Live

      Миранда стояла в маленькой комнате, не освещенной ничем, кроме тусклых отблесков от качающейся на самом верху лампочки с треснувшим стеклом. Комната была настолько крохотной, что если бы Миранда подняла руки вверх или вытянула их в стороны, то уперлась бы в ледяные стены, по которым мелкими тонкими ручейками текла какая-то вязкая субстанция, напоминающая кровь. Одна из стен была полупрозрачной, и из нее исходило странное свечение, из-за чего девочке показалось, что это вовсе не комната, клетка, как у зверьков в зоопарке. И вот-вот за ней покажутся надоедливые школьники с экскурсией и начнут с громким гиканьем и смешками тыкать в нее пальцами, насмехаясь над ее растерянностью и всепоглощающим страхом в неестественно огромных для бледного и худого лица, глазах.        Кровь капала еще и с потолка, и капли с монотонным, глухим и сводящим с ума эхом, стучали о пол. Этот ужасающий звук пробирал до самых печенок, затмевал все вокруг, а сознание мгновенно помутилось… «Кап-кап… кап-кап…» — несколько особенно крупных капель сорвались сверху и больно ударили девочку по голове, по плечам… Из губ Миранды вырвался крик от пронзившей все ее тело боли, но он как будто растворился в душном воздухе комнаты, превратившись в хриплый возглас.        Это были не просто удары и без того отвратительной жидкости, вид которой Миранда на дух не переносила вообще, и ее при малейшем о ней упоминании девочку начинало тошнить. Каждый раз, когда кровавые дождинки попадали на девочку, ее всю как будто прожигало насквозь, словно это были не обычные капли, а крохотные, горящие просто невыносимым адским огнем угольки, под которым кожа, хотя внешне оставалась абсолютно целой и здоровой, буквально плавилась, а все внутри переворачивалось. Больше всего страдали волосы, что уже превратились в безжизненные обгоревшие сосульки и жалко болтались за спиной.        Лампочка наверху угрожающе закачалась, и к эху стучащей по всем немногочисленным и доступным местам, а теперь и по лицу девочки, крови, добавился угрожающий скрип. Миранда, пытаясь не отключаться, медленно поднесла дрожащие руки к голове, стараясь буквально вдавить в уши ладони. Ее трясло, и воздуха категорически не хватало. В висках стучало, звенело, все происходящее казалось каким-то нереальным, больше всего ей хотелось сейчас оказаться в другом месте и вздохнуть полной грудью.       Она не понимала, где вообще находится, не понимала что это за комната, и откуда в ней столько крови, которая в невероятных количествах берется непонятно откуда, проникая в помещение откуда-то из вне, как будто сверху работал какой-то завод, перерабатывающий кровь, и сбрасывающий все на нее. А еще она практически чувствовала, что в комнате сейчас не одна, и за ней и ее муками с плотоядной жадностью, совмещающейся с несочетаемым — состраданием, наблюдает кто-то знакомый.       — Уходи… — прошипела Миранда с поразительной трезвостью, обращаясь непонятно к кому. Рассудок почти померк, оставив ее в беспросветном небытие, а кровь капала и текла все быстрее, все в большем количестве… В глазах все двоилось, расплывалось, но ощущение того, что за ней наблюдают, как за подопытным кроликом, становилось все сильнее. Этот «кто-то» сейчас ухмылялся.       — Не бойся… — прозвучало в голове, и Миранде показалось, что она сходит с ума. Это был ее собственный голос.       — Я тебя не боюсь, слышишь, уходи, — девочка устало, не отнимая от ушей рук, опустившись на колени, от чего белоснежная, несмотря на постоянно падающие на нее капли темного, даже слишком темного от плохого освещения, красного цвета, ночная сорочка с нелепыми старомодными кружевами слегка смялась, но осталась девственно белой.        На секунду кровавый поток остановился, обозначая короткое перемирие, но в то же мгновение на Миранду хлынул целый дождь. И теперь, едва достигая пола, кровь превращалась в настоящую трясину, которая злобно булькая и хлюпая, затягивала девочку глубже, не давая и малейшего шанса выбраться.        Да он и не требовался. Все конечности окоченели, а потом их пронзила острая боль. И последним, что Миранда услышала перед тем, как вязкая субстанция забила ей нос, рот и глаза, был душераздирающий крик…

***

      — Миранда! Миранда! — за плечи девочку одновременно и со страшной силой трясли Рейн и Аманда.        Девочка резко распахнула глаза и рывком села на кровати. На нее с беспокойством поглядывало четыре лица. Одеяло в виде огромной скомканной кучи валялось сейчас где-то в районе пола, подушка смело составляла ему компанию, а на смятых от ночных метаний простынях было ужасно неудобно.       — Что случилось? — спросила Миранда, откидывая со лба волосы. — Что вы все так не меня смотрите?       — Ты… кричала во сне, — выдохнула Тина, прижимая к себе плюшевого медведя, с которым всегда спала.       — И мы решили тебя разбудить, — качнула головой Аманда.       — На всякий случай, — добавила Кэти. Она пока единственная из все взбудораженной компании, не включая Миранду, уже была полностью собрана и готова к очередному учебному дню.       — Все в порядке, — Миранда поднесла к вискам руки, легонько помассировав их привычным движением, — просто кошмар приснился. Спасибо за беспокойство… Который час?       — Половина восьмого, — ответила Рейн.       — Уже… Я никогда так долго не спала.        И сны настолько странного и пугающего содержания девочке никогда еще не снились. Обычно это было что-то вроде магловского дешевого ужастика, где появлялись разные и непонятные хвостато-рогатые фигуры. Голова болела ужасно, как бы сильно Миранда не старалась давить на виски, а во всем теле чувствовалась противная слабость, от которой немедленно хотелось забраться под одеяло и заснуть, выпив большую кружку какао с зефирками, а не мерзкого тыквенного сока… В общем, пессимистичный настрой сегодня на целый день был девочке обеспечен…        В голове Миранды роились какие-то очень странные мысли, спутавшиеся в единый клубок, от чего идея зайти в больничное крыло после уроков стала казаться просто спасением. О том, что на занятия можно вообще не идти, девочка почему-то не подумала. Наверно потому что сегодня был первый серьезный зачет по трансфигурации, а профессор Стебль вчера на травологии обещала на сегодняшнем уроке продемонстрировать первокурсникам какое-то очень мудреное растение, а все прошлые уроки они изучали теорию. Не сказать, что это было уж слишком скучно, но не хотелось пропускать первое практическое занятие…        После обеда должны была быть защита, потом ей предстояло выдержать полеты на метлах и вернуться оттуда не со сломанными конечностями и в относительно здравом уме. В общем, прогуливать нельзя было категорически. Хорошо еще, что сегодня не было зелий и заклинаний — с такой головной болью она бы не смогла сварить и простейшего отвара, а палочка уж точно отказалась бы слушаться хозяйку.        На автомате завязывая мантию с эмблемой Гриффиндора, Миранда старалась забыть об ужасном кошмаре и выбросить из воспоминаний ту комнату с кровавыми стенами и потолком, но воображение настойчиво прокручивало, будто на заевшей пленке, самые страшные моменты. Сегодня она едва-едва смогла завязать волосы в две не очень аккуратные косички, а пока еще переоделась и совершила самое сложное в данный момент — застелить и перестелить гигантскую кровать. Люциус с утра пораньше уже отправился исследовать многочисленные коридоры школы, поэтому покидала она спальню для девочек последней и в полном одиночестве с тяжеленной школьной сумкой наперевес.       Общая гостиная Гриффиндора каждое утро благополучно превращалась в настоящий проходной двор, через который обособленными группками проскакивали студенты. Старшекурсники быстро, но нехотя, покидали уютную комнату, где привычно в камине потрескивал огонь, пятые курсы в этом году отличались особой нервозностью, впрочем, как и Перси, поэтому по всем углам то и дело слышалось их быстрое бормотание, а большинство, в том числе и слишком ленивые ученики начальных классов, доделывали невыполненную по неизвестным ранее причинам домашнюю работу.        Сентябрь быстро сменился октябрем, и с таким же контрастом поменялась за окном погода. Уже целых две недели за окном накрапывал мелкий дождик. А еще было ужасно грязно. Сборная Гриффиндора по квиддичу, когда возвращалась с частых тренировок, как и другие команды, становились главной мишенью для нападок Филча, у которого явно обострились признаки осенней депрессии. Он непрерывно кричал на учеников в коридорах и категорически отказывался пропускать тебя в замок, если на твоих ботинках обнаруживались малейшие комочки грязи.        А Миссис Норисс теперь казалась Миранде в два раза противней, потому что именно из-за нее она три часа натирала кубки в зале почета и выучила имена всех членов какого-то «Клуба Слизней». А на моющее средство, которое ей любезно и с о-о-чень дружелюбной улыбкой, ей предоставил Филч, у нее оказалась жуткая аллергия и вот уже неделю все ее запястья пестрят мелкими красными пятнышками. Видите ли, по какому-то неведомому правилу, которое Филч выдумал в то же мгновение, когда она только открыла рот, обычным «нелетающим» ученикам запрещено присутствовать на тренировках по квиддичу. Хотя на Слизерин это правило почему-то не распространялось. Радовало лишь то, что на следующий день взорвалось целых три навозных бомбы…        В Большом зале стоял просто невероятный гул, и в голове что-то подозрительно затрещало. Миранда, прикрыв глаза, пробиралась к своему столу. За преподавательским столом уже собрались все учителя, и одно-единственное место на краю правой половины, как всегда пустовало. По рассказам Фреда, Джорджа и Ли, оно принадлежало преподавателю прорицаний — профессору Трелони, что покидает свою башню только в том случае, когда закрывается ее «третье око», и простые смертные требуют пристального наблюдения с ее стороны.        Профессор Снегг о чем-то беседовал с Флитвиком, и судя по лицу зельевара, разговор был не очень приятным. Профессор Дамблдор величаво восседал на своем позолоченном троне, и время от времени обводил всех многочисленных собравшихся в зале внимательным взглядом чисто-голубых, как у младенца, глаз, которые светились таинственным голубым сиянием из-за стекол очков-половинок. Вид МакГонагалл как всегда выражал само спокойствие и невозмутимость. Остальные преподаватели были поглощены завтраком — сегодня подавали поджаренные тосты и яичницу с беконом. Все выглядело невероятно аппетитно, впрочем, как и всегда. Эльфы твердо исполняли свой долг.        На кухню Миранда вместе с близнецами и Ли ходила каждую неделю, а иногда и по несколько раз — когда появлялся любой мало-мальски значимый повод по мнению мальчишек, а Миранда не возражала, но все равно старалась сохранять голос здравого смысла. Джордан все-таки смог выиграть отборочные спортивных комментаторов, с успехом обойдя пуффендуйского зазнайку Дика Стенсбери — высокого семикурсника со внешностью ангела, но с самым отвратным характером. Потом Ли несколько дней приходили гневные послания от разозленных поклонниц Дика.       Да и Карта Мародеров еще ни разу не подвела отважную компанию. И почти всегда их, как верный страж и предмет обожания Поппи, сопровождал Мартин. Вилли же души не чаял в Миранде и теперь каждое утро вместо тыквенного сока ее бокал наполнялся чаем, что выглядело довольно странно. «Именно. Чай с мятой и парочка освежающих леденцов, вот что мне сейчас нужно» — осенило Миранду и она с утроенным рвением стала продираться к знакомым рыжим макушкам.       — Доброе утро, — пробурчала она, садясь между Кэти и Ли. Тот поприветствовал ее в ответ, а Фред, подняв голову от своей тарелки, произнес что-то вроде: «Фрифет, Крофка-Миранда». Джордж просто кивнул. Конечно, при таких активно движущихся челюстях и набитых ртах пытаться сказать что-то членораздельное было верхом неблагоразумия. Миранда сбросила с плеча сумку с книгами, которая с громким стуком упала на скамейку и придавила мантию Ли. Тот аккуратно сдвинул подозрительно наполненный школьный атрибут и с удивлением протянул:       — Что ты в ней таскаешь? У седьмого курса и то легче!       — А может, наша Миранда все-таки смогла пронести в Хогвартс хваленый магловский динамит и сегодня на уроке Снегга… — заговорщически начал Джордж, не дав ей ответить.       — У нас вообще-то сегодня нет зельеварения…       — Неважно. Тогда на уроке Бинса, — подхватил Фред. Мальчишки почему-то с большим энтузиазмом восприняли осведомленность девочки в военных делах, и в самых сладких их мечтах наверняка теперь присутствовал пункт «собрать самостоятельно хотя бы один взрывающийся снаряд».       — Вообще-то, план довольно неплох, — хмыкнула Миранда, намазывая джемом свою ладонь, — но в нем есть парочка ма-а-леньких погрешностей. Во-первых, динамита у меня не было и нет. Во-вторых, я не планирую и не планировала подрывать профессора Снегга, ну, а если вы забыли, профессор Бинс уже и так мертв, и истории магии у нас тоже сегодня нет. А в сумке у меня только учебники и дополнительное пособие по защите. Вот где-где, а на этом уроке можно заснуть…       — Да, у Бинса появился серьезный конкурент, — кивнул Джордж, — мы с Дредом и Джорданом на защите просто радуемся жизни. Он даже замечания делает таким голосом, будто…       — Будто испустит дух из своего дряхленького тельца, — закончил за брата Фред, и спародировав голос Миранды, попросил:       — И ради мерлиновых панталон, прекрати впустую расходовать джем, — он многозначительно посмотрел на ладонь девочки, которая представляла собой уже довольно пугающее зрелище.       — Ли, будь добр, передай мне салфетку, — ойкнув, попросила Миранда, и, получив прилежно сложенный тонкий белый квадратик, усиленно стала протирать плоды собственной рассеянности.       — А еще у тебя мантия неправильно завязана, — любезно подсказал Ли, на всякий случай подавая ей затем и всю салфетницу.       — И Бог мой, Миранда, ты сегодня в юбке! — чересчур громко воскликнул Джордж, когда наклонился поднять упавшую вилку, — что-то определенно не так…       Похоже, самым главным аргументом по мнению мальчишек, у которых округлились глаза, где заплясал такой же настойчивый огонек, потому что вопреки уговорам соседок по комнате и неодобрительным взглядам женской половины учительской состава Хогвартса, Миранда упорно не желала носить юбку. Хотя опять же, в тех правилах, что были ей известны, девочкам не запрещалось носить брюки. Объясняла свое упрямство она элементарным чувством комфорта, которое, по ее мнению, являлось более важным фактором, чем общепринятый стандарт.        Глубоко вздохнув, перевязав мантию и отправив в рот пару поджаренных ломтиков бекона, Миранда выдохнула:       — Просто не выспалась. И вообще, я же девочка, — последние слова она произнесла противным слащавым тоном, — еще голова раскалывается… Вопросы?        Мальчишки пожали плечами, очевидно найдя ее небольшой рассказ не таким уж увлекательным, как сначала ожидалось, и все четверо молча принялись за еду, изредка обмениваясь саркастическими замечаниями по поводу благоволения и готовностью Перси исполнять любые мало-мальски значимые поручения старост, и слизеринцев, что брезгливо морщили носы, когда около их стола проходили ученики других факультетов. Конечно, не все, но большая часть всецело оправдывала дурную репутацию Слизерина.       — Я уверен, — фыркнул напоследок Фред, заметив, что Миранда, помассировав виски уже, наверное, без малого двадцатый раз, забирает сумку и в компании Тины и Рейн собирается уходить на трансфигурацию, — если бы Перси сказали, что он может получить значок Старосты, если нырнет головой в унитаз, то он сделал бы это не задумываясь!        Миранда в ответ рассмеялась и последним, что она услышала, была реплика Ли, который «хотел бы на это посмотреть».

***

       Трансфигурация прошла из рук вон плохо, как показалось Миранде. Еще и профессор МакГонагалл пребывала в самом строгом расположении духа. Из-за ее периодических окриков и ярых требований сосредоточиться, что чаще всего относились к пуффендуйцам, которые благодаря такому повышенному вниманию терялись все больше, голова буквально стала распухать…       В конце концов профессор и сама заметила, что ее действия не приносят ожидаемого эффекта, а только усугубляют ситуацию, и просто уселась за свой письменный стол, открыв журнал и оставив учеников биться с выданными спичками без единых металлических признаков.        Когда время истекло, Миранда молча закинула в специальную коробочку, с которой полненькая девочка-пуффендуйка обходила класс, предмет своего труда. Ее спичка приобрела характерные требуемые признаки, но сквозь металл все равно предательски проглядывала основа, но во всяком случае, когда Миранда посмотрела на помощницу МакГонагалл, то поняла, что все не так уж и плохо. Губы у девочки с коробкой заметно подрагивали, а на самом дне коробки Миранда заметила нетронутую никакой магией спичку.        Отметившись в журнале профессора, девочка первой вылетела из кабинета. Если даже фирменный чай Вилли не помог, то одна надежда на свежий воздух с примесями непонятной крупы, которая за эти два часа заменила дождь. От слова «дождь» по спине пробежали мурашки.        Но и эти надежды рассыпались в пух и прах, едва компания и без того шумевших первокурсников прошла мимо открытой теплицы, где занимался второй курс. Оттуда раздавался просто невыносимый крик… Миранда застонала, а руки снова потянулись к болевым точкам.        Даже несмотря на то, что урок травологии сегодня был одним из самых интересных уроков, на которых Миранда когда-либо вообще была, она еле-еле находила в себе силы изображать заинтересованность на лице, когда профессор Стебль увлеченно рассказывала им об разновидностях аконита и его использовании. А потом выдала саженцы, которые надо было различить и посадить в разные горшки с надписями. Выполнять задание надо было в паре, и Миранде на этот раз «досталась» Барбара Лоулер — высокая девочка из Когтеврана с длинными блондинистыми волосами, большими прыщами и просто с незакрывающимся ртом.        Она болтала и болтала, болтала и болтала… И к середине урока Миранда поняла, что ей совершенно неинтересно, чем там занимаются старосты на астрономической башне, и насколько прекрасен Фред Уизли «из команды Гриффиндора! У него такие ямочки на щеках и еще…» Хотя судя по описанию, которое Барбара дала настолько подробно, заметив вялый интерес собеседницы, которая изредка кивала и вставляла «возможно» или «не думаю», что Миранда спросила себя стоит ли ей начинать бояться эту Лоулер, предметом воздыхания у когтевранки являлся все-таки Джордж.       Но Миранда решила не разочаровывать несчастную влюбленную (угораздило же), решив помечтать, что может быть сейчас откуда-то из-под земли выпрыгнет гигантский жук-убийца и проглотит трещащую Барбару. Сейчас она переключилась на обсуждения профессоров, и Миранда поняла, что если она еще раз произнесет, что от мантии то ли Флитвика, то ли Синистры, несет нашатырем, то в роли злостного убийцы будет выступать она сама…       — Домашнее задание — любая творческая работа, связанная с аконитом. Рисунок, рассказ, стихотворение, все что угодно! Творите, мои дорогие! — известила их профессор Стебль, и до ушей донесся с одной стороны бьющий по и без того тяжелой голове своим звоном, звук школьного колокола, но теперь Миранда не знала что хуже — слушать болтовню Барбары или в очередной раз издеваться над собственными висками.       — Было приятно познакомиться, пока! — выпалила Миранда, дождавшись пока профессор завершит обход и наградит их пару пятью очками для каждого факультета. Даже удивительно. Память Миранды вдруг услужливо стерла все содержания урока. Вместо них в ее голове сохранились рассуждения о том, кто же все-таки симпатичней из близнецов. Подумать только, неужели находятся люди, тратящие все свое свободное время на разглядывание мальчишек и поедание сладостей…        Но у Лоулер, похоже, были совершенно другие планы. Очевидно, ей настолько понравилось измываться над Мирандой и вымещать на ней свои воистину садистские наклонности, что она увязалась за ней до самого замка, но в одном из коридоров Миранда, вспоминая, что как-то в приюте видела на столе управляющей книгу «тысяча и одна пытка», которую изъяли у странной даже больше чем Миранда, и пугающей старшей воспитанницы Трейси, которая потом порезала себе вены, пробормотала, что ей нужно в туалет, надеясь что уж туда Барбара с ней не пойдет…        Та понимающе закивала и клятвенно пообещала, что подождет новую подружку в Большом зале. И Миранда поняла, что ей придется ходить голодной и с жуткой головной болью до самого ужина… Поэтому выдавив из себя улыбку, она направилась в сторону женского туалета на первом этаже и убедившись, выглянув из-за коридора, что Лоулер ушла, направилась прямиком в кабинет защиты. Профессор Гиббс, видимо, последовал общему здравомыслящему примеру, отправился на обед, поэтому почти все оставшееся время она просидела в гордом и таком прекрасном одиночестве, выполняя домашнее задание по травологии, решив нарисовать аконит на пергаменте в штрихах. Сделать это было довольно легко — у растения были большие лепестки и крупные составляющие, так что уже через сорок минут о травологии можно было забыть еще на три дня.        А потом после такого урока, от которого у нее едва не задымился мозг, началась Защита от Темных Искусств. На ней Миранда думала только о сегодняшнем сне.        Он застрял в голове, как будто у Миранды внутри находилась отдельная пластинка, где все до мельчайших подробностей было записано. Каждый раз, когда она, прокручивая эту пластинку в голове, все смешивалось и запутывалось еще сильней. И когда школьный колокол вновь зазвонил, девочка ясно поняла, что надо идти в Больничное крыло.       — Что у тебя? — спросила Мадам Помфри, главный и единственный врач Хогвартса.        Это была седовласая женщина средних лет с добрыми голубыми глазами, прямолинейным характером и высшей степенью профессионализма для занимаемой ею должностью. Она почти никогда не покидала Больничного крыла и очень неодобрительно относилась к близнецам и Ли, что в том году стали чуть ли не постоянными посетителями ее места работы. Как говорит Фред, тогда они были совсем еще зеленые…        Она чем-то напоминала Миранде профессора МакГонагалл, та же преданность своему дела и некая дружелюбная суровость, но мадам Помфри была что ли… более сострадательной и всегда с большим рвением ухаживала за немногочисленными пострадавшими. А еще она, по словам Джорджа, задавала мало вопросов, что играло некоторым авантюристам на руку. Особенно, если они пробовали запрещенные заклятия или зелья…       — У меня… голова болит и слабость… — объяснила девочка, выкручивая себе пальцы. — С утра.       — Ну-с, посмотрим… Ты ничего такого не ела? — обеспокоенно спросила мадам Помфри, заметив бледный цвет лица своей пациентки.       — Нет…        И медсестра приступила к каким-то сложным махинациям и действиям, что показались Миранде немного нелепыми и слишком заботливыми. Мадам Помфри повернула ее голову в разные стороны, заставила открыть рот и несколько раз оттянула девочке оба века. Потом всплеснула руками и сказала, что у нее совершенно нет совести.       — Ты выглядишь так, будто не спала и не ела несколько дней! — разгневанно выдала она. — Как так можно! Настолько безответственно относиться к своему же здоровью!       — Но я сплю и ем, — пожала плечами девочка.       — Ах, молодежь, — пробурчала мадам Помфри, роясь в кармане белоснежного передника. Еще на женщине красовалось закрытое длинное бордовое платье, напоминающее платья викторианской эпохи и старомодный чепец с кружевами… Кружева. Миранда содрогнулась. — Держи.        И она протянула девочке небольшую прозрачную баночку, в которой лежало несколько больших красных пилюль. Лекарства принимать, как и вообще лечиться, Миранда тоже не очень любила, потому что каждые осень, зиму и весну в приюте воспитанников пичкали отвратительными таблетками и рыбьим жиром, который миссис Спраут доставала непонятно откуда в неимоверных количествах, а потом обязательно вспыхивала какая-нибудь страшная инфекция и как по заказу, весь лазарет забивался до отвала.       — Рассосешь одну сейчас, вторую — сном. — строго проинструктировала ее Мадам Помфри. — И не смей съесть больше двух штук! Не хватало мне еще пациента с гиперактивностью.       — Спасибо, — кивнула Миранда, закидывая в рот одну пилюлю. Та оказалась не самой приятной, но голова через пару мгновений стала чуть легче. — Мне идти на урок? У нас полеты, — все-таки девочка лелеяла внутри надежду пропустить урок Мадам Трюк.       — Конечно же нет, — покачала головой медсестра, — а если ты свалишься с метлы? Что я скажу профессору Дамблдору? — она достала из передника смятый листок и ручку и мелкими кривыми буковками что-то там нацарапала.       — Иди или в спальню, или в библиотеку. Нечего шататься без дела! Если мадам Пинс будет спрашивать, покажешь ей это. Но из Хогвартса ни ногой!       — Ладно… — пожала плечами девочка, которой была не очень понятно, зачем объяснять настолько очевидные вещи, — До сви…        Она хотела попрощаться, но тут Мадам Помфри вскрикнула и уставилась на вход в больничное крыло. Миранда обернулась, и с удивлением обнаружила, что в крыло в сопровождении сердобольной подружки пришел старшекурсник с курчавыми черными волосами. Но вот незадача, вместо ушей у него почему-то были редиски. Мадам Помфри вновь всплеснула руками и поспешила на помощь несчастному. Девочка поняла, что ее присутствие здесь теперь точно лишнее и направилась к выходу, что одновременно являлся и входом. Поразмышляв, Миранда, закинув баночку с пилюлями в сумку, направилась в библиотеку. И правда. Нечего сидеть без дела. А все-таки хорошо, что ей не пришлось месить ногами грязь. Еще одной отработки ее кожа бы не пережила…

***

       Мадам Пинс, сухопарая пожилая женщина со скрипящей правой туфлей (и из всей пары на невысоком каблуке действительно скрипела только правая), с крайним подозрением отнеслась к появлению Миранды в библиотеке во время урока. По словам многих старшекурсников и кое-каких знакомых девочки, она, как и Филч не очень дружелюбно относится к студентам Хогвартса и если заметит, что на одной из книг, которые незыблемыми плотными рядами выстроились на огромных высоченных стеллажах, появилось пятнышко, помарка или ученик начертит что-то на полях, то юных волшебников всем скопом запишет в вандалы.        Поговаривали еще, что между ней и завхозом есть еще и «дела сердечные», но это уж Миранда считала совсем домыслом. Хотя, они ведь тоже люди…       — Хорошо. Бери книгу и садись на свободное место, — процедила Мадам Пинс, вдоль и поперек изучив послание Мадам Помфри, и придя к выводу, что ничего подозрительного в девочке с нет, а в сумке она все-таки не принесла что-либо опасного в ее книжное царство, позволила Миранде наконец что-нибудь взять.        По астрономии им задали эссе с привлечением дополнительных материалов, да и профессор Бинс вчера почему-то изменил привычному чтению глав в учебнике и наказал первокурсникам написать длиннющее сочинение на проверку. Кажется, там было что-то о создании Хогвартса и его основателях… В любом случае, ей было чем заняться, да и тишина в библиотеке, прерываемая иногда скрипом вездесущей туфли мадам Пинс, действовала не хуже данных пилюль.        Библиотекарь время от времени останавливалась прямо сзади Миранды, которая решила начать с истории магии, и грозно дышала ей в затылок, что ужасно отвлекало от дела и заставляло чувствовать себя настоящим преступником. Видимо, проверяла, не относится ли девочка к тем «безответственным лентяям» портящим сокровище в гладких упругих переплетах.        Время пролетело незаметно. Миранда не заметила, как рядом с ней появилась небольшая стопка свежеисписанного пергамента, который вкусно пах чернилами и приятно похрустывал, едва до него докасались. И когда наконец Мадам Пинс спустя тридцать попыток уличить ее в вандализме, со скептическим хмыканьем отошла к своему столу, Миранда поняла, что уже почти шесть часов вечера. И…       — О нет… — застонала она, видя, что в библиотеку входит никто иная, как Барбара Лоулер. Странно, именно ее девочка заметила из всей толпы остальных студентов, что принялись исполнять обязанности добросовестного ученика — делать домашние задания…        Миранда уже не знала, что лучше — получить констатацию собственного сумасшествия и от мадам Пинс или еще раз выслушивать все достоинства близнецов Уизли. Барбара, очевидно, нисколечки не расстроилась, что так и не дождалась ее в Большом зале и теперь с самым сосредоточенным и непринужденным выражением лица сканировала всю библиотеку. Интересно, а бывают люди со встроенным рентгеновским лучом? В эту минуту Миранда больше всего надеялась, что фантазии о роботах еще не вышли за пределы разума. А еще ей вдруг стало очень интересно, что вообще принесло Барбару в библиотеку. На ее месте она бы посетила сегодняшнюю тренировку сборной Гриффиндора по квиддичу, ведь именно там малыш Фредди или кто ей там нужен, сейчас разделывается с бладжерами…       Решив, что лучше уж подвергать сомнению свою адекватность, Миранда сгребла в охапку свитки, запихнула все в сумку и рывком бросилась за ближайший стеллаж. Как же хорошо, что она догадалась сесть спиной.        Теперь Миранда представляла собой настоящего разведчика с конспирацией шпиона. Аккуратно ступая и минуя стеллаж за стеллажом, девочка продвигалась все дальше и дальше в библиотеку, стараясь не сильно удаляться от выхода, надеясь выйти отсюда как можно скорее.       — От кого прячемся, Крошка-Миранда? — раздалось прямо над ухом, и Миранда подпрыгнула от неожиданности. За спиной у нее обнаружилась улыбающаяся компания состоящая из близнецов и Ли Джордана. В ярко-рыжих волосах Джорджа загадочно торчала какая-то ветка, а у Фреда на щеке зияла свежая царапина. В общем, из всех мальчишек только Джордан выглядел относительно неповрежденным. Видимо, быть спортивным комментатором было не так опасно, как загонщиками…       — Что вы здесь делаете? — прошептала она. — И давайте потише, пожалуйста, — мимо них кто-то прошел, а Миранде теперь везде представлялись розовые башмачки Лоулер с зелеными бантиками.       — А для чего же ходят в библиотеку? — пожал плечами Ли, — наверное, чтобы взять книги.       — В руках у вас книг нет, — хмыкнула Миранда.       — Браво твоей внимательности! Нам надо поговорить, — кивнул Джордж, — и не здесь. Но вовсе не о том, что ты пропустила нашу тренировку, — Миранда на этом моменте отвела глаза. Почему-то близнецы необыкновенно воодушевлялись, когда она сидела на трибунах.       — Так ты не ответила, — не унимался Фред. — Мы когда зашли сюда, страшно удивились! Ты сорвалась с места, будто перед тобой возник Филч! Не думаю, что ты поклонница шпионских игр, Крошка…       — Я же прошу, тише! Если кратко, то у меня появилась новая лучшая подруга, но я об этом не знаю, ясно? Кстати, откуда у тебя эта царапина? И о чем нам надо поговорить?       — Боевое ранение! — ответил за брата Джордж с невероятной гордостью. — Все бладжер! — и он вытряхнул веточку из шевелюры. — Я же сказал, не здесь… Эта нас в покое не оставит. Конечно, после того, как мы в том году сожгли заклинанием какой-то древний справочник… — очевидно, под «этой» подразумевалась мадам Пинс.       — Слушайте, пойдемте уже, — не выдержал Ли, поза которого представляла довольно болезненное зрелище. Проход между стеллажами и без того был узким, а Джордан оказался зажат между Фредом и этой громадиной. Библиотека быстро наполнялась, и наверное, шанс проскользнуть незаметно знатно увеличивался…        Миранда, заинтересованная такой огромной важностью еще не свершившегося разговора, кивнула. Гадая, о чем таком секретном могли говорить с ней мальчики, она на всякий случай встала прямо в центр живого треугольника и вздохнула с облегчением, когда двери библиотеки остались позади. В коридорах, как бы она не старалась расшевелить друзей, те упрямо молчали, а Джордж тоном Перси сообщил, что «мисс Уайт следует набраться терпения», и Миранда, снова вздохнув, согласно замолчала.       — Упырь! — сказал Фред, и все четверо проникли в полупустую Общую гостиную, единогласно направившись к камину. В одном из кресел, куда немедленно опустилась девочка, мирно дремал Люциус. Очевидно, у кота выдался довольно бурный день, и он даже не пошевелился, когда его взяли на руки. Тем лучше для дредов Ли.       — Итак, — начала Миранда, обуреваемая любопытством, что случалось с ней крайне редко. — Надеюсь, тема никак не связана с подрыванием Хогвартса.       — Вообще-то… — начал было Фред.       — Нет, — закончил Ли, опередив Джорджа. Сегодня Джордан почему-то находился не в самом хорошем настроении. А может он тоже познакомился с кем-то вроде Барбары Лоулер.       — Значит я уже отчасти спокойна, — улыбнулась девочка, почесывая спящего питомца за ушком. У Мартина дернулись передние лапы. — может, начнем пока сюда не пришел Перси и другие озабоченные общественным порядком личности? А то боюсь, у нас слишком таинственный вид…       — Ты, как всегда права, — щелкнул пальцами Джордж. — Есть догадки?       — Я не люблю тратить время на бессмысленные домыслы. Сомневаюсь, что Дред, Фордж Уизли и Ли Джордан придумали что-то такое, что было испытано до них…       — О, не стоит так льстить маленьким проказникам, — пропел Фред, — слушай внимательно, Крошка-Миранда…