Везёт, как утопленницам, или как выжить в чужом мире

      Пока Какуши в быстром темпе снимали и забинтовывали людей, я стояла в сторонке недалеко от Канао, предпочитая не мешать профессионалам. Ну ладно, ладно… Я просто чилила. И вполне заслуженно, между прочим! Потому что после дозы адреналина, какой даже при поездке на супер-пупер горках в Диснейленде не получишь? можно смело поздравлять себя с тем, что твоё сердечко чуть не остановилось. Ну, а если кто-то будет обвинять меня в том, что я трусиха и всё преувеличиваю, то он, мягко говоря, на голову больной. Да после такого перед каждым замесом креститься буду. Может, поможет. Ох уж эта наша любимая надежда на авось.       Постояв так ещё немного, мне стало скучно и я, не придумав ничего лучше, решила разговорить рядом стоящую.       — Тебя зовут Канао, верно? — молчаливая особа, хоть и повернула голову ко мне, но не произнесла ни слова. — А тебе не страшно ходить в такие места, видеть такое и… Вообще заниматься подобным? — и снова ноль эмоций. Чувствую себя отбитой, которая со стенкой разговаривает. По-моему мне тут ловить нечего, и стоит ещё кое-кого проверить. — Слушай, если тебе до такой степени отвратно со мной разговаривать, что ты аж монетку начала подкидывать, чтобы скрасить себе время, то не сдерживайся и просто пошли меня куда подальше. Я бы тогда не тратила не твоё не своё время и не прыгала, пытаясь вывести тебя на разговор. Знаешь, с таким отношением, в конце концов, можно одной остаться. Се ля ви.       — Ну как Вы тут без меня, мистер? — вместо ответа получила лишь мычание. — Ладно, я не такая скотина, как ты думаешь, поэтому не буду над тобой издеваться. По крайней мере, после такого финта ушами, какой ты сотворил.       В ответ я снова услышала звуки, которые понятны лишь их владельцу. Мне стало одновременно и жаль, и интересно. Жаль, потому что ему, кажется, или нет трудно дышать, а интересно — насколько он раздражен и какими словами будет меня материть. Без каких либо усилий я опустила бинты, находившиеся на всём лице к подбородку.       — Ты в порядке?       — Зеницу, ты — нечто. Нет, серьёзно.       — В каком смысле? — я картинно закатила глаза.       — Смысл в том, что вместо того, чтобы заботиться о других, иногда лучше подумать о себе. В твоём случае эти слова как никогда вписываются, — блондин передразнил моё недавнее действие.       Дело в том, что Зеницу хоть чуть не сдох, но тем не менее сделал он это с понтом, спасая меня. Так сказать, откинулся на респекте. Учитывая то, что если бы Шинобу не оказалась здесь так быстро, то оклематься бы Агацуме уже ну, не довелось, да?       — Что плохого в том, чтобы беспокоиться за дорогих тебе людей? К тому же, мы не знаем в порядке ли другие. Рина-тя… Рина, ты не боишься за свою сестру? Я слышал, как кто-то кричал, но поскольку во мне был яд, я списал это галлюцинации.       Походу галлюцинации начались у меня, ибо я не совсем имею понятие, куда делся тот привычный всем блондин, и с кем я сейчас разговариваю. Нет, ну откуда столько серьёзности? Мне стрёмно…       — Волнуюсь, конечно, но я нутром чую, что все живые, — а как может быть иначе? Там с ней два человека и демон. Все они — важные для сюжета персонажи, которых убить просто нереально, а это уже повышает как выживание, так и шансы опасности, обитающие вокруг них. Короче, у меня обрисовался один вывод: сдохнуть нереально. — По поводу крика… Не думаю, что это Лаврова кричала. Во-первых, из-за страха она бы даже пискнуть не смогла. Во-вторых, крик-то был мужской.       — Кабан…       — Вы что здесь делаете? — не успел Агацума закончить предложение, как его снова заткнули, вернув бинты на прежнее место. — Ты зачем это с него бинты стягиваешь?       — Поговорить с ним хотела. Не знаю, как в Японии, но у нас это законом не запрещено.       — Ты что, не понимаешь что ли? — я демонстративно приподняла бровь. — Скоро взойдёт солнце, а если их так оставить, то они, как и демоны, сгорят.       — Да-а-а? Тогда объясни, умник, мне, такой идиотке, почему вы оставили открытыми глаза? — парень ничего мне не ответил. — Ну вот и не лезь, если нечего сказать. Что ж, раз так, то пойду поищу остальных.       — Никуда ты не пойдёшь!       — Почему?       — Ворон Госпожи Кочо недавно доложил, что все живы и никаких потерь нет, — ага, значит без жмуриков. Ладно, да, я рада, что удалось обойтись без потерь с нашей стороны. Учитывая такой факт, как рассказ Юли, что мы — вся наша компашка, а не только мы вдвоём — будем отхватывать по полной, так что стояние коленями на горохе, соли или гречке покажется цветочками, а для парней присесть на бутылку не такой уж и тяжёлой участью.       Ладно-ладно, может я и преувеличиваю.       — Круто, но мне всё равно надо пойти туда. В конце концов, не чужие люди.       — Но мы же ещё не осмотрели тебя! Да, может ты и не превратилась в паука, но мы же не знаем, есть ли у тебя какие-то повреждения. К тому же, только что прилетел ворон и сказал тебя и ещё какую-то девчонку доставить в штаб, хотя мы бы и так направились с вами в поместье Госпожи Кочо.       — Зачем?       — Говорю же, осмотреть вас всех надо! — мне это уже начинает надоедать.       Меня он уже конкретно задолбал, поэтому я с раздражённым взглядом резко поднимаю руки на уровень его лица и твёрдым голосом говорю:       — Руки разодрала и бедро отбила, думаю, если подорожник приложить, то пройдёт. А теперь извиняюсь, но раз уходить нельзя, то тут похожу.       Не дожидаясь ответа, я отошла от этих двоих на большое расстояние. Никто в округе не обращал на меня внимание, люди занимались работой. Посмотрев вверх, можно было увидеть уже меньшее количество паутины, хотя её всё ещё хватало для того, чтобы выдерживать деревянный дом. Небо уже немного посветлело, но звёзды были ещё видны, а до рассвета оставалось ещё как минимум полчаса. Ну, это я так навскидку.       — Была не была, — удостоверившись, что всем на меня похер, я решила достать из сумки телефон и снять всю обстановку творившуюся вокруг на видео. Надеюсь, что никто меня не запалит, и не сожгут на костре после того, как увидят сие чудо техники и прогресса. Вот Юлька охренеет, когда увидит.

***

      Спросонья открыв глаза, я не сдержавшись, зевнула. В комнате сплошная темнота, но, привыкнув, можно было уже разглядеть моё окружение, не нужно быть гением, чтобы понять, что сейчас ночь.       — И который час? — риторически задала вопрос, не рассчитывая на ответ.       — До рассвета ещё много времени, — безразлично ответил мальчишеский голос. — Ты ворочалась во сне.       — А конкретного часа не знаешь? — мальчик отрицательно мотает головой. — Руи, тебе что-то нужно?       — Я голоден, — блин, я забыла про это. Молодец Юль, из-за тебя ребёнок чуть с голоду не помер.       — Ты же со вчерашнего дня не ел?       Не зная, что делать, у меня появилась только одна идея. Что ж, сама просила его оставить, так и сама буду отвечать за свои слова и поступки. Закатываю рукав толстовки, которую решила не снимать из-за холода наступившего ещё под вечер, от которого даже одеяло не спасало.       — Надеюсь, кровь тебе подойдёт. Только не кусай слишком сильно, хорошо?       — Не совсем, днём я спал, а после захода солнца успел лишь откусить несколько пальцев от руки случайного человека, что пришёл на гору. Сразу же после этого пришли вы, — спасибо за такие подробности. Прям как раз та тема, чтобы заснуть.       — Давай не будем больше о таком говорить хотя бы сейчас, а то я не усну. Кстати, а разве демоны спя… — не успела я договорить, как паучок крепко сжал мою руку и сделал кусь. — Руи, я же просила не кусать сильно.       — Я не удержался, ты очень вкусно пахнешь, хоть и на пробу кровь не такая, как я думал.       — Это плохо?       — Нет, просто непривычный вкус, — хмыкнув, я с умилением посмотрела на него, ибо нельзя просто проигнорировать то одновременно милое и озадаченное выражение лица.       — Тебе снилось что-то плохое? — я лениво кивнула. — И это как-то связано с произошедшими событиями, я прав, — мне кажется, что, несмотря на внешний вид, он намного старше меня. Ах да, я забываю с кем разговариваю и о ком думаю.       — С каких пор на психолога учишься?       — На что?       — Забудь, — усмехнувшись, я поправила подушку. — Слишком уж умным ты стал, но да, это могло стать одной из причин, — я протянула руку, чтобы погладить его по голове, на что мальчик согласился, раз подставился под неё. Стараясь как можно нежнее гладить, также перебирала волосы, которые на первый взгляд казались жёсткими, но на ощупь очень даже мягкими.       — Одной из?       — Да, видишь ли, сны сняться всегда, но иногда мы их просто не помним.       — И сейчас ты ничего не помнишь?       — Нет, только то, что он был неприятным.       — Ясно, — некоторое время стояла тишина, и лишь сопение с соседней кровати разбавляло её. Но это продлилось недолго. — И всё же, зачем?       Этот вопрос был одним из той самой категории, где ответить практически невозможно, ведь сказав что-то не то, нельзя было бы отмотать время назад или сделать вид, будто ничего не случилось и просто забыть этот разговор. Потому что для Руи он был очень важен. Несмотря на то, что он демон и ел людей, я не могла оставить его там, в лесу, бросить его на смерть. Если бы я так поступила, то меня бы замучило чувство вины. Конечно, он очень опасен и хрен знает, что взбредёт ему в голову, но он также ещё ребёнок и, наверняка, не хотел выбирать себе такой путь. К тому же, я люблю всех персонажей этой манги без исключений и не хочу, чтобы кто-то из них погиб.       — Ну, во-первых, ты ребёнок. Я бы в принципе не смогла спать спокойно, зная, что у меня была возможность спасти тебя. Это, конечно, не основная причина, но тоже имеющая вес, — я вздохнула и, закусив губу, отвела глаза. Я не знаю, что мне ответить. У меня не было времени подумать над этим вопросом. Что ж, попытаюсь выкрутиться, как-то замять тему. — Вообще, я вроде бы объяснила всё ещё днём.       — Лицемерка.       — Почему это? Понимаешь, я не считаю, что в мире можно что-то поделить на абсолютное добро и зло. Знаешь, ведь к благой цели можно прийти и через страшные жертвы, которые чаще всего её не оправдывают и порицаются обществом. Все мы живые, не святые и, не поверишь, совершаем ошибки.       — Я… Понимаю, твоя точка зрения имеет место быть. Но тебе не кажется, что мои «ошибки» слишком велики?       — Ну-у… — я задумчиво почесала голову — признак того, что мозги исправно работают. — Считай, что я очень добрая, и мне было бы совестно.       — Я всё понимаю, ты слабохарактерная, — …я больше не буду его отмазывать, — но я всё равно тебе также благодарен и обязан.       — Ничего ты мне не обязан, — только этого не хватает. Как же я не люблю вот это всё: чувство долга, обязательства — это напрягает. — На моём месте так бы поступило множество людей. Давай лучше отложим этот разговор на потом и, наконец, поспим. Кажется, во сне мне почти перерезали шею. Спасибо что не сожрал меня.       — Меня остановило то, что я был не голоден и что это была ты. Думаю, если это был бы другой человек, то я не сдержался, — то есть, он имеет в виду, что я для него не чужой человек? Боже, как же это мило!       — Ути бозе мой! — теперь, когда меня ничего не держит, я начала душить его в объятьях. Ну, а как удержаться, когда он такой милый? — Хорошо что я так поступила! А боль в шее и кошмары пройдут.       — Так это из-за того, что ранее произошло?       — Не напоминай…       Прокрутив в памяти картину из произошедших событий, можно было смело сказать, что вчерашний день стал началом такой себе этакой отправной точкой, когда если скажешь или сделаешь что-то непривычное, другое, отличающее от привычного всем с давних пор, уже будет невозможно ничем откупиться и просто так отделаться. А ещё это, наверное, был единственный и последний день, когда нам поверили в наше нескладное вранье и дали кров.       Вопреки всем моим ожиданиям, нам удалось вымолить помилование на обоих демонов с минимальными жертвами, в числе которых оказалась моя шея. Слава богу, что порез был не глубоким и, обработав мне «боевую рану», а также забинтовав, отпустили восвояси, то есть в палату, куда нас на время поселили.       Ну, а по поводу самого суда…       После этого охренеть какого стрёмного для всех нас пятерых события, где Танджиро просто чуть ли с грязью не сравняли, у меня остались смешанные и противоречивые чувства: с одной стороны хотелось наорать на некоторых индивидов, а с другой забиться в угол и зареветь после того садизма, проведённого над нами и мной в частности. Это мероприятие, весь смысл которого можно описать так: не несущие смысла обвинения, ровным счётом как сам суд. Лол, посылание всех ваших объяснений и слов вам же в задницу, крики, споры и маленькая драка. Ах да, и знайте, в любом случае, есть лишь один приговор — смерть. Клянусь, если бы у нас так проводились суды, то все жили в мире и здравии, боясь даже припарковаться неправильно. И это не удивительно…

***

      Нас привела Шинобу в сад, где никого не было кроме Танджиро, которого, видимо, притащил человек в форме какуши. Парня трясли, били по щекам и орали в самые уши. Когда я это увидела чуть не охренела и думала: «это лять что такое?». Меня, как человека любящего этого персонажа, слегка задело такое отношение. Как можно так измываться над человеком, который младше тебя и вдобавок пользы всем принёс больше, чем ты? Так, я говорила, что люблю всех персонажей без исключения? Что ж, вот одно появилось.       — А ну отошёл от него, ты — долбаёб. Слушай, ты вообще кто такой, чтобы так с ним обращаться? Император? Президент? Глава этой организации? Если нет, то рот закрой и только посмей его ещё раз тронуть. Прежде чем выёбываться нужно самому хоть что-то сделать. Он младше тебя, а не побоялся взять в руки меч, в то время как ты лишь всё подчищаешь за такими как он! — как всегда резкая и дерзкая. Я рада, что Марина выразила нашу общую мысль по этому поводу, хоть и немного другими словами, но суть та же.       — Ничего себе, какие речи тут слышно, — о, секс-символ пришёл. Я абсолютно не понимаю, почему большинству из девчат так нравится старший Шинадзугава. Смотря на комментарии к артам с ним и радостные визги, я чувствую, что я — идиотка и что-то не догоняю.       Вскоре подошли и все остальные «судьи» нашего дела. А вообще, я не знаю: переживать мне или как? Мы не состоим в этой организации, значит и претензий к нам никаких не должно быть. Но на деле — хрен его знает. Я ведь раньше никогда в ничто такое не встревала и демона не защищала. Ну, знаете ли, как-то не приходилось.       — Кто нибудь объяснит, что тут делают эти девушки? — чувак, сама не в курсе, но сейчас узнаем.       — Узуй-сан, это приказ Оякаты-сама, — шиноби звука на это лишь хмыкнул.— Гораздо интереснее, что они там делали.       — То же, что и они.       — А нахера вы вообще с ними попёрлись?       — Нас пригласили — мы пошли, — недоумение сменилось ещё большим шоком.       — Кто? — мы, не сговариваясь, показали пальцем на Камадо, который, видимо, не ожидал такой подставы, хватая ртом воздух, очумело смотрел на нас. Некоторые из столпов уже смотрели на нас с жалостью, наверняка, думая, что мы не сами захотели к ним присоединиться, а как минимум то, что нам угрожали, мол, у вас два варианта: или вы идёте с нами, или ваши тела будут валяться в одном из тёмных переулков. Я лично не против, пусть так нежели чем сравнивать нас с остатками пищи прошедшей пищеварительную систему. — То есть вы отлично понимали всю опасность, которой вы подвергнетесь, и всё равно решили пойти вместе с ними?       Я решила внести свою лепту в этот разговор. А то ещё подумают, что я немая или, не дай бог, аутистка, которая и ответить не может.       — В конце концов, помощь хорошим людям не может не обернуться для нас пользой, — на этих словах я заметила пристальное внимание одного из них. Это ведь Муичиро! Ах да, ведь эти же слова ему сказал Танджиро в деревне кузнецов. Видимо, они оказали на него большой эффект, так как было видно, что Токито пытается что-то сказать, но, наверное, не решился в сложившейся ситуации и при стольких людях.       Столпы, молча, смотрели на нас с минуту, а потом молчание прервалось кратким комментарием, описывающим всю ситуацию целиком.       — Заебись… — Санеми, я так понимаю, решил высказать общую мысль всех присутствующих. — Вам что, вообще было не страшно?       — Нет. Ну, мы просто уже имели дело столкнуться с этими каннибалами, — Питерская решила дать развёрнутый ответ на вопрос. — Однажды, до того, как познакомились с Танджиро и Незуко, мы встретили в лесу этих любителей поесть свежего мясца. Мы думали, что нам хана, но к нам на помощь снизошёл, как боженька, Гию Томиока и протянул катану помощи.       — Мне кажется, я больше ничему не удивлюсь.       — И всё-таки, я не понимаю. Ладно, эти двое брат с сестрой, но вы-то на кой хрен их защищаете?       — «Их»? Не знаю, как она, но я защищаю лишь нашу Незуко. По поводу другого мясоеда все претензии к ней, — кивнув головой в мою сторону, она сделала а-ля я не я и хата не моя. Все глаза повернулись в мою сторону, ожидая ответ, а я, как идиотка, сижу на коленях и смотрю в пол, любуюсь камешками.       Твою мать, весь словарный запас пропал…       У меня как и любого другого неловкого и необщительного человека есть проблема: когда случается такая патовая для меня ситуация мои мозги говорят мне «ну, подруга, здесь мы не потянем. Извиняй, но дальше сама». Прежде чем подумать, мой рот уже выдаёт какие-то слова. Ну, тут я, видимо, тоже решила по этой схеме.       — Знаете, у порядочного человека есть такое понятие, как мораль, которой я у вас не наблюдаю, — и тишина.       …       Приплыли товарищи.       От осознания сказанных слов спина вмиг похолодела, губы сильно сжались, а с виска стекла капелька пота.       Похоже, мне пора заказывать венки, могилу и гробик, потому что то, что я сейчас ляпнула, обойдётся мне очень, очень, преочень дорого. Кажется, я уже знаю, какой у меня тут будет позывной: суицидница.       К моему счастью, конфликт закончился, даже не успев начаться — приход Кагая Убуяшики взаправду невероятным образом влияет на них, превращая в невинных агнцов. Стоит поблагодарить за это, когда все разойдутся.       Оказалось, наши имена стали известны благодаря пернатым друзьям, хоть мы их и не скрывали. Сначала ничего не отличалось от манги: письмо, принятие Незуко, а также протесты некоторых людей по этому поводу. Забавно то, что чем больше петухи распетушились, тем приятнее было видеть, как им затыкают клюв и общипывают перья. В аниме и манге гравитация работает так, что, как только ты чрезмерно взлетаешь от своего пафоса, она тебя быстро опускает. Но сейчас другие проблемы: глава организации как-то запалил, что мы что-то недоговариваем, ибо я не знаю, зачем он попросил нас после всего остаться и поговорить за чашкой чая. Только я думала, что всё, можно не париться, но нет, хрен мне.       — Кроме того, они повстречали Кибуцуджи.       — Даже мы, столпы, никогда не сталкивались с ним…       — А эти смогли?!       Пока на нас лились предъявы — кстати, очень обидные — мы решили поговорить, но шепотом, чтобы не докопались.       — Слушай, а ведь и правда. У меня даже из головы вылетело.       — Кстати, да, мы же мимо него прошли.       — Надо было сфоткаться.       — Уж безопаснее просто его сфоткать, — следующее предложение оборвалось на полуслове из-за крика.       — Как он выглядел?! Каковы его способности?! Где он?!       — Что Кибуцуджи делал?!       — Штаб обнаружен?! — Камадо вместе с нами смотрит на них охреневающе и походу не понимает, что от него хотят, хотя это может быть вызвано и из-за изменившегося отношения.       — Эй, отвечайте!       — Заткнись, я первый спросил!       — Вам не кажется, что после такого вашего отношения мы вряд ли захотим вам отвечать? То есть, как только мы стали вам полезны, вы готовы нас слушать и только, то, что вам хочется услышать?.. Не думаете, что это немножечко лицемерно? — я уже поняла, что при Убуяшики мне ничего не сделают, поэтому можно, не опасаясь, говорить все, что на духу.       — Слушай ты… — Шинадзугаве высказать мне всё не удалось. Я официально заявляю, что восхищаюсь персонажем Кагаей. Нет, ну одним жестом заставить всей заткнуться — это мистика.       — Во-первых, силы Кибуцуджи… — все замолчали, прислушиваясь к его словам, — Дело в том, что Кибуцуджи приказал найти Танджиро, а он и девушки, в свою очередь, успешно ушли от погони. Причина преследования может быть проста — обрубить концы. Что касается этих девушек, то они оказались там совершенно случайно. Несмотря на это, мне что-то подсказывает, что и у них есть, что от него скрывать, я ведь прав? — мы обе угукнули. — Я очень надеюсь услышать от вас все подробности о том, что вы знаете.       — Всенепременно…       — Вы можете представить, что будет, если Кибуцуджи узнает об этом? Что будет, если эта информация попадёт к нему в руки? Я ни в коем случае не хочу упускать ни единой ниточки, ведущей к Кибуцуджи, — на последней фразе его тон стал очень твёрдым.       — Тоже самое касается и Незуко. Думаю, что-то застало Кибуцуджи врасплох. Понимаете?       — … — все молчали, но по взглядам некоторых было понятно, что ни кровное родство, ни отсутствие каких либо жертв, ни то, что Незуко проспала два года, не поедая плоти, никак не повлияло на их мнение.       — Нет, я не понимаю Оякаты-сама. Мы можем оставить в живых людей, но не демонов. Я не могу согласиться с вами, — несмотря на одобрение вышестоящего начальства, Шинадзугава всё-таки решил повыпендриваться. — Отрублю головы обоим.       — Только попробуй, — я, конечно, прекрасно осознаю, что не в том положении, чтобы угрозы кидать, но молча смотреть, тоже не могу. Может, кто-то из них подумает, что я специально напрашиваюсь, но клянусь, была бы возможность не отсвечивать и при этом никому не собирались бы сделать харакири — так сказать и рыбку съесть и на стул… — то я сидела бы молча, боясь лишний раз вздохнуть. Хотя я и сейчас боюсь сделать лишний вдох или движение.       Тут происходит то, чего вообще никто не ожидал: Шинадзугава с открытым раздражением смотрит прямо в нашу сторону, а после берёт в охапку ящик, хватает меня за руку и шипит.       — Что ж, если ты так уверена, то давай мы все посмотрим, как обернётся тебе твоё милосердие. Ояката-сама, я покажу вам уродливую сущность тех, кого мы зовём демонами.       Резко клинок втыкается в ящик, внутри которого слышатся шорохи с мычанием, и также резко вынимается покрытый кровью.       — Шинадзугава, ничего не выйдет. Демоны не влезут пока ты не будешь в тени, — молчи, молчи, окаянный! Если тебя не спрашивают, то и голос подавать не надо!       — Ояката-сама, прошу прощения за мою грубость.       За считанные мгновения мы оказались в доме. Ящик с Незуко и Руи был отброшен, меня прижал к себе Шинадзугава, а на шее я начала ощущать холод металла. Он сделал лёгкий порез, такой чтобы стекала кровь. Я от страха боюсь дышать не то, что вырываться.       Что сказать обосрались все и сестра с Камадо, и остальные столпы, а в особенности я.       — Что ты делаешь?! — родственница было рванула сюда, но её придержали. — Остановите же его!       — Не волнуйся, он лишь сделал неглубокий порез, — извиняюсь, а когда ей волноваться? Когда мне глотку перережут? — К тому же, вы все уверенно твердите, что одна из них никогда никого не ела, а второй… Не знаю, что он сделал, но она так его выгораживает, — блин, ну что я тебе сделала Игуро? — Так что волноваться вам незачем.       Ящик открылся и из него вышли наши лапочки. Пятно крови у Незуко находилось на груди, а у Руи почти около правого плеча. Оба демона смотрели на Столпа Ветра со злобой и если у девочки рот был не виден за бамбуком, то у паучка губы были сжаты. Страшно было то, что их обоих потряхивало. Парень глотал слюну, а у Незуко она капала.       Они же не сорвутся, да?..       — Сейчас ты увидишь, что твоё доброе отношение для них лишь пустой звук, — я мысленно молюсь, чтобы всё обошлось.       Незуко вопреки канону не отвернулась, а хмыкнув, надменно смотрела на шрамированного, другой же выразительно приподнял бровь и скрестил руки.       — Ты думаешь, что если пару раз проткнёшь нас, то мы накинемся на неё? Раз так, ты сильно ошибаешься, — Господи, похоже, всё-таки обошлось. — Даже если у неё и редкая кровь, мы всё равно не тронем её.       — Что ж, если они не отреагировали на провокацию, то это можно считать доказательством того, что Незуко не нападёт на людей, — стоп, что? В смысле только Незуко? — Танджиро, несмотря на это, наверняка, найдутся люди, которые не сразу примут Незуко. Ты доказал нам свою правоту, так что на основании этого вы с Незуко можете сражаться на стороне охотников за демонами.       — Извините, а как же Руи?       — Лия, но ведь Руи ел людей десятками, иначе он бы не был одним из Двенадцати Лун.       — Но ему же нужно было есть, чтобы не умереть от голода, так что выбор здесь небольшой, — мужчина лишь вздохнул. — Пожалуйста, не убивайте его! Обещаю, больше он никого не съест!       — Такими громкими словами не стоит раскидываться к тому же, что случиться, если это произойдёт?       Я молчала. Мне нечего было сказать, потому что это была правда. Я не могу гарантировать, что этого не произойдёт, но можно попытаться избежать эту ситуацию.       — Я возьму всю ответственность за его поступки на себя, — Убуяшики молча прикрыл глаза.       Мои надежды уже было рухнули, но тут помощь пришла откуда её не ждали.       — Ояката-сама, если дойдёт до чего-то подобного, то я могу остановить его, — Танджиро смотрел умоляющими глазами, так что отказать ему было бы трудно. Это сработало, если бы он что-то видел.       Минута молчания и вот нам огласили результаты:       — Раз так, то, думаю, на вас можно положиться. Надеюсь, что ничего такого не произойдёт, — фух, у меня от сердца отлегло. — И ещё, Санеми, Обанай, не задирайте младших.       — …Как прикажете.       — Как прикажете.       — На этом закончим. Вы можете пока отдохнуть, ребята. Время начать собрание столпов.

***

      Сейчас сидя на кровати и молча смотря в стенку, я пытаюсь думать, что же делать дальше. Что говорить Убуяшики? И вообще, где мы прокололись?! Надо было позволить Иноске съесть этих пернатых разведчиков.       — Юль, что с тобой? — надо прислушиваться к окружению, а то даже сестра забеспокоилась.       — …Кажется у меня инсульт.       — …       — …       — …Ты идиотка? — ну, другого вопроса я и не ожидала. — Ты в курсе, от чего происходит инсульт? Знаешь, если ты от страха чуть не зарыдала, то это никакого отношения к нему не имеет.       — Я в курсе, но я себя чувствую так, будто у меня в мозгу все нервные клетки отмерли от такого.       — Хотя ты и вправду выглядишь как не соображающий человек. Может быть, у тебя от чего-то другого мозги поплыли? Знаешь, мне кажется, что шутка про аутизм становится все более актуальнее и реальнее.       — … — стебётся, сволочь.       — И вообще, это очень серьёзно, про такое не шутят. Я надеюсь, ты поняла меня? — закатываю глаза и энергично киваю. — Отлично. Раз всё закончилось на такой прекрасной ноте, то я спать.       На этой прекрасной ноте сестрёнка укрылась одеялом, а я осталась в одиночестве.       Вау…