Нужно научиться держать эмоции под контролем, если он не хочет повторения одной истории с печальным концом. — Слушал, как ты меня зовёшь, в панике топая по всему логову. Где ж ещё мне быть? Успокойся, здесь я, никуда не ухожу и не… — Ты уже говорил так! — перебил Майки, нервно стиснув зубы. Говорил, то же самое говорил, но всё равно ушёл спустя малое количество времени после своих же слов. Развернулся и ушёл, перед этим ещё поставив на место Сплинтера. — Поклянись. На этот раз поклянись мне, что не собираешься уходить. По выражению лица старшего, Микеланджело понял, что тот в замешательстве. Это тоже можно было понять. Раф уже не сможет вот так надолго уйти, но, с другой стороны, он же сам говорит, что никуда не уходит, верно? А если соберётся, то просто обязан будет взять младшего с собой, ведь ответственность за него несёт именно он. — Дурачьё, а может нам ещё кровью договор подписать? Клянусь я. Своими саями клянусь. Идёт? — Рафаэль бережно похлопал того по голове, почему-то успокаивая. Рядом с ним было подозрительное спокойствие и Майки не мог этого объяснить, он просто был спокоен, сразу же расслаблялся. — Идёт, — хмыкнул Микеланджело, увязавшись хвостом за братом в сторону уборных. Но зачем им уборная? Раф что, его умывать ещё собрался… Боже, это мило со стороны братской любви, но не в стиле старшего. Оказалось иначе: Майк вскоре получил в руки ведро воды и швабру. Рафаэль с улыбкой жонглировал моющими средствами, при этом не разворачивая бутылок, чтобы самому же это не разлить на себя. Вопрос Майки задать не успел, его опередили. Бунтарь прошёл мимо, ловко вписавшись в двери и слегка коснулся его плеча. — Уборка, братец, уборка. Или ты забыл? — окинув взглядом логово, Раф что-то обдумал, прежде чем повернуться к брату и предложить. — Начинаем с наших комнат, а то они наверняка пылью покрылись и тараканы в углах поселились. Чур ты гонишь этих мерзких насекомых прочь. — Как скажешь. Тогда ты должен будешь помыть коридор. Как тебе такое распределение обязанностей? — обладатель оранжевой повязки был рад получить согласие и сразу же приступил к делу. Хороший сон и вправду пошёл ему на пользу, даже умываться не пришлось, чтобы окончательно проснуться. — Ощущаю себя уборщиком, которого оставили мыть отдел с напарником после рабочего дня понедельника, — молча работать даже Рафу было сложно или он просто пытался так поддержать Майки, говоря свои мысли в слух. — Тут не так уж и грязно, не воображай! — в ответ на жалобу Микеланджело улыбнулся, отмечая, что ему и вправду лучше. Руки ещё немного подрагивали и ровно, без нервозности, держать он их на весу не мог, но это уже лучше, чем ничего. Никогда бы не подумал, что за три месяца может скопиться столько пыли. Так что чихнул он раз десять, пока убирал только комнату Донателло, которую тот почти никогда не посещал. Лезть сюда было самой большой ошибкой в его жизни, пожалуй. Аккуратности в этой голове было куда меньше, чем ума. И после этого говорят, что у Майка то бардак… Они просто не смотрели, что на полках и под кроватью у Дона, это же кладезь каких-то склянок, железок и инструментов, которым самое место в лаборатории. «Ну. если немного подумать, то грязно не только в коридоре», — задвигая обратно на полку какую-то банку с надписью «для опытов», Микеланджело ещё раз чихнул, сразу же после окончания работы покинув чужую территорию. В качестве мести Раф брызнул в него водой из ведра, только вот брызги не долетели, оставшись лишь на полу совсем рядом с ним. — Кто там говорил, что не так уж грязно? — усмехнулся носитель красной банданы, опершись на швабру. — Ха-ха, очень смешно, Раф. Давай хотя бы сейчас не будем ссориться? — Ладно, хорошо, тогда у тебя ещё три комнаты. Я мою коридор, так что моя комната тоже на тебе, — Рафаэль не стал выслушивать жалобы, продолжив свою работу. В то время как Майки посмотрел на грязную тряпку и чистящее средство в руках, глубоко вздохнув и выдохнув. Ну, с Рафом это будет быстрее, хотя бы не одному убиваться и вычищать всё логово до блеска.