Сладкая ложь

      Всем давно известно, что соврать всегда проще, чем сказать правду. О особенно везёт тем, которые врут настолько хорошо, что даже никогда не узнаешь, что тебе солгали. А некоторую ложь даже интересно слушать. Особенно, когда ты знаешь правду, но делаешь вид, будто совсем наоборот. Ложь — обязательная вещь в нашей жизни. Чтобы прожить и не соврать ни разу... Да такое вообще возможно? Все мы раз врали. Вы даже не можете это отрицать. Вот только одна ложь приводит к несчастью, а другая может помочь мечтам воплотиться в реальность. Это будет зависеть уже от того, как ты врёшь. Если умело, то никто не узнает правду, если нет — все познают её; если ты не умеешь врать, так человек ещё и знает правду... Один даст пинка, а другой закроет на это глаза, улыбнётся, даст волю воображению и простит, забыв об этом уже через пару минут. И одному человеку покажется ложь эта безобразной, а другому до жути милой и приятной. А вот реакция зависит уже от собеседника. А если пытаться соврать самому себе, то вообще смешно может получиться. Посмеёшься не только ты, но и остальные. Ну а вообще, ложь — это не так уж и плохо.

***

      Джисон ещё с самой первой встречи с Минхо пытается убедить себя в том, что не влюбился. Только вот знаете, пока что выходит не очень. Он насильно отворачивает себя от Минхо, садится как можно дальше от него, просит не селить их в одну комнату, да вообще его избегает. Но не смотря на всё это, Джисон до сих пор теряет голову, когда рядом находится Минхо, забывает, как дышать и что это вообще такое, смотрит на него, словно влюблённая девятиклассница из ближайшей школы, улыбается и смеётся с ним, словно ребёнок, да бегает за ним. И после этого всего он говорит, что ему категорически не нравится Минхо-хён.       А у этого миниатюрного хёна у самого на уме только Хан. Его тонкие, словно спички, ноги, руки, такие аккуратные, такие до жути милые лапки, красивые глаза с этими ресницами, ровные и до невозможно белые зубы, эта талия, а плечи... «Так и свихнуться недолго» — повторял про себя Минхо, когда случайно натыкался на фотографию Джисона или пересекался с ним взглядом. Минхо только дай возможность, и он обязательно воспользовался бы ей, но пока не было подходящего момента. А это значит, что пока ещё рано.       Джисон считает, что ему до Минхо так далеко. Считает, что они никогда не будут вместе. Считает, что он скорей будет встречаться с Феликсом, но точно не с ним.       А Минхо, наоборот, считает, что он не достоин Джисона. Он считает, что такому красивому, милому и стройному парню нужен кто-то вроде Хёнджина или Чанбина, а уж никак не он. Но не смотря на это, Минхо постоянно бурчит себе под нос, что он не тряпка и сможет достичь всего, главное захотеть, и это помогает. Они с Джисоном и вправду стали ближе. Осталось только дождаться своего времени.

***

      Джисон сегодня не спал всю ночь. Он писал очередную песню. Он был так сосредоточен на ней, что не заметил, как ночь пролетела мимо. Он прекрасно представлял, как его будут отчитывать, если узнают о таких выкрутасах, поэтому решил не подавать виду, что он устал. Да, трудно делать одно, когда твой организм хочет совершенно другого. Но такова жизнь. Хочешь жить — умей вертеться, — и с этим ничего не поделаешь.       Джисон был очень сосредоточен. Он был напряжён до предела. А виной всему этому была задача одна: дойти до кухни и заварить себе американо. К счастью (а может и нет), на кухне оказался тот самый Ли Минхо. Он стоял около окна, в одних шортах, без майки, и что-то высматривал на улице. — Доброе утро, — очень неожиданно для Джисона, поздоровался Минхо. Младший встал, как вкопанный, смотря на спину хёна, и потерял дар речи. Он совсем не с этого хотел начинать утро нового дня. «Сейчас ещё предложи сделать мне кофе, чтобы окончательно меня добить,» — пронеслось в голове у Джисона, за секунду до следующих слов Минхо: — Я собирался себе заваривать кофе, тебе заварить? — вопросил Ли, смотря на «собеседника» через отражение в стекле. — Доброе утро, — еле слышно наконец поздоровался Джисон и посмотрел в глаза развернувшемуся Минхо. Но он тут же отвёл взгляд и стал тереть глаза, повторяя про себя «идиот, идиот, идиот». — Говорю, тебе американо заварить? — переспрашивает Минхо, улыбаясь, и идёт прямо к Джисону. — А, д-да, пожалуйста, — откликается Джисон, и чувствует чужие руки на своих. Минхо убрал руки Хана от лица и заглянул ему в глаза, от чего щёки младшего слегка покрылись еле заметным румянцем, а сам он отвёл взгляд. — Ты не спал сегодня? — и Джисон удивлёнными глазами посмотрел прямо в глаза Минхо. «Как он догадался?!» — возмутился про себя Хан, смотря в глаза напротив и понемного тонув в них. У Минхо же было не лучше: он уже утонул в этих бездонных озёрах, слегка приоткрыв рот, но всё ещё держа руки Джисона, не смея отвести взгляд. — Спал вообще-то, — вышло как-то немного грубо. Но Минхо ведь простит? — Не видно, — слегка нахмурился Минхо, лучше всматриваясь в глаза Джисона, и немного приблизился. Хан шумно сглотнул, но получилось слишком даже шумно. — Ты мне не веришь? — Джисон сделал немного обиженное личико, намереваясь этим отмазаться. И, на удивление, удалось. — Смотри, если узнаю, что соврал, мало не покажется, — Джисон невольно улыбнулся (это было уже скорей на автомате), но тут же опустил уголки губ. — Ты обещал американо, — напомнил Хан, на что Минхо улыбнулся, покачав головой, и пошёл делать им кофе.       Джисон уже внутри себя ликовал. У него получилось выйти из этой ситуации живым и невредимым. Это такое достижение. Он зевнул и поднял руки вверх, потягиваясь, а после сел за стол. Где-то вдалеке слышались шаги, крики и недовольные стоны одногруппников, но Джисон был слишком увлечён рассматриванием своих рук. Когда рука Минхо коснулась плеча Хана, второй вдохнул от испуга, но, тут же поняв, кто это, попытался расслабиться. Минхо поставил рядом с Джисоном чашку с кофе, а сам присел рядом. — Что ты здесь делал? — поинтересовался Джисон, про себя уже успев отчитать себя же за то, что спросил. — Я собирался заваривать кофе, но вдруг вспомнил, что в это время обычно ты просыпаешься. Вот, я решил подождать немного тебя и дождался, — Джисон уже хотел было начать пить, но вновь замер, округлив глаза. «Ждать? Меня? Да ну, бред какой-то...»       Джисон покачал головой и всё-таки отпил немного. Пытаясь держать глаза открытыми, Хан стал что-то напевать себе под нос. Минхо немного напрягся, а после повернулся к Джисону. — Что это? Что-то знакомое, но не могу вспомнить, что, — старший любил слушать, как поёт Хан. Его голос был отдельным видом искусства. Так и хотелось слушать это пение целыми днями напролёт. — А, это, — Джисон хотел было сказать, но запнулся, когда вспомнил, где услышал эту песню впервые, — это песня с твоего первого выступления... — Ты всё ещё помнишь? — по-настоящему удивился Минхо. Ему стало так приятно, а в груди что-то затрепетало. — Конечно, — Хан потупил взгляд в чашку и затих. Кажется, он перестал даже дышать. Сейчас внутри Джисон борется сам с собой, пытаясь уговорить себя встать и уйти обратно к себе, но пока что получается не очень. Он чувствует, как трясутся руки и ноги и ставит чашку обратно на стол, чтобы не дай бог не разлить горячий кофе.       Тишина. Оба молчат. Минхо грезит о будущем и о Джисоне, а сам Джисон пытается успокоить дрожь и перестать в голове представлять этого чертовски красивого и бесстыдного Минхо, страстно вбивающего его в матрас. — Я сейчас вернусь, — Хан резко встаёт и уходит в ванную, закрывая за собой дверь. Минхо провожает его непонимающим взглядом и вздрагивает при ударе двери о дверной косяк. Он переводит взгляд на его чашку кофе и задумывается о чём-то. «Соберись, тряпка!» — думает Джисон и смотря в зеркало, но после лишь опирается на раковину руками и опускает голову вниз. «Хватит трястись!!» — как бы говорит Хан коленкам, но всё бестолку — коленки дрожат, так и намереваясь совсем отказать и сровнять Джисона с полом.       Умывшись, он всё-таки возвращается на кухню и, сев на своё место, смотрит на кисти Минхо. Сейчас ему окончательно снесёт голову, а потом он не сможет даже смотреть нормально в глаза любимого хёна. — Прости, — срывается с губ Джисона. — Всё хорошо? — Минхо, по правде говоря, стал переживать и волноваться за него. Он выглядит совсем не таким, как всегда. — Да, — чуть ли не шепчет Хан и замирает, когда рука Ли легла поверх его руки. По сравнению с рукой Джисона, рука Минхо была такая тёплая, подобна грелке. Хотелось взять его за руки, переплести пальцы, прижаться к нему и не отпускать. — Иди, оденься, — Джисон поворачивает голову в сторону Минхо и смотрит на него. — Не понял. Ты мне не мать. Так что не указывай, — отрезает зачем-то слишком грубо Хан, но почему-то Минхо это кажется даже очень мило и так по-детски. Какой же он ещё ребёнок. — У тебя руки холодные. Иди надень свитер, — уже более настойчиво и строго сказал Ли, сдувая со лба чёлку. — Нет, — молвил Джисон, как упёртый барашек, честное слово.       И тут Минхо встал и куда-то ушёл. Просто напросто ушёл. В этот момент Джисон почему-то почувствовал себя виноватым. Он весь съёжился, прижал руки к ещё горячей чашке и стал тихо и медленно пить кофе. Прошла минута, которая для Хана казалась вечностью, а Минхо всё ещё не вернулся. — Поднимай руки вверх, — наконец послышался любимый голос откуда-то издалека. Но Джисон и так повиновался. Как только его руки поднялись вверх, Минхо натянул на него свой свитер и вновь сел рядом. Как только Джисон понял, что на нём далеко не его свитер, он притянул его к носу и глубоко вдохнул такой приятный и до дрожи вкусный запах. Но Хан тут же вспомнил, что обладатель свитера сидит совсем рядом, и тут же выпустил ткань из рук, несильно краснея. — Спасибо, — Джисон не спеша допил кофе и почувствовал, как от холода мурашки пробежались по телу. — У нас ведь сегодня нет никаких концертов? — Неа. — Хорошо. Тогда я пойду к себе, — Джисон встал и утопал к себе в комнату, надеясь поскорее скрыться с глаз чужих.       У Минхо в голове неведомый кавардак, точно такой же, как и у Хана в комнате, который он сейчас собирался разбирать, в отличии от хёна. Джисон застилает кровать и... Падает на неё, закрывая от усталости глаза. Он зарывается в свитер старшего и растекается по матрасу. Запах Минхо был таким вкусным и приятным, что невозможно было оторваться. Он бы мог так ещё долго лежать, если бы не один незваный гость.       Минхо шёл медленно, будто специально тянул время, мучая младшего, а Джисон резко сел и метался взглядом по комнате в поисках прикрытия в теле занятия, чувствуя на себе чужой взгляд. Он рассматривал свои ногти, надеясь, что Минхо не заметил, как он закатывал от удовольствия глаза. — Ты же знаешь, что ты не умеешь врать? — старший смотрел настойчиво, в голове отмечая, что сейчас тот самый момент, которого он так ждал. — Врать? — поднял удивлённый взгляд Джисон, смотря в глаза напротив, которые были в десяти сантиметрах от него. — Мне повторить? — он говорил так красиво, так аккуратно, что крышу срывало. — Зачем ты так со мной? — случайно вслух сказал Хан и тут же прикрыл рот ладонью. Он совсем не этого хотел. — А ты? — «Вопросом на вопрос не отвечают, Минхо,» — но Джисон не успел сказать это, а успел лишь подумать, потому что этот Минхо накрыл своими губами чужие, прижав к стене невинного Хана.       У Минхо губы вкусные, сладкие. Слаще мёда и любых конфет с пирожными. Язык шаловливый и игривый, бесстыжий, такой же, как и сам Минхо. А руки тёплые, такие же тёплые, какими и будут эти воспоминания, — греющие не только от холода, но и где-то в груди, даже в самом тепле.