Новенький костюмчик Джисона

       — Почему я должен в этом идти? — Джисон губки поджимает, злится так по-детски: ножками топает, ручки скрещивает, головушкой своей отрицательно машет да бубнит недовольно что-то себе под нос.        — Мой маленький пупсик, тебе так идет этот новенький костюмчик, — Минхо добродушно улыбается, оценивая своего мальчика по стобалльной шкале и пробегаясь жадным взглядом по оголенным участкам тела.        Хан впервые надел что-то подобное: ажурные кружевные трусики черного цвета, соблазнительные чулочки из того же цвета сеточки, красивый беличий хвостик в сочной попке и длинное худи розового цвета, прикрывающее интимные зоны. Прям сладкий малыш, и Хо это прекрасно знает. Старший медленно подходит к смущающемуся младшему, опуская горячие ладони на худые бедра, и начинает неспеша в медленном танце бродить руками по излюбленному и исследованному полностью телу. Любимый впалый животик, маленькие соски-бусинки, чуть выпирающие ребра, за которые Джисон получит пару смачных шлепков по попке, кушать потому что надо, и хрупкие плечи с хорошо выступающими косточками на ключицах. Да и самого Хан Джисона уже можно назвать произведением искусства — неповторим, прекрасен и очарователен. И эта прелесть принадлежит Минхо, только Минхо. Ли собственнически мажет губами по белоснежной шее, прошлые засосы уже прошли за столь короткий срок, и целует. Целует страстно, хищно, оставляя красные отметины красивым узором; они определенно должны расцвести живыми розами, давая наутро желанные воспоминания о жаркой ночи. Джисон лишь глазки прикрывает, бровки пошло к переносице сводит да ротик приоткрывает с томным «ах~». А сердце вот играется: то быстро бьется, отбивая быструю, непостигнутую ни одним человеком чечетку, то свой темп стука устанавливает. Ну, а Ли же просто заигрывать любит, любит возбуждать и мучить. Мучить ласками и тяжелым дыханием над ухом, ведь джисоново «Папочка, ну же, войди в меня» лучше любой золотой награды, срывающее крышу окончательно. Хан просто ласковый и чувствительный малыш, предпочитающий нежности, заботу и безграничную любовь, которую ему надо дарить каждый день, каждый час и даже каждую секунду. Такой он человек — даешь ему то, что он требует, а взамен он отдает гораздо больше, чем получил. И Минхо это нравится. Нравится баловать своего мальчика его хотелками, нравится его любить и оберегать от невзгод, нравится просто находиться рядом с ним — это самые приятные моменты в жизни.        — Ах, Хоша, ты снова меня хочешь помучить, да? — жалобно скулит на ухо Джисон, рвано выдыхая и чуть содрогаясь от чужого тепла. Парень сейчас так похож на крохотного беззащитного котенка, умоляющего дать ему молочка полакать, а то кушать так хочется, что животик морит непрекращающимся урчанием.        — Малыш, ты же прекрасно знаешь, — требовательно кусает за ушко, — что пока я не смогу полностью насладиться тобой, то даже не скули о своем, — шепчет горячо; а слова тяжестью оседают в сознании, больно давят, не давая сфокусироваться на главном.        Возбужденный орган болезненно дергается в ажурных трусиках, норовя вырваться из своего заточения, но тугая резинка не позволяет, останавливает сразу же. Хани нетерпеливо скулит, змейкой протягивая руку к «злодею», начинает стягивать облегающее нижнее белье, но чужая разгоряченная кисть накрывает хрупкую ручонку, отвлекая от процесса и заводя ее за спину.        — Нет, Джисон~а, нет, — язык старшего пробирается в ушную раковину, исследуя каждый уголок, — только когда я тебе разрешу, тогда и притронешься к себе.        Джисону остается лишь покорно голову склонить и наслаждаться ласками Хо, сладко постанывая куда-то в пустоту просторной комнаты. А Ли? А что Ли? Ему уже недостаточно простых прикосновений и ушей. Хочется вновь зацеловать любимые пухлые губы, на которых вечный металлический привкус свежей крови, хочется вновь ощутить, как Хани охотно впускает Минхо в себя, хочется почувствовать вновь этот неисчерпаемый жар двух тел, распространяющийся волшебным мгновением в округе и обволакивающий влюбленных с ног до головы. Нужна желаемая эйфория чувств и сокровенных желаний. Сзади слышится звук расстегивающейся молнии, а возбужденный орган Хана оказывается на свободе, когда Минхо приспускает его трусики. Котик настойчиво трется о затылок его желаемой белочки щечкой, лапая руками упругий зад и пропадая в затуманенном сознании от сильного возбуждения. Сейчас старшим управляют заложенные природой инстинкты, и он жаждет удовлетворить свои сексуальные потребности, также принеся удовольствие своему партнеру. Вынув из ануса пушистый хвостик, Хо просунул в горячий ротик его мальчика два пальца, которые Хан должен хорошенько вылизать и облизать, чтобы старший с легкостью зашел в его дырочку. Поняв намеки Ли, малыш с глубочайшей радостью принялся обильно смачивать пальцы, нетерпеливо трясь о вставший агрегат сзади. Минхо лишь усмехнулся, зарываясь носиком в мягкие взъерошенные волосы и утыкаясь им прямо в макушку. Его малыш сейчас такой пошлый и развратный, не пугающийся собственных желаний. Просто обычно Джисон милый смущающийся мальчик, который даже при слове «секс» стыдливо голову прячет в подушку, но сегодня он явно нарывается на нечто большее.        — Малыш, работай лучше ротиком, если хочешь, чтобы папочка тебе принес больше удовольствия, — и вправду, Хани сразу стал активнее посасывать и обволакивать языком длинные пальцы, прекрасно помня, что Ли всегда выполняет свою часть условий, — ну все-все, достаточно.        Старший медленно вытаскивает пальцы из чужого рта, замечая тянущуюся ниточку слюны, и хитро улыбается, довольный результатом. А после подставляет их к красной дырочке, свободно просовывая внутрь. Пробка хорошо постаралась, растянув узенького Джисона до такого размера, что сейчас Минхо может с легкостью зайти, осталось только смазать проход. Удивительно, слюна его малыша настолько вязкая и скользкая, что ею можно спокойно заменить дорогостоящий лубрикант и не пользоваться им вовсе.        — Сладкий, ты готов? — пристроившись сзади, целует в щечку, проталкивая немалых размеров орган вглубь, встречаясь с естественным сопротивлением мышц, — расслабься, сейчас папочка тебя кое-куда отведет.        Минхо закрывает одной рукой глаза Хана, а свободной подхватывает его под живот, осторожно неся куда-то по направлению к подоконнику. У Джисона была такая маленькая мечта — позаниматься сексом около подоконника. Просто в том месте был вид такой сногсшибательный: вечнозеленый лес где-то вдалеке, перед ним широкая река, по середине которой расположился маленький островок с фруктовым деревом — никто и понятия не имел, как дерево все еще стоит и живет там, не говоря уже и об его появлении в том месте. И как такому хорошему мальчику можно отказать в исполнении простой мечты? Вот именно, что никак.        — А вот как я и обещал, можешь смотреть, — Джисон тут же открывает глаза, готовый плакать от счастья, — тебе нравится, малыш?        — Ты еще спрашиваешь? Хоша, ты снова исполнил мою мечту! — младший поворачивает голову на все 180 градусов и чмокает в носик, строя довольную лыбу, — ты мой волшебник!        Хо лишь заметно кивает, начиная движения бедрами, и одним движением руки отворачивает голову Хана от себя, сосредоточившись на сочной попке и на настолько сексуальной картине. Ну, а как же? Джисон — произведение искусства, а Минхо — просто дополняющий его художник. Слух радуют сладкие едва слышные стоны — Хан стесняется перед открывающимся из окна видом, явно сдерживая себя, за что получает смачный шлепок по одной из округлых ягодиц. И тогда малыш понимает, что сдерживаться просто нет смысла, иначе папочка будет злиться. А злить его точно не надо, а то мало ли, чем это может обернуться. Белке еще нужен пушистый хвостик. Из уст вырываются в созвучном танце то тихие, то громкие стоны, превращая скудную тишину в прекрасную мелодию для ушей — Минхо ценитель такой музыки. И шлепок соприкосновения двух тел становится ритмом, под который и подстраиваются томные вздохи, создавая неповторимое. То, что описывает их обоих; то, что служит связью меж двух бьющихся в унисон сердец, и то, что в который раз ласково шепчет на ухо «Я тебя люблю и никому на свете не отдам».        Минхо кончает в Джисона с утробным рыком; презервативами они пользуются крайне редко, ведь это не те настоящие ощущения, которые можно получить без использования этой резинки; и обнимает своего малыша, слабо кусая за ушко. За окном луна чуть светит, попадая ярким светом на половину тела Хана, пока другая половина скрыта во мраке ночи. Эстетично. Еще немного подождав, Хо выходит из возлюбленного, прижимая лицом к грудной клетке, и тихо шепчет:        — Пойдем, малыш, тебе уже пора ложиться в кроватку.        — Ты прав, хен. Спокойной ночи, папочка.        — Спокойной ночи, мой мальчик.