Везёт, как утопленницам, или как выжить в чужом мире

      — Прикрываться ребёнком нехорошо, Руи. Будь мужчиной, хватит строить из себя маленького мальчика.       Из своей хватки бедного ребёнка я решила не отпускать, просто потому, что не то что пальцы, даже руки отказывались размыкаться и выпускать Руи. Нет, я не допущу того, чтобы Аказа его прибил. Делать хоть что-то так страшно, но интуитивно мне кажется, что он меня не ударит. Не ударит же?       — Ты только что хотел пиздануть такого же ребёнка, причём младше на год-полтора, — голос, как и всё моё тело, дрожал. Мне было жутко лишний раз дёрнуться, но почему-то такого страха насчёт своего длинного языка у меня не возникало. — Я тебя по-божески прошу, уйди отсюда и никого не трогай. Идите и ищите свою голубую лилию дальше, а нас оставьте в покое.       С моих последних слов лица Аказы и Руи приняли удивлённые выражения. Можно сказать, они преисполнились шоком. До меня не сразу дошло почему произошли такие перемены, но, осознав всё, что я сказала, тут же захлопнула свой рот. Конечно же, сказанного это уже не отменит.       Демон, как по волшебству, сделался добреньким: ласковый голос, приветливое выражение лица. С трудом, но мне всё же удалось сдержать порыв закатить глаза (а то закатили бы потом мне), смотря на своеобразного горе-актёра. Подобные фокусы могли бы подействовать на маленьких детей, я не куплюсь на это, даже если Аказа выглядит таким очаровательным и красивым, и его хочется сфотографировать. — Не расскажешь ли, откуда тебе известен этот редкий цветочек? — мальчик в моих руках вздрогнул, а сразу же после уже я оказалась в медвежьих объятиях.       — Она ничего не знает! — беловолосый охрипшим голосом чуть ли не прокричал ему эти слова в лицо, усилив хватку и сжимая мне рёбра, отчего чуть не захрипела уже я.       — Не волнуйся, он мне ничего не сделает, — я хотела бы успокоить мальчика, но не думаю, что он послушает ту, которая сама недалеко от него ушла. Но говоря тихие слова и поглаживая чужую спину, мне казалось, что его сердце стало стучать чуть менее беспокойно.       — Конечно же, нет. Я не хочу причинять тебе боль и никогда не собирался, — демон подошёл ещё ближе и даже присел на корточки, чтобы оказаться на уровне с нами. И разумеется, моему расслаблению это не способствовало. — Но понимаешь, мне очень-очень нужна информация про эту лилию, — я хмыкнула. Разумеется тебе она нужна, ведь несмотря на то, что ты убьешь Ренгоку, твой начальник тебя вовсе не погладит по головке. — Мы можем договориться. Расскажешь мне про цветок, а я не буду трогать этого предателя.       За время моего разговора с Аказой, я заметила, что страх перед ним исчез. Сыграло ли то, что он разговаривал со мной, как с ребёнком, или же это его добрая маска лицемера — я не знаю. Но во мне прибавилось уверенности как минимум на то, чтобы притвориться бесстрашной и вести разговор более развязно, а не как жертва против маньяка.       Я ухмыльнулась и медленно покачала головой в знак протеста. Руи выглядел ещё более тревожным после моей смены настроения и начал слабо дергать меня за рукав.       — Не-е-ет, не пойдёт. Такие условия мне не выгодны, — я отдернула руку мальчика и сжала в своей ладони, лишь бы прекратил паниковать. — У меня есть информация, как демон может выйти днём и не сгореть. Я расскажу её, только если ты немедленно уйдёшь отсюда и оставишь нас всех в покое.       — Видишь ли, такие условия уже мне не выгодны, — промолчав с секунду другую, я стёрла с лица ухмылку, вмиг став серьёзнее.       — Ну тогда пиздуй нахуй отсюда. Ничего ты не получишь, придурок.       Черты чужого лица исказились и стали раздраженными. Во-о-от, наконец-то! Наконец показал свою сущность. Теперь, после всего, ты вряд ли получишь от меня прощения, лишь на смертном одре сможешь меня разжалобить.       — Ты, наверно, меня не поняла. Я тебе не тот мальчик, чтобы ты так со мной разговаривала, — розоволосый метнул презрительный взгляд в сторону Руи. — Не хочешь рассказывать по-хорошему, будет по-плохому. Мудзан-сама наверняка будет рад услышать всё лично из источника.       — Нет! Не трогай! — демонёнок закричал и впился в меня, как в плюшевую игрушку, отчего я неприязненно скривилась. Больно-больно-больно! Прекрати, немедленно!       Парень уже схватил меня своей рукой за волосы, но её оторвало к чёртовой матери. Чья-то катана прошла через чужую конечность, как через масло, чуть не прилетев мне в голову. И посмотрев назад, я увидела личность гения, который это сделал: Иноске, стоявший ближе всех к нам, находился со своими двумя катанами, но моя сестра, которая была недалеко от него, была без оружия.       Аказа отвлёкся на приближающегося Кёджуро. Глаза у демона бегали от нас с мальчишкой, до столпа с остальной компанией и рассвета. Бросив на меня раздраженный взгляд он, рыкнув, оставил нас двоих и выбрал в качестве новой цели Ренгоку. Вот же придурок.       Как только демон отошёл, к нам подбежал дуэт, состоящий из Рины и Хашибиры. Мечник поднял чужую катану, а девушка, вырвав меня из рук Руи, стала осматривать на наличие травм. Не сдержавшись, я фыркнула на чужие действия, за что получила суровый взгляд в ответ. Марина, заметив движения Хашибиры, отпустила меня и перевела своё внимание уже на него.       — Скажи мне, ты нормальный?! А если бы ты ей в голову попал? У тебя хоть немного мозгов есть? — на чужую тираду парень отреагировал спокойно, только вздохнув и бросив:       — Раз я такой идиот, что же ты тогда просто стояла и ничего не сделала?       Моя голова уже взрывалась от всего приключившегося и была не в состоянии вынести чужие крики, поэтому я решила прервать чужие высказывания и заступиться за Иноске.       — Не ори на него. Он в меня не попал, так что хватит устраивать здесь скандал, — потянув за руку мечника, чтобы он обратил на меня внимание, я кивнула в сторону Камадо, валяющегося недалеко от дерущихся мужчин. Хашибира понял меня без слов и пошёл помогать своему другу в силу своих возможностей. — Что сделано, то сделано.       — Она права, — свой голос наконец подал и демон, сильно удивив меня сказанным. — Что? Если бы попал, то новую голову ты бы не отрастила.       — А ты вообще лучше бы заткнулся. Всё это из-за тебя, — мы оба удивились такому выводу, но не решились ничего спрашивать. — Да-да, тот из поезда всё рассказал нам с Танджиро. Ты не в курсе, что этот всё рассказал своему главному, и они хотели прибить всех здесь? Разумеется, всех кроме любимой Юлечки, что так любезно спасла его задницу. Ты этого хотела, когда поручалась за него? Ответь?       Стерпеть подобное было невозможно. Марина словно сирена чуть ли не визжала да выставляла в очередной раз во всём виноватой исключительно меня, чего я принимать не собиралась.       — А ты ли не охренела, дорогая моя? — усадив на место выскочившего было пацана, я напряглась. — Может быть, проблема кроется в вас? Вы все обращались с ним хуже, чем с животным, смотрели на него, как на прокаженного. И теперь ты имеешь наглость что-то предъявлять?       — Юля!       — Марина! — скривляла я в ответ. — Вы все себя так ведёте. Все осуждаете… Все до одного!       — Да нет, почему же, твой Танджиро как всегда на твоей стороне.       — Да Танджиро такой же, как и вы. Только он делает это в тихушку, и то лишь потому, что у него самого косяк на спине, — с трудом удалось не пнуть чужой короб от злости, но в голове держалась здравая мысль, что сама девочка здесь ни причём. — Что ж ты сейчас здесь стоишь и рвёшь глотку, а не помогаешь Кёджуро?! — заметив, что у меня вышло пристыдить девушку, я продолжила: — Да потому, что из нас двоих, что-то полезное делаю только я: я налаживаю отношения, я увеличила число союзников, я продумываю и делаю всё наперёд!       — Когда это такое было? — Я бросила красноречивый взгляд в сторону татуированного демона и отвернула голову от родственницы. Правда чужие руки вернули её в прежнее положение. — Что она сделала? — не получив ответ от Руи, девушка снова принялась тормошить меня. — Юля, что ты натворила?!       — Сказала, что знаю то, чего на самом деле не знаю, — заметив, какими округлившимися стали чужие глаза, я поспешила объяснить поподробнее, — сказала, что знаю кое-что о голубой паучьей лилии. Теперь, если нас заметят, то по крайней мере не убьют сразу.       — А если он поймёт, что ты ничего из этого не знаешь? Ты подумала об этом?       — Подумала, — смотря на то, что происходит за спиной, я опустила голову вниз, чтобы не видеть страшной драки. За произошедшее почему-то чувствуется горькая обида на себя и вина. Но не я же придумала эту мангу, не я же писала сюжет! Мне страшно, что если я перекручу здесь всё, как мне вздумается, то уже не получится счастливого конца и победы над злодеем. И что я умру, если полезу дальше чем следует, я тоже боюсь. — Если это случится, то он очень сильно разозлится.       — Ох, Юля, что же ты наделала, — вся злость будто испарилась с чужого лица и осталась лишь паника. Сестра прижала меня к себе, чуть ли не плача. Я, оперевшись на неё и уткнувшись головой в её плечо, решила оставаться в таком положении столько, сколько она захочет. У Марины намечается истерика, хотя чуть не убили здесь меня. Можно сказать, что мне повезло: и голову не проломили, и слёз нет. А, хотя вот они, как раз намечаются.