Be my sun

Эрода — остров, который был покрыт мраком. Будто с самого его основания Бог решил скрыть его от своих глаз, зная участь будущих жителей. И, пожалуй, он был прав. Каждый человек на этом острове, из поколения в поколение, пропитывался тягучей темнотой и сыростью. Каждый был наполнен чёрной дымкой внутри, ненавистью друг к другу и своей жизни. Но люди всё ещё оставались суеверными до чёртиков. Ни судьбы, ни, тем более, Бога они не боялись, зная, что уже давно находятся во владениях беса. И черноглазый ведёт свою игру, правила которой нельзя нарушать. Поэтому жители всё ещё боялись встретить священника поутру, так как если ты не вернешься домой, то твой день (а может, и жизнь) переступит через чёрную черту. Боялись упомянуть свинью в рыбацком пабе — это непременно привлечёт ветер неудач. Рыбаки продолжали носить одну-единственную золотую серёжку — на удачу. Но возможно, ходят слухи, и чтобы тебя могли похоронить в другом порту, если ты случайно откинешь ласты. И, как бы удивительно это не звучало, каждый рыбак молил господа, чтобы хотя бы он мог спокойно покинуть эту жизнь и заснуть навечно не под серыми тучами. Но однажды в первую февральскую ночь, которая была безумно холодной и сопровождалась изящными снежинками, падающими на мокрую землю и таящими, погибая (это был первый и последний снег в этом году), когда где-то далеко над водной гладью блестели еле заметные огоньки горящих звезд… в это знамение родился мальчик. Его мать погибла при родах, делая его сиротой с самой первой секунды. Но младенец не смел плакать. Он лишь смотрел на медсестру, решившую остаться с ним в зябкую ночь, своими изумрудными глазами, которые напоминали морскую пучину, так манящую моряков. И в этих глазах читалась вселенская боль, которая заставляла сердце сжиматься. Молодая медсестра, которая с самого начала влюбилась и поручилась за ребёнка, назвала его Гарри. Так тепло и уютно, как называли королей и герцогов. Но Гарри вовсе не был таким. Он потихоньку рос, и его улыбка приобретала небывалую яркость. Он походил на луч солнца, будто околдованный волшебством. Но, как бы прекрасно это ни было, люди не увидели в нём ничего хорошего, восприняли его за ошибку. Они считали, что бог просто подшутил над ними, отправляя на проклятый остров ангела, который должен был появиться на Рождество где-нибудь в Италии. Но точно не здесь, оставаясь на всю жизнь сиротой, с одной-единственной медсестрой, которая в дальнейшем заменила ему весь мир. Нет, мальчика вовсе не ненавидели, просто они, пожалуй, были глупы и боялись, не зная что делать. Люди просто отстранились от ребёнка, будто надеясь на то, что если он будет несчастлив, его улыбка погаснет и он станет одним из них. И с тех пор Гарри был один, как этот самый остров, со всех сторон окруженный тёмной водой. Со временем он понял, что отличается ото всех и, чтобы лишний раз не ловить на себе недовольные взгляды, перестал улыбаться. И остров вновь погрузился во тьму. Стрелки часов быстро сменяли друг друга. Лето сменялось зимой, мир вокруг менялся, а Эрода всё ещё оставалась неизменной. Лишь Гарри превратился из маленького мальчика, в красивого восемнадцатилетнего парня. Он обрел ещё большую красоту. Глаза были всё того же изумрудного цвета, манящие и обворожительные, но в них всё ещё не было света, который когда-то Гарри спрятал внутри себя. Темные кудри спадали волнами ему на плечи, будто морской шторм поселился у него на голове. Пухлые губы почти никогда больше не расплывались в улыбке, и мир забыл, как выглядят ямочки на бархатных щеках. Когда тетушка Энн, та самая молодая медсестра, которая опекала Гарри, заболела, парню пришлось пойти работать в порт. Основной его работой было отрубать рыбам головы и очищать чешую, и парень чертовски ненавидел это. Иногда он не мог выполнять работу, потому что перед глазами всё плыло, а солёные слёзы скатывались по щекам. Ему было очень больно убивать живых существ, и каждый раз он словно ломался изнутри. Но выбор никто не предоставлял, и поэтому Гарри приходилось делать это, по ночам моля Бога о прощении. Но Гарри не был прощён. Холодным мартовским утром медсестра Энн покинула этот мир, болезнь поборола её. И в тот момент Гарри потерял последнюю нить, которая имела хоть какой-то смысл. Больше ничего не могло заставить Гарри остаться в этом мире. Возможно, изредка в ночной пучине, когда небо было затянуто тучами, а море бушевало за окном, Гарри мечтательно возлагал надежды на то, что когда-нибудь он встанет на палубу и уплывет далеко за горизонт. Но парень знал, что этому не суждено сбыться. Кто посмеет взять какого-то парнишу к себе на судно и плыть с ним рука об руку долгое путешествие? Кто посмеет осветить жизнь Гарри лучами закатного солнца? Кто возьмет на себя ношу вселить в холодное сердце каплю счастья? Гарри не верил в существование таких людей. Все надежды покинули его мысли, он не верил в чудо. Единственным, чего он желал, была свобода, и, возможно, он был готов принять её с водой в его легких. Но зеленоглазый даже не догадывался, что надежда всё ещё жива. Апрельским утром, когда ветер был невыносимым, пахнущим морским дном и намного более сильным, чем в обычные дни, Гарри возвращался с ночной смены в порту, стараясь как можно быстрее добраться до дома, чтобы смыть с рук кровь. Парню всё ещё приходилось работать в этом ужасном месте, ведь жизнь продолжается, как бы он этого не хотел. Усталость медленно окутывала худощавое тело Гарри, но он всё равно позволил себе остановиться на пристани и несколько минут полюбоваться штормящим океаном. И этот день и правда был необычайным, ведь, несмотря на ветер и затянутое небо, океан выглядел волшебно-голубым. А когда на горизонте среди бушующих волн появилось еле заметное белесое судно, Гарри затаил дыхание. Все лодки и судна с Эроды были серого или тошнотворно-коричневого цвета, потрепанные и старые. Обычно их было очень тяжело рассмотреть среди далекого горизонта, и, в принципе, никто и не пытался. Незваные гости очень редко посещали этот остров, и в основном это были такие же торговцы или рыбаки с серыми старыми лодками. Судно, наведавшееся к ним этим утром, было до жути необычным и незнакомым, будто выплывшим из иного мира. Незнакомые гости приближались к острову, и спустя несколько минут можно было разглядеть четкие очертания белоснежного судна, на носу которого черными буквами было выгравировано слово «Espoir»*. Сердце Гарри со скоростью света застучало в груди, готовое в любой момент выскочить наружу. Наблюдая за приближающимися гостями, он затаил дыхание, будто стараясь остановить этот момент. Парень не знал, что с ним происходит, но бурлящая кровь по венам словно шептала ему неразборчивые слова. Судно вплотную приблизилось к причалу, упираясь начищенным носом в деревянный мостик. Рыбаки уже вовсю помогали надежно привязать тросы, чтобы корабль не покинул этот остров в одиночку, посреди ночи испугавшись морской пучины. Глаза жителей Эроды горели зверским огнем, будто в их поле зрения попалась добыча. Словно сороки, налетевшие на блестящие безделушки, они крутились вокруг новоприбывших и с наигранными улыбками приветствовали спустившихся с корабля мужчин. Все они были молоды, не старше двадцати шести, и лишь парочка мужчин выглядела за тридцать. Гарри не мог понять, кто же эти люди. Они были одеты в чистую опрятную одежду — не моряки. Для торговцев они были слишком приятными на вид, да и из карманов не вываливались «честно заработанные» монеты. Стараясь разглядеть гостей, Гарри не заметил, как нырнул в бриллиантовый омут, как дыхание перехватило и легкие наполнились огнем. Его взгляд встретился с чужим, таким же изучающим и таким же заинтересованным, словно Гарри смотрел в зеркало, только искажающее цвета. Он стоял далеко от гостей, но четко видел того, чьё внимание покоилось на силуэте парня. Мужчина лет двадцати пяти стоял среди остальных людей, активно обсуждающих что-то с рыбаками Эроды, и изучал уставшего и сонного Гарри. Он не был похож на остальных, словно возвышался над остальными и возглавлял их, даже несмотря на то, что его люди превосходили мужчину по росту. Он редко что-то произносил, словно мог объяснить всё в двух словах, и это удивило не только Гарри. Старый Пигнес, главный в порту и по совместительству начальник Гарри, был столь удивлен и восхищен мужчиной, что не мог спрятать мерзкой улыбки, не скрывая гнилые зубы. Глаза грязно-оливкового цвета превратились в тонкие щели из-за пухлых щек, и он выглядел так, словно щурился от солнца. Но бриллиантовые глаза даже не взглянули в его сторону, гость продолжал внимательно рассматривать Гарри, изредка кивая начальнику, который пищал что-то прямо в лицо. В какой-то момент, когда один из мужчин одернул шатена, их зрительный контакт оборвался, и Гарри позволил воздуху наполнить лёгкие. Глотая спасительный кислород ртом и чувствуя легкую дрожь, будто покалывание острых игл, по всему телу, он отвел взгляд на горизонт и понял, что океан теперь не кажется ему таким прекрасным, ведь глаза незнакомца были в миллиарды раз красивее всего на этой голубой планете. Резко оттолкнувшись от ржавых перил, которые уже много сотен лет принадлежали гниющему пирсу, Гарри развернулся спиной к бездонному океану и бриллиантовому гостю, шагая в сторону своего домика. Тело требовало смыть с себя ночную смену, рыбий запах и этот взгляд бездонных омутов, который въелся под самую кожу юноши. Его застывшее, очерненное людьми сердце обливалось кровью и оживало, с каждым вздохом стараясь разбудить то скрытое и глубоко утопленное, самое прекрасное в этом необычном юноше. Гарри казалось, что он тонет, падает на дно морской пучины, а перед глазами всё так же предательски мерцали бриллиантовые библейские очи. Мальчик не знал, что люди в этом мире могут быть столь прекрасными, как этот незваный гость, выплывший из пучины морской. Он не знал, что лишь при одном только взгляде он может погрузиться в забвение. Не знал, что неугомонное сердце загадочного гостя может остановиться при виде, на первый взгляд, обычного парня, стоявшего на пирсе и с интересом изучающего его своими малахитовыми зеницами.

☆☆☆

Вязкие грифельные тучи лениво укрывали озябший остров пышным одеялом. Солнце пряталось за горизонт, разбрасывая еле заметные лучи по водной глади. Рабочий день был закончен, а ночные работники всё ещё не заступали на свои посты. Обычно в это время на острове не видно и души, все заняты своими делами и им некогда вздохнуть полной грудью. Но сегодня точно был необычный день. Каждая забытая душа выплыла из своего убежища, чтобы рассмотреть поближе прибывших гостей. Новые лица были редкостью для этого места, и, считай теперь, у них в календаре появится новая красная дата. Слухи расползались по острову со скоростью падающей звезды. Через пару часов после того, как белоснежное судно стало на покой в старом порту, всему острову было известно, кто же плавает в морях на белоснежном корабле. И, конечно же, Гарри получил свою порцию слухов от двух домохозяек за сорок лет. Они стояли рядышком с домиком Гарри, и, возможно, если бы их голоса были на октаву ниже, Гарри и не понял бы, в чем дело. Но, к его счастью, они не владели умением шептаться. — Дорогая, Поппи. Ты не представляешь, кем является один из наших гостей, — прощебетала высокая женщина, одетая в бледно-серое пальто поверх зеленой клетчатой юбки. — Ох, расскажи мне немедленно, Розаулин, — низкорослая пухлая дама была очень заинтересованной в новых слухах, чтобы хоть о чем-то рассказать за ужином с глупым сыном и хмурым мужем. Она поправила своё розовое пончо и топнула ножкой в бирюзовых сапожках. — Я надеюсь тебе известна фамилия Томлинсон, она принадлежит знатному торговцу на землях Англии. Так вот, у него есть сын Луис Уильям, который сбежал от отца и подался в моряки, но ходят слухи, что его деятельность походит на пиратство. Так вот, капитан прибывшего судна — именно этот Томлинсон. Ты только посмотри, на каком судне он прибыл. Если у нас что-то пропадет, я не удивлюсь. — Ох-ох, чтоб их кракен утащил на дно морское, откуда же ты знаешь это всё? — Так как мой муж является торговцем, среди них фамилия очень известна. Так что он почти лично знаком с этим Томлинсоном, а если им удастся сегодня закрепить связь с сыночком, то наш остров поднимется со дна, — худощавая женщина вскинула подбородок, с ухмылкой смотря на удивленную собеседницу. — Что же ты имеешь в виду? — То, что через юного капитана можно будет наладить связи с его отцом. Наши продажи поплывут вверх, и через пару месяцев мы заживем, как в столице Англии. — Но ведь отец с сыном не общаются? — Пф, кто тебе это сказал! Высокая дама скривилась, вскидывая бровь от удивления. Не дожидаясь ответа, она развернулась в обратную сторону и затопала прочь, изредка покачивая едва заметными бедрами. Толстушка лишь пожала плечами и двинулась в противоположную сторону, топая маленькими шажками, покачиваясь из стороны в сторону. Гарри грозно выдохнул и нахмурил брови. Он ненавидел подобные сплетни, которые в конечном итоге утопали в грязи. Верить этим дамам было последним делом в его жизни. Парень был намерен узнать поближе прибывших людей, но больше всего он надеялся, что сможет украсть хотя бы имя алмазного парня. В неком смысле Гарри был признателен слухам, потому что, благодаря длинным языкам жителей Эроды, он точно знал, что гости остановились в единственном хостеле, на краю его улицы, и что этот вечер они проведут в баре в компании его начальника, конечно же. Зеленоглазым овладевало бешеное желание сходить в этот бар, снова встретиться с морозными омутами. Но так тяжело было осознавать, что он был последним человеком, кого ожидали там увидеть. Гарри были не рады, везде и каждый. Но, не справляясь с желанием, парень всё же решился вступить на тропу, с которой не было возврата. Подойдя к небольшому зеркалу с еле заметными царапинками на поверхности, он неловко окинул себя взглядом и с досадой выдохнул. Гарри Стайлс был безумно красив. Он обладал тем самым великолепием, о котором писали в песнях, что темным вечером какой-то моряк пел пышной официантке, создавая надежду, будто слова описывали её. Но песни воспевали парнишку с кудрявыми шоколадными волосами, солнечной улыбкой, сладкими ямочками на щеках и с глазами цвета влюбленной жабы, как любила говорить Энн. Гарри был образом, сошедшим с картины, писаным с небес. Но была одна причина, которая перечеркивала всё — он не видел этой красоты. Считал себя самым что ни на есть обычным, а свою улыбку он ненавидел всем своим естеством. Проведя ладонью по спутавшимся кудрям, парень одернул рубашку в оранжево-красную клетку и пригладил желтый галстук. На длинных ногах красовались темно-коричневые штаны и черные ботиночки. Он сошел словно со страниц сказочных книг. И вселенная была уверена, что мальчик с яркой улыбкой украдет сердце парня с васильковыми глазами.

☆☆☆

Рыбацкий паб был полон жителей Эроды. Кто-то заглянул сюда, чтобы отдохнуть после рабочего дня. Кто-то, к сожалению, просто не хотел идти домой, к семье, заставляющей жалеть о жизни. А кто-то попросту хотел взглянуть на гостей, которые сидели в углу темного зала за большим столом и что-то активно обсуждали с мистером Пигнесом и ещё парочкой рыбаков. Все взгляды были обращены на них, и каждый старался прислушаться к голосам. Моряки будто не обращали внимания на это, они изображали натянутые улыбки и старались быть более вежливыми, хотя можно было понять, что, пробыв день на этом острове, они готовы были согласиться на смерть в морской пучине, для них это было лучше, чем спасение в окружении этих людей. Гарри сидел за невысокой деревянной барной стойкой. Прокручивая в руках бокал с медово-лавандовым рафом и хмурясь от запаха рома и крепких сигарет. К его счастью, он был обделен вниманием и не находил удивленных из-за его нахождения здесь взглядов. Пользуясь своей малозаметностью, он не отрывал взгляда от голубоглазого парня, очи которого, казалось, были цвета бури из-за тусклого света в пабе. Он сидел на углу потрепанного дивана, стараясь что-то рассмотреть в мутном маленьком окне. Казалось, будто он затерялся в мыслях и даже не слышит голосов вокруг себя. Начальник Гарри всеми способами старался привлечь его внимание, каждый раз касаясь своей маленькой рукой его крепкого плеча, вызывая тем самым читаемое отвращение. Но в какой-то момент, когда Гарри так внимательно рассматривал волосинки льняного цвета, небрежно лежащие на чуть загорелом лице, он почувствовал себя под прицелом и, когда опустил взгляд чуть ниже, столкнулся с морским дном. И кислород снова покинул его легкие. Пересилив себя, зеленоглазый моргнул несколько раз и отвел прищуренные глаза на пыльную столешницу, стараясь найти её более интересной. Но это не спасало душу, которая покинула его тело, когда рядом с собой он почувствовал легкое дуновение тепла, присутствие кого-то. Шатен подкрался к Гарри незаметно, как казалось самому кудрявому, но гости заведения так не считали, с презрением и удивлением смотря на двух парней. Гарри медленно поднял глаза и ухватился за прекрасный профиль, который был обращен к бармену. — Можно мне, пожалуйста, миндальный раф, — шелковый голос заставил Гарри вздрогнуть, а бледную кожу покрыться мурашками. Стараясь не вызывать подозрений, он сделал глоток из бокала и тут же пожалел об этом — напиток давно остыл и был до жути сладким, обжигающим горло. Стайлс нахмурился и прокашлялся, отодвигая от себя раф. Снова почувствовав на себе тяжесть чужого взгляда, Гарри вскинул глаза и наткнулся на парня, сидевшего напротив него, с интересом рассматривавшего его персону, теребящего в руке грязную монету. — Привет, — и снова тихий фарфоровый голос коснулся ушей. Шатен завороженно продолжал рассматривать шоколадные волны кудрей. — Привет, — голос Гарри звучал стеклянно и он молился морским дьяволам, чтобы не выдать ту дрожь, которая била его тело. — Я могу узнать твоё имя? — Гарри, — прошептал парень, понуро опуская голову и покусывая щеку изнутри. — Ты очень красив, Гарри, — сердце забилось со скоростью света, и кислорода в лёгких стало слишком много, — я видел тебя сегодня на причале. Я Луи, — голубоглазый протянул руку, и Стайлс ответил лёгким рукопожатием. Луи. Луи. Луи. Он был словно не из этого мира. Имя Гарри на его устах звучало словно в тумане, таким манящим и волшебным. А его слова били под дых. Гарри до ужаса не мог понять, где же шатен увидел красоту, или же, может, он просто не обладает хорошим зрением. — Как вы оказались на нашем острове? — Ох, знаешь ли, судна моего отца всегда подводили в самый ненужный момент. Но в этот раз я более чем счастлив оказаться здесь, — Луи улыбнулся, слегка сощуривая глаза. — Я удивлен, что кому-то понравилось это место, — Гарри пожал плечами, легонько постукивая пальцами по деревянной столешнице. — Я имел в виду не этот остров, а того, кто тут живет. Легкий румянец покрыл нежную кожу щек Гарри, и он потупил взгляд. — Неужели тебе приглянулась официантка или девушка, живущая по соседству с хостелом? Луи неожиданно засмеялся, обнажая свои жемчужные зубы и позволяя еле заметным морщинкам собраться вокруг кристальных омутов. — Может быть, это тебя огорчит, но нет, — шатен опустил голову и взглянул на Гарри из-под изогнутых бровей, заставляя кудрявого вновь задрожать. Кто знал, возможно, именно так и начинаются сказки в детских книгах неизвестных писателей. Когда мальчик, волшебный мальчик с изумрудными глазами, встречает парня с глазами-алмазами. Когда сильный дождь обрушивается на зелёную чащу леса. Когда яркая трава на лугу тянется к небосводу. Небеса словно задумывают конец серости в этом мире. Словно планируют обвал этой вселенной. Ведь когда две половины объединяются, наступает забвение. Счастливый конец. Но всё это бывает лишь в потрепанных пыльных книгах. Гарри же жил в реальном мире, в котором солнцу не было места. История Гарри закончилась там же, где, возможно, могла начаться. Тогда, когда мистер Пигнес встал между ними, отталкивая Гарри со стула, получая непонимающий взгляд от Луи. — Ох, мистер Томлинсон, вы, видимо, потерлись, — раздался скрипучий голос, вызвавший ещё большее негодование на лице Луи. — С чего вы это взяли? — Ох, ну знаете, — начальник перешел на шепот, но Гарри прекрасно слышал его, — этот мальчишка, хм, ну он не совсем здоров и, если вы увидите его секрет, то останетесь не в лучшем воспоминании о нашем острове. Он не лучшая компания для вас, вернитесь лучше к нам, и мы выпьем ещё по бокалу медовухи. Мир Гарри рухнул, и земля ушла из-под ног. Щупальцы кракена вырвались с глубин его души, а он почувствовал холодок у себя за спиной. Взгляд потерял четкость, и Гарри больше не видел бриллиантовых глаз и льняных волос, он видел тучи и слышал шум моря в ушах. Выбежав из паба, он двинулся вперед по давно заросшей тропинке, ведущей к каменистому пляжу. Душа его горела ядовитым пламенем яркого огня. Изумрудные глаза предательски жгло, а на щеках оставались солёные следы от холодных слез. Громкий крик остался где-то глубоко внутри, без возможности вырваться наружу. Зеленоглазому казалось, что вот он и есть — конец. Не такой божественный и счастливый, как на последних страницах книги. Не такой страшный и безумный, о котором рассказывали души, шепча на ухо спящим. Вот он, конец, когда шторм эмоций вырывается наружу, оставляя внутри пустоту. Когда только сердце продолжает гонять по венам кровь, отбивая свои последние удары. Гарри принял этот конец. Он должен был давно закончить с этим. Спуститься на дно морское и позволить воде затянуть мертвое тело к морским дьяволам в лапы. Гарри любил жизнь, но не свою. Он любил жизнь солнца, которое пробивалось сквозь тучи, стараясь рассеять тьму. Любил жизнь моря, которое позволяло почувствовать себя свободным. Любил жизнь рыжего кота, живущего по соседству. Любил жизнь голубоглазого парня, которого увидел утром, а ночью уже прощается с этим миром. Возможно, это и есть любовь, которой сердце Гарри не достойно. Любовь, которая готова принять лишь жертву — его невинную душу. Бесстрашный морской ветер ударил в бледное лицо Гарри, заставляя зажмуриться и насладиться последний раз шептанием моря. Сделав несколько шагов вперед, он коснулся холодной воды, и его туфельки тут же промокли. Голоса в голове шептали о том, что это неправильно. Но Гарри знал, что так лучше для всех, для него, для Луи. Коричневые вельветовые штаны уже были мокрыми до колена и неприятно прилипали к холодной коже. Вода была до жути ледяной, словно не хотела впускать в свои вечные объятия парня. Гарри больше не плакал, он был умиротворен и смотрел на далекие звезды, горящие над горизонтом. Когда, вода коснулась его бедер, тело накрыла дрожь и ноги сделали шаг назад, будто тело не хотело тонуть в морской темноте. Но Гарри — хотел. Кракен почти забрал Гарри к себе. Но всё разрушил громкий медовый голос, кричащий имя Гарри, словно вытягивая его из ада. Медленно обернувшись, зеленоглазый увидел Луи, который бежал к нему. Не боясь воды или холода, шатен разрезал морскую гладь. Словно Иисус, спасавший мир, мир для него самого. Оказавшись рядом, он коснулся окаменевшей руки и в ту же секунду притянул кудрявого к себе, не думая ни о чем. — Что ты творишь, Гарри? — прошептал Луи, и его голос растворился в морских волнах. Зеленоглазый лишь качнул головой и глубоко вдохнул лавандовый запах, исходивший от шатена. Ему казалось, что он уже мертв и, возможно, попал в рай. Ведь как он мог заслужить эти объятия, как он вообще мог заслужить этого парня рядом с собой? В себя Гарри пришел лишь тогда, когда Луи почти вытащил его из воды. Он мало что чувствовал, лишь страх, что в какую-то секунду этот мираж исчезнет. — Гарри, — голубоглазый обхватил холодное лицо парня, заглядывая в глаза, — зачем ты это делаешь? — но в ответ получил лишь безэмоциональный вздох. — Гарри, что с тобой происходит? Расскажи мне свой секрет. Сделав шаг назад, кудрявый лишь покачал головой, боясь произнести хоть слово. Луи смотрел на него с надеждой, волнением, словно пытаясь уловить во взгляде Гарри правду. Сердце кудрявого словно хотело вырваться из груди. Он словно видел перед собой ангела, которому хотелось рассказать все свои секреты. Хотелось быть честным и утонуть в его объятиях, которые были так нужны. Глаза снова наполнились слезами, но он хотел показать Луи правду. Рассказать ему то, что скрывал в себе много лет. Дать понять, почему он странный, и почему шатену стоит держаться подальше. Он знал, что, как только сделает это, то больше не увидит Луи. Но он должен был. Возможно, станет легче. Не обращая внимания на затуманенный от слез взгляд, он позволил своим потрескавшимся губам расползтись в улыбке. И в эту же секунду Луи окутала вспышка света. Он не ожидал того, что увидел. Он не верил своим глазам, когда перед ним словно засияло солнце. Гарри сиял, его улыбка извлекала яркие лучи. Гарри был солнцем в этой ночной тьме. Гарри был солнечным мальчиком. Это было неким волшебством, и Луи готов был поклясться, что морские черти шутят над ним. Но, когда Гарри скрыл свою улыбку и их снова окутала тьма, стало понятно, что это всё реально, что это Гарри. И это было именно то, что Луи искал всю свою жизнь. Свою путеводную звезду. Медленно подойдя к парню, он аккуратно положил свою ладонь ему на щеку и заглянул в потерянные глаза. — Я говорил, что ты красив, Гарри. Но это не правда. Ты — Ангел. Чудо, которое я искал, плавая по морским просторам. Не смей этого стыдиться. Твоя улыбка освещает путь, и я бы хотел, чтобы она светила именно мне. Невозможно описать словами, что бушевало внутри зеленоглазого. Он будто таял, как воск, под прикосновениями шатена. Он не мог поверить в слова, только что услышанные, но глубоко в душе знал, что это именно то, чего он ждал на протяжении своей пустой жизни. — Позволь забрать тебя отсюда.

☆☆☆

На пожухлых страницах дешевых книг покоились миры с рыцарями и принцессами. Миры с магами и драконами. Миры волшебства и путешествий в космос. Миры, где люди были счастливы, где рыжие коты пили свежее молоко и спали на сене. Там, где объятия были вечными, а минуты длились часами. Где слёзы превращались в дорогие алмазы, а улыбки… улыбки сияли ярче огненного солнца. Поцелуи были слаще мёда, а прикосновения нежнее шелка. Облака, словно сладкая вата, накрывали мягким одеялом верхушки заснеженных гор и высокие кроны деревьев. И в этих книгах была любовь. Но Гарри не верил в любовь. И не читал детские сказки. Зеленоглазый верил в надежду. И только ей доверял свою жизнь. Поэтому рано утром, когда солнце нежно выглядывало из-за горизонта, он ступил на деревянное судно с названием, которое давало ему Espoir. Он знал, что не ошибается. Словно душа тянула его в направлении прочь от дома. Он знал, что путь вперед по морским волнам — это то, что сделает его счастливым. И Гарри не посмел обернуться назад. Серые тучи сменились сахарными облаками, пляшущими над головой. Солнце тянуло в свои объятия. Солёный воздух щипал нос, а ветер обдувал шоколадные кудри. Гарри был словно в одной из сказок, в которые не верил. Но теплая ладонь поверх его руки говорила о том, что он давно не в объятиях сказочных снов…