Interesting stories

— Чон Чонгук, к доске, пожалуйста! — аудиторию пронизывает хриплый голос, а преподаватель — Мин Юнги — ждёт, пока тот самый Чонгук соизволит подойти к доске. Высокий брюнет недовольно сверкает глазами, но, напялив фальшивую улыбку, идёт отвечать. Длинные пальцы берут в руки мел и начинают писать то, что в этой комнате понимают только два человека — Чонгук и, собственно, преподаватель. Физика — очень сложный и непонятный предмет: эти цифры, формулы, закономерности и вообще… Повеситься хочется. Вот литература — это совсем другое дело. Это мнение Ким Тэхёна — последнего из списка успеваемости по физике или математике. И именно сейчас, смотря на перекатывающееся мышцы, изящные пальцы, загрязнённые мелом, широкую спину и красивый орех — Тэхёну захотелось писать. Писать фанфик. Писать порево. Такое, от которого будет сносить крышу. Ким глотает вязкую слюну и пытается сосредоточиться на доске. Выходит это хреново, конечно. — Чими-ин, — шепчут сзади, тыкая в спину карандашом. — Чего тебе? — недовольно шипит Пак, когда его отвлекают от созерцания великолепного профиля их преподавателя, очки которого так прекрасно подходят форме лица. — Я фанфик писать хочу… — поджимает губы Ким и сжимает руками несчастный карандаш. — Блять, что опять? У тебя там генератор идей внутри работает? — Чимин немного подпрыгивает, чем привлекает внимание нескольких студентов. — Ну… это не я виноват, правда! Оно само… — как можно тише утверждает блондин и кивает головой. — Так, а мне ты это зачем говоришь? — Ты так спрашиваешь, будто я знаю, — младший откидывается на стул и поправляет нежно-голубую футболку, что немного сползла с плеча. — Ну так пиши, — подкидывает просто гениальную идею Пак. — Будто это так просто, — Ким жмурится. — Мы в универе, здесь полно людей, а я нцуху писать хочу. — Да что же тебя так вштырило, блин… Ты пиши, кто там будет к тебе в телефон смотреть. — Мне нужны наушники и музыка. Так я не услышу, как кто-то ко мне подойдёт, — кладёт руки на парту блондин и закрывает глаза. Картинки будущей истории так и стоят на повторе перед глазами. — Я скажу, если кто-то подойдёт, — кивает для убедительности Чимин. — Ну, смотри, — шепчет младший, — если что-то случится, я тебе устрою. — Ага, уже боюсь, — фыркает парень и разворачивается, снова пялясь на преподавателя. Чимин — гей, и это не круто. Это каждый раз бояться за свою задницу, ибо если кто-то узнает, то ей несдобровать. Корея — жестокая страна, и даже в универах тебя могут изнасиловать, унизить, втоптать в грязь, если что-то не понравится во внешности или поведении. Иногда Паку хочется сбежать от строгой реальности в свой особенный мир, уехать в Америку или любую другую страну не Азии, где более лояльно относятся к людям, которых влечёт к своему полу. О его маленькой тайне знает только Тэхён, который хоть и натурал, но пишет слэш. Парадокс, да? Чимин удивился, когда узнал об этом специфичном занятии друга, но тот ответил лишь: «Я более совершенно знаю тела парней, поэтому проще писать слэш. И если ты никому не разболтаешь, об этом никто не узнает». Пак думал, что быть геем и не иметь такого же друга, чтобы обсудить все эмоции — сложно. Но зачем вам друг-гей, если у вас есть друг-фикрайтер? Тэхён — очень странная, но безумно творческая личность. Вдохновение может не приходить месяцами, а может вот так резко прийти в самый важный момент. Помнится, однажды они были на свадьбе у их друга, Джина, что нашёл очаровательную даму сердца, на которой, собственно, и женился. Так вот, Тэ был шафером и участвовал почти во всех конкурсах. И каково было удивление Пака, когда этот ненормальный посередине конкурса побежал к телефону — чтобы записать идею фанфика. Более того, он всё оставшееся мероприятие втыкал в телефон, сочиняя очередной шедевр. Именно шедевр. Творения Кима — это что-то с чем-то. Если честно, то у Пака однажды встал на его слэш-историю рейтинга NC-17. Поэтому Чимин даже боится читать те, что рейтингом повыше. Бережет, так сказать, для особого случая. Парень разворачивается и вглядывается в сосредоточенное лицо Кима. Тот сидит в наушниках, закусив губу и печатает на экране гаджета, даже не удосужившись его спрятать под парту. — Как всегда отлично, Чонгук, — Мин Юнги довольно кивает, а Пак зависает на чертовски милой улыбке, пропуская момент, когда брюнет проходит рядом и останавливается возле парты Тэхёна. — Чего надо? — шипит Ким, поднимая взгляд, но даже забывает заблокировать телефон, встречаясь с антрацитовыми глазами. Он как бы нцуху с ним пишет, а её главный герой рядом стоит, улыбается. — Ничего, — показывает зубы Чонгук и одним движением вырывает из рук блондина телефон, отсоединяя на пути наушники. До Кима доходит не сразу, но когда это всё же случается, он начинает кричать. — Эй! Чон Чонгук! — Ким Тэхён? Какие-то проблемы? — преподаватель Мин опускает очки, пытаясь понять причину внезапного крика. — Да, проблемы! Он забрал у меня телефон! — Тэхён возмущается, но боится подходить к Чонгуку, потому что будет видно эрекцию, которую не скрывают светлые порванные джинсы. — Можно спросить? Почему вы пользовались гаджетом во время пары? — Чимин плывет от этой ухмылки, почти что расползаясь на деревянной поверхности парты. — Что?! Я… — на ум не приходит ничего годного, только маты и возмущения. Ким бросает взгляд на усмехающегося Чонгука, который садится за свою парту. Он посмотрит потом на реакцию брюнета. О-о да, тот будет злиться, рвать и метать. Ибо как его, такого умного и красивого, могут наказывать, возбуждать, не давая кончить, и заставлять брать в рот чужой агрегат. Пусть и только в фанфике. Тэхён — идиот, что явно игнорирует будущие проблемы. Но так легче. Определённо. — Ну так что, Ким Тэхён? У вас всё-таки что-то случилось? — Юнги хмурится, выражая недовольство ситуацией. — Простите, преподаватель Мин, — сжимая зубы, Тэхён шипит, созерцая на лице Чонгука довольную ухмылку. И как ему в голову вообще пришла идея писать фик с ним в главной роли? Он же вообще некрасивый, несексуальный, ненормальный и вообще это не на него у Тэхёна встал! Остаток пары проходит слишком скучно и Ким засыпает под хриплый, но такой мелодичный голос препода. Полночи проводить за чтением интересных историй, а потом остаток — за обдумыванием этой самой истории — это прекрасно, что я вам скажу. Ну и что, что глаза жгут, а тело еле собирает остатки энергии для передвижения? Зато какое достижение! Прочитать 400 страниц за ночь не каждый сможет. Ещё в средней школе Ким увлекался литературой. Она его так и манила, да и с корейским всё было ок. Свой первый фанфик Ким написал, наверное, лет в шестнадцать. Тогда в больную голову, заполненную лишь гормонами пришла идея творить своими руками, а не только наслаждаться шедеврами. Понемногу истории набирали популярность, а Тэхён, словно маленький ребёнок, до сих пор радовался каждому тёплому словечку, написанному читателем. Сейчас, когда он уже в университете, это немного сложно — успевать всё, но это же Ким Тэхён, господа! Из сна, пусть и поверхностного, вырывает что-то мокрое на щеке. Ким лениво открывает глаза и морщится из-за яркого света, так больно режущего глаза. Вокруг всё очень размытое и нечёткое, поэтому парень садится и потирает глаза, не понимая, что происходит. Когда картинка становится яркой и более сфокусированной, Тэ видит перед собой брюнета, который, похоже, не ожидал чужого пробуждения. Старший вытирает тыльной стороной ладони щеку и обдумывает причину её мокроты. На ум приходит только одно. Его… облизали? — Ч-что такое? — прочистив горло, спрашивает Ким, оглядываясь вокруг. А в классе ни души… Кроме него и Чонгука больше никого нет. Мятные стены освещаются одинокими лучиками солнца, что проникают сквозь пыльные жалюзи. Блин, Тэхён убьёт этого идиота. Нет, не Чонгука — Чимина. Хотя стукнуть первого хочется не меньше за «кражу» телефона. Но сейчас не об этом. КАК ЧИМИН МОГ БРОСИТЬ СВОЕГО ДРУГА В ЭТОЙ АДСКОЙ КОМНАТЕ, ВНУТРИ КОТОРОЙ ЕЩЕ И САМ ДЬЯВОЛ ЕСТЬ? Блондин выскажет всё после того, как выберется, а после — будет долго и долго обижаться, говорить о том, что Пак нарушил их верную дружбу, заставил младшего страдать и мучиться. Пусть его совесть сгрызет. Ну, а что? Нечего оставлять Кима одного. — Ничего, — низкий тембр заставляет поверить, что мурашки, прошедшие по телу из-за сквозняка, это последствия услышанного голоса. — Т-ты меня облизал? — спрашивает в лоб Тэ, снова касаясь щеки. — Да. Блять, он слишком невозмутим. Как можно сидеть с таким обычным лицом, говоря такие вещи? Он больной? Или, может, безумный? — Почему? — наклоняется немного вперед Ким, убавляя звук к минимуму. — Мне так захотелось, — ведёт плечом Гук, всё так же равнодушно смотря на сжавшегося блондина. — Ты вернешь телефон? — старший приподнимает брови, когда на чужом лице появляется ухмылка. — А ты ответишь на мои вопросы? — Чон чешет бровь и слегка проводит языком по губам, показывая заинтересованность. — А нужно? — Ким складывает руки в замок, давя большими пальцами на костяшки. — А ты долго уже пишешь такие истории? — Чон делает шаг ближе и садится на стул впереди блондина, прижимаясь грудью к спинке, тем самым оставляя только парту между двумя личностями в этой комнате. — А тебе хочется узнать? — Тэхён не смотрит в чужие глаза, исследуя взглядом свои руки. — А ты можешь ответить почему я снизу? — вопрос звучит слишком неожиданно. — Ну… у тебя классный орех, — малиновые губы поджаты в тонкую линию, а ресницы очень часто моргают. Глаза жгут, всё еще не привыкнув к яркому свету, а ладошки потеют из-за жара, исходящего от тела рядом. — Но у меня и член охуенный, — усмехается Чон, смотря из-под чёрной отросшей чёлки. — Откуда мне там знать какой у тебя член, я вижу только задницу — я пишу только о заднице! — фыркает Ким чересчур громко. Брюнет сидит, невозмутимо блуждая взглядом по красивым чертам лица и, облизавшись, говорит самое тупое, что можно было бы сказать в такой ситуации: — Хочешь увидеть? Ким, кажется, захлёбывается воздухом, краснея и начиная неловко кашлять. Младший сидит, довольный результатом, ухмыляется. — У меня и свой есть, зачем мне на твой смотреть? — отойдя от культурного шока, изрекает блондин. — У меня больше и, если так можно сказать, красивее, — блять, даже ударить хочется, ибо ухмылка на чужом лице слишком лукавая и соблазнительная. — Как ты можешь это утверждать? Ты даже моего ещё не видел, — фыркает Тэ. — Видел. Старший хочет продолжить возмущаться, но последняя реплика выбивает из колеи. Как он мог его видеть? Он блефует? А потом в крашенную головушку доходит, что телефон-то у Чонгука. И фотографии интимного содержания, что Ким делал из любопытства тоже у него. — Как много ты увидел? — после минутного молчания интересуется старший. — Всё. Господи, Киму хочется под землю провалиться. Что он сделал в прошлой жизни, за что его так наказывают в этой? Чем провинился? А дьявол по ту сторону парты сидит, усмехается и ни в коем случае не давит своей аурой, нет. Может, лучше в окно выйти? Дверь то заперта, наверное… И вообще, почему Тэ обязан тут сидеть и краснеть перед этим придурком? — Отдай телефон и я пойду с Богом, — поджимает губы блондин и младший замечает там милую родинку. — Ты думаешь я тебя так просто отпущу? — наклоняет голову набок Чон и скалится. — А ч-что, нет? — карамельные глаза становятся ещё больше, а их хозяин с провалом пытается усмирить колотящееся сердце. — Нет. Блять, почему ответы такие короткие и веющие холодом? Так нечестно! Эти едва ли не чёрные радужки глаз заставляют чувствовать себя неловко, хотеть побыстрей уйти и вообще больше не показываться возле брюнета. Ну, написал Тэ фанфик с Чонгуком в роли пассива, так что? Ему за это всю жизнь расплачиваться? — Так ты ответишь на мои вопросы? — Гук ведёт языком по внутренней стороне щеки, снова ухмыляясь. И ухмылка эта совсем не добрая, а скорее запугивающая и злая, усмиряющая и оповещающая о скором наказании. — А ты меня отпустишь? — с маленькой надеждой в глазах спрашивает парень, даже поднося лицо ближе к чужому. — Это будет зависеть от твоих ответов, — Чонгук делает так же, почти выдыхая эти слова в рубиновые губы. Их лица слишком близко, расстоянием в несколько сантиметров. Старший садится на место, заливаясь пунцовым цветом и улавливая в последний миг родинку на кончике чужого носа, что не сочеталась с образом злого студента, который морально насилует бедного Тэхёна. — Хорошо. Спрашивай, — кажется, блондин полностью сдался, отдавая свою жизнь в лапы хищника, так дерзко улыбающегося сейчас перед ним. — Почему я пассив? — этот вопрос уже второй раз заставляет Кима глубоко вдохнуть и попытаться собрать слова в одно предложение. — Я уже ответил на этот вопрос, — делает тонкую линию из губ и равнодушно тонет в чужих глазах. — Ладно… — хмыкает брюнет, запуская пятерню себе в волосы. — Как долго пишешь? — Уже года три-четыре, — пожимает плечами старший и сдаётся, переводя взгляд на парту персикового цвета. — И как? Нравится ставить парней в коленно-локтевую, а потом описывать их всхлипы? — в голосе звенит явная обида и непонимание, ведь как его, Чонгука, могли выставить жалким сабмиссивом, заставили обсасывать чужой член, как конфету и почти что пустить в себя чужой ствол? Да это же безумие! — Не знаю, не пробовал, — закатывает глаза блондин и поворачивается, смотря на открытое окно, которое так и манит, чтобы выпрыгнуть через него. Ну, а что? Они на первом этаже, а падать не так больно, как кажется. Это, в любом случае лучше, чем сидеть в душной комнате с Люцифером за компанию. — То есть ты пассив? — рушит тишину Гук. — Мг, — хмыкает Тэ раньше, чем успевает обдумать. Тараканы в голове, кажется, вообще спустили всё на самотек, забивая на инстинкт самосохранения. — И вообще, это личное! Не заставляй меня отвечать на такие вопросы, — хмурится Тэхён. Невольно в голове, будто лента из фильма, пробегают вечера, в которых парень, закусив нижнюю губу, расстягивает себя, вычистив перед этим. Это почти что каждодневная процедура, ибо анальный секс, зараза такая, вызывает привыкание. — Верно, пора бы уже перейти к практике, — глаза горят злым блеском, а брюнет встаёт, обходя парту и становясь напротив старшего. — К к-какой п-практике? — Ким заикой никогда не был, но сейчас голос что-то слишком часто подводит. — Коленно-локтевой, — смеётся Гук, но Тэ шутки не оценивает. — Думаю, ты знаешь, что делать, — запуская руку в блондинистые волосы, младший притягивает ближе — к паху, и только сейчас Ким замечает эрекцию, которую сложно было не увидеть. — С-стой, ч-что ты делаешь? — голос дрожит, а руки упираются в чужие бедра. — Принимаю извинения, — ухмыляется Гук. — Ты же меня оскорбил, пусть даже и в фанфике. Или мне всем-всем рассказать какой ты на самом деле и подтвердить интимными фотками? — у-ух, сука, какой подлый. — Н-но… Ты же натурал, зачем тебе мучить такого, как я? — Тэхён нервно бегает взглядом по довольному лицу и всё больше сжимает руки на ляжках. — Кто тебе сказал, что я натурал? — Чонгук наклоняется ближе, проводя языком по чужому дергающемуся кадыку. — Т-ты гей? — слова сжимают горло, а руки хотят вытереть шею, но боятся это сделать, ибо Чону явно не понравится. — Ага, — неудовлетворенно хмыкает брюнет. — И я хочу, чтобы ты мне отсосал так же, как и описал мой минет в своём грёбанном фанфике, из-за которого я, собственно, и возбудился. Тэхён мечется глазами, не зная за что вцепиться взглядом. Он сглатывает вязкую слюну, но не спешит что-то делать. В голове сирены орут и сносят крышу ещё больше, а осознание того, что ты стоишь на коленях перед, если так можно сказать, королём университета, а также, что он возбудился от твоих рассказов — срывает тормоза. По телу проходится разряд, и самое страшное — это осознавать, что он не из-за страха, а от предвкушения. Киму хочется точно так же, как и Чону, это предельно ясно. Он открывает рот, чтобы возмутиться, но с сожалением закрывает, понимая, что будет жалеть, если не согласится на эту авантюру. Дрожащие от абсурдности ситуации пальцы с горем пополам поднимаются от бёдер к верху джинсов и расстегивают пуговицу. Почувствовав нажим на затылке, Тэ быстро справляется с ширинкой и приспускает штаны вместе с бельём. Блондин отчаянно вздыхает, когда видит размеры Гука. Тот не блефовал, когда говорил, что член у него и больше, и… красивее. Старший медленно, так сказать на пробу, ведёт рукой по чужой плоти и выдыхает на красную головку, что время от времени появляется из-под нежной кожи. Природная смазка блестит на уретре, в то время, как младший почти что рычит от возбуждения. Эта крашенная макушка с охуенной задницей знатно так возбуждает, тем более, когда знаешь, что эти музыкальные пальцы пишут такие развратные истории. Тэхён ведёт языком по щелочке, чувствуя солоноватый вкус во рту, получая в подарок глубокий рык сверху. Ким захватывает головку в горячий плен рта и начинает посасывать, выглядя точно, как последняя блядь. Втягивает щеки и несколько раз проводит языком по уретре. Чонгук, чтобы не упасть, опирается на парту и сжимает в кулак волосы на чужой макушке. Это невъебически охуенно: вот так сидеть и наслаждаться минетом того, о котором видишь мокрые сны приличное время. Всё началось на первом курсе, когда Чон, совсем ещё юный и зелёный, пришёл грызть гранит науки. Ему с первого взгляда понравился Тэхён, что не скажешь о последнем. Водился постоянно со своим Чимином, играя на нервах младшего, как по струнам музыкального инструмента. Гук пытался пару раз заговорить или, может, даже подружиться, но, блять… Эту юлу хрен заставишь сидеть на месте и слушать тебя: он постоянно куда-то бежал, по пути записывая что-нибудь в телефоне. А у Чона челюсти от злости сводило. Он тренировался ночами, оттачивал и так прекрасное тело, учился до ручки, пока эти науки и сами не пошли ему навстречу. В целом, он благодарен блондину хотя бы за то, что сейчас в университете нет человека, который его не уважает. С помощью Кима по нему течёт каждая девчонка, а он течёт по старшему. Вот что за непруха то, а? Тот всё игнорил, отказываясь от хотя бы дружбы со стороны Чона. Но тот ведь не железный. Как-то случайно он увидел незнакомый ему сайт, аккаунт которого светился на экране телефона старшего. Чонгук помнит тот вечер, как вчера. Он приходит домой с тренировки и начинает рыться в телефоне вместо того, чтобы отдохнуть. Нажимает на окошечко «работы», напротив которого стоит циферка 8 и выбирает ту, что оказывается рейтинга NC-21. Только спустя несколько дней брюнет узнал о значении этого рейтинга, но это не помешало прочитать те несчастные 10 страниц тем прекрасным вечером… Так его не вставляла и самая первоклассная порнушка, надежно спрятанная под паролем на компьютере. Узнав в названии и описании героев студентов из своего потока, Чонгук не придал этому внимания, ведь, может, это простое совпадение. На данный момент возле окошка «работы» стоит цифра 34 и Чон перечитал их все, натирая руки до мозолей. Теперь он не думал о совпадении, он знал, что это — не случайность. В глубине души младший верил в то, что когда-то Ким и про него напишет, желательно над, собственно, блондином. Но быть пассивом Чон никогда и не думал, ведь ему явно не подходит роль сабмиссива. Ким обводит языком головку и смотрит в глаза брюнету. Тот готов нарисовать картину, ибо видеть, как твой член входит в горячий рот Тэхёна, когда тот своими глазищами смотрит на тебя — это… Боже, он даже не может подобрать нормального эпитета для этого. Младший откидывает голову и порыкивает, пока блондин, втягивая щеки, насаживается на его ствол всё больше. Активно двигает головой, иногда специально царапая зубами крайнюю плоть, требуя, чтобы на него смотрели. А Чонгук смотрит, впитывает все эмоции, как губка, и откладывает в памяти все ощущения. Ни одна сосалка, находящаяся в этом здании не сравнится с Ким Тэхёном, в жизни которого это, похоже, первый минет. Старший пытается расслабить горло, чтобы захватить больше, но лишь кашляет от непривычки. Извиняется за это, пуская член за щеку, натягивая до невозможности и выпуская орган изо рта с пошлым хлюпом. Чонгук за волосы подтягивает ближе, заставляя встать и впивается в уста изголодавшимся поцелуем. Брюнет поочередно сжимает губы, иногда посасывая нижнюю. Без препятствий проникает сквозь открытые губы языком, сразу же находя чужой. Гука не волнует то, что этот язык только что облизывал его член. Тэхён млеет: прикосновения обжигающие, а объятия такие крепкие. Он нежно оплетает чужую шею руками и зарывается в волосы на затылке, немного оттягивая. Чонгук рычит и переходит на шею дорожкой из поцелуев. Засасывает бархатную кожу, оставляя множество следов, а руками пробирается под голубую футболку, поглаживая впалый живот. Младший подталкивает блондина к парте, нажимая своим телом, заставляя опереться. — Ты закрыл дверь? — голос Кима звучит до невозможности низко, а черти в глазах устраивают праздник. — Ты меня недооцениваешь, — фыркает Чонгук, снимая с парня футболку и проводя языком по одной из бусин набухших сосков. Старший стонет, выгибаясь, как кошечка и запускает руки под чужую футболку, царапая широкие плечи отросшими коготками. Подтягивает ткань черной футболки, заставляя брюнета выпрямиться и снять ненужную тряпку, что вскоре летит в неизвестном направлении. Блондин пользуется положением и начинает лизать чужую шею, покусывая и засасывая кожу на ключицах. Чонгук опирается руками о парту, по обе стороны от Кима, что слишком много кусается. Чон кладет одну руку на колено, постепенно сжимая и поднимаясь по бедру. Тэхён глубоко дышит, зная, насколько чувствительное у него тело. Когда рука сжимает пах, по аудитории проходит некий вскрик от закусившего губу старшего. Он выгибается и позволяет снять с себя джинсы, в которых тесно до предела. Чонгук быстро стягивает чужие боксеры, вскоре справляясь и со своими вещами. Возвращается в положение между ног старшего и притягивает к себе, желая ощутить всей кожей, впитать в себя до последней капли. Одна рука покоится на пояснице, вжимая всхлипывающего Тэхёна, а другая на затылке, оттягивающая голову назад. Старший чувствует всё: чужой рельефный пресс, кубики которого Чонгук оттачивал ночами; возбуждение, что трётся о молочного цвета бедро, эрекцию так и хочется впихнуть в себя и скакать на ней полночи; губы на своей коже, до невозможности ей подходящие; тяжелое дыхание, оседающее теплым воспоминанием на коже. — П-погоди… — глубокие глаза смотрят в самую душу, нещадно затягивая своими омутами. — Т-ты у меня первый, — видно, с каким смущением старшему даются эти слова, а этот дьявол всего лишь ухмыляется, притягивая ещё ближе и затягивая в поцелуй чужие уста. Изучает нёбо, ряд зубов, в конце сплетаясь с языком. Рука плавно переходит с шеи на ягодицы, оттягивая одну из половинок, открывая вид на сфинктер, от столкновения которого с холодным воздухом Ким вздрагивает. — С-стой, — разрывает поцелуй старший и сжимает чужое предплечье, оставляя еле заметные следы-полумесяцы. — Я буду нежным, — шепчет на краснеющее ушко брюнет и кусает мочку, из-за чего Ким снова вздрагивает. — Я не об этом, — слова даются с трудом, ибо возбуждение накрывает новой волной, когда пальцы младшего на пробу нажимают на вход. — С-смазка, — выдавливает из себя блондин. — В боковом к-кармане рюкзака… — кусает губы он, ощущая чужие на своих ключицах. Чонгук нехотя отрывается от сладкой кожи, пахнущей приятным гелем для душа и ищет смазку в чужой сумке, пока Тэхён переводит дыхание, стараясь утихомирить пожар внутри себя. — Нашёл, — довольно улыбается Чон и возвращается к Тэхёну, что снова начинает захлёбываться воздухом. Тело рядом отдаёт жаром и заставляет потеряться даже в своём маленьком мире, который знаешь до мозга костей. Чонгук — это безумие. Воплощение сексуальности и невероятности на земле. Так думает Тэхён. Чонгук же в который раз отмечает, что карамельные глаза затягивают похлеще черной дыры, а тело с песочной кожей — это шедевр Вселенной. Субстанция из тюбика, приторно пахнущая клубникой, оказывается на длинных пальцах возле ануса старшего. Тому страшно, его почти трясёт, ибо контраст температур слишком велик: снизу деревянная парта отдаёт холодом, а изумительно горячее тело сверху — жаром. Подушечки пальцев проникают между ягодицами, на пробу надавливая и немного входя. Чон целует тэхёновы уста, впитывает в себя чужие стоны и тихие всхлипы, причиной которых оказывается неопытность. — Ты безумно красив, знаешь? — томный шепот возле уха отрезает связь с миром. Тэхён поджимает губы, и прикрывает красивые глаза, откидывая голову, когда внутри оказывается палец с холодным веществом. Пытается равномерно дышать, когда Гук сгибает внутри уже два пальца и почти что воет от дискомфорта, когда три пальца растягивают стенки ануса. — Потерпи, — Чонгук целует лицо, куда только попадёт. — Ещё чуть-чуть, — шепчет на ухо и кусает за хрящик. Когда брюнет находит то самое, приносящее удовольствие, Тэхён выгибается уже навстречу изящным фалангам. — Ещё… Сделай так ещё, — губы открываются сами по себе, заходясь в глубоком стоне, когда Чон исполняет прихоть своей принцессы. Ким прощелкивает момент, когда место внутри заполняет горячая плоть, а не тонкие пальцы. Подставляет поцелованную солнцем кожу навстречу тёплым губам, что дарят поцелуи куда только достанут. Как только блондин жил без ощущения влажных губ на своей коже? Как только умудрился писать такие горячие слэш-рассказы, не попробовав это в реальности на себе? Брюнет остервенело вбивается в хрупкое тело, а Тэ боится даже посмотреть тому в глаза, ибо черные зрачки давно уже затянулись к самому краю, затмевая собой радужку цвета черного шоколада. Боится утонуть в этих чёртовых омутах и больше не вернуться. В голове туман, а по телу всё новыми и быстрыми разрядами тока расходится удовольствие. Горло болит не только из-за громких криков, но и из-за прошлого минета. Сейчас Ким ни о чем не жалеет, но он знает: когда здравый рассудок вернётся — совести не сдобровать. Чонгук тянется к чужому животу, поглаживает и «случайно» касается головки, истекающей смазкой. Тэхён скулит, уже и сам тянется к своему члену, но руки перехватывают запястья и прижимают их над головой. Ким кусает губу до такой степени, что чувствуется привкус железа во рту. Поясница ноет, а спина трётся о твердую поверхность стола, но Киму наплевать. Что вообще может лезть в голову, когда вот так сливаешься воедино с королем универа? Когда впитываешь ласку и тащишься от грубости? Когда губы опухли от покусываний, а член выделяет смазку, что стекает тоненькой полоской на подтянутый живот? Когда ощущаешь чужие кубики лучше, чем здравый смысл где-то в сером веществе полушарий мозга? Блондин выгибается и кончает с чужим именем на губах, сжимаясь вокруг чужой плоти, что перестаёт двигаться. Чонгук отпускает тэхёновы запястья и опирается на парту, переводя дыхание. Двигаться больно, ибо стенки слишком тесно обхватывают ствол, а запах кожи Тэхёна пленит сознание. Хочется ещё, хочется его всего, хочется всегда. Тело старшего дрожит, пока он переводит дыхание, прикрыв глаза, и успокаивает сердце внутри грудной клетки. Рёбра давят на лёгкие, не давая сделать нормальный вдох, а Чонгук ограничивает рассудок, запрещая адекватно мыслить. Младший снова толкается, с рыком выдыхая в чужую шею, под чужой всхлип. Тэ продолжает сжиматься, ибо сладкая нега, прошедшая телом, всё ещё не отпускает. Гук покусывает шею и выходит из пульсирующего входа, наблюдая за тем, как он сжимается. Начинает надрачивать рукой, смотря на такого Кима: затраханного, но до дрожи в коленях прекрасного; крашенные прядки липнут ко лбу и мешают ресницам нормально двигаться, опухшие от поцелуев губы приоткрыты и тяжело выдыхают горячий воздух, пока грудь высоко вздымается, резко опускаясь после. Тэхён слезает с парты, садясь перед Чоном на колени и смотря своими огромными блестящими глазищами в самую душу. Розовый язычок высовывается и начинает приближаться, пока взгляд направлен к угольным глазам, смотря с вызовом. — Вот чёрт, — Чонгук кончает, почувствовав одно лишь прикосновение длинных пальцев на своей плоти. Семя оказывается на лице старшего, который с удовольствием отправляет всё в рот, пошло облизывая пальцы. Брюнет опирается о парту, чувствуя, как силы покидают тело, что пребывает в эйфории. Тэхён встаёт и подходит ближе, прижимается голым телом к чужому, ища тепла, как какой-то котёночек, и берёт в плен чужие уста, лениво посасывая. — Я хочу, чтобы ты побольше писал фанфиков обо мне, — успокоив дыхание, изрекает Чон. — Почему? — Ким кладёт голову на чужое плечо и ищет взглядом свою одежду. — Мне нравится принимать такие извинения, — ухмыляется младший. — Извращенец, — смеётся блондин, но не находит в себе сил хотя бы толкнуть самоуверенного индюка. — Это я-то извращенец? — смешно поднимает брови брюнет. — Это не я пишу истории для взрослых, да ещё и с парнями в главной роли. — Ой, да завали, — вздыхает Ким, чувствуя ноющую поясницу. — Я домой хочу, — выпячивает нижнюю губу он и идёт собирать вещи, которые, почему-то, разбросаны по всей аудитории. Затем болезненно шипит, ибо задница ноет при каждом движении. — Я тебя подвезу, — хмыкает младший и следует примеру старшего, тоже идя собирать вещи. — У тебя машина есть? — удивлённо интересуется Тэ, осторожно надевая джинсы. — Ты не так задаёшь вопрос, — цокает языком Чон. — А как нужно? — футболка помятая и Ким недовольно закатывает глаза. — У моего парня машина есть? — передразнивая голос Кима, говорит Чон, также заканчивая одеваться. — Вот так нужно спрашивать. — Когда это ты решил стать моим парнем? — фыркает старший. — Ну… Где-то с курса первого ещё, — тепло улыбается Чон, подходя ближе. — Да только игнорили меня, не подпуская ни на шаг, — целует в лоб, передавая всю свою нежность. — Ох, так я натурал вообще-то, — возражает Ким. — Был, — добавляет брюнет и, хватая чужую ладошку, тащит парня к выходу. — Был, — повторяет шепотом Ким, чувствуя, как неизвестное тепло разливается под рёбрами.