Эти чёртовы глаза...

      — Можно вопрос? — чуть прищуренные глаза дали ясно понять, что отрицательный ответ собеседницу не устроит.       — Ну спрашивай.       — За что ты меня так ненавидишь?       Сказать, что я прифигела — значит ничего не сказать. Я тупо уставилась в её глаза, пытаясь понять — она издевается или реально не помнит? Как такое можно забыть?! Ладно, давай поговорим.       — Я не то чтобы тебя ненавижу, Шиён. Но пойми меня правильно, разговаривать с тобой и уж тем более беззаботно общаться, будто ничего не было, я не могу.       Шиён как-то странно на меня посмотрела, но я словно увидела, как шестерёнки в её мозгу начинали движение — она вспоминает. Через долгую минуту наконец проявились проблески осознания. Её глаза округлились, и всего на миг, но лицо Шиён обрело выражение, схожее с ужасом.       — Так это была ты.

      Flashback

      Пять лет назад

      — Шиён, — тихий голос прокрался сквозь завесу сна, приоткрывая защитный кокон. — Шиён, милая, пора вставать.       Голос принадлежал женщине сорока с небольшим лет. Почти незаметные складки морщин вокруг глаз ничуть не старили, а лишь подчеркивали её природную красоту.       Шиён лениво открыла глаза и улыбнулась уголками губ.       — Уже встаю, мам.       Женщина кивнула и с улыбкой вышла из комнаты. Шиён отбросила одеяло в сторону и медленно поднялась с кровати. Кинув взгляд на часы, что стояли на тумбочке, отправилась в ванную комнату. Завершив все водные процедуры, вернулась и, всё ещё зевая, вошла в гардеробную. Из сотни вещей Шиён выбрала белую блузу из атласной ткани и короткую чёрную юбку. Надев коллекционные чёрные туфли на невысоком каблуке, Шиён подхватила чёрную сумку и, выйдя из комнаты, спустилась вниз.       В столовой парил приятный аромат. Сегодня, кажется, на завтрак подавали воздушные блинчики с шоколадным соусом, но Шиён, решив пропустить завтрак, сразу направилась к входной двери.       — Шиён!       Повернув голову, Шиён увидела отца.       Снова не в духе. Снова чем-то недоволен.       — Шиён, милая, ты — дочь уважаемых родителей, — начал снисходительно он. — Мы с твоей матерью очень много работали, чтобы добиться того, что мы имеем сейчас. Так или иначе, важен не только труд, но и репутация. Прости, но ты своими выходками привлекаешь очень много внимания. Нехорошего внимания, Шиён. Я уже устал делать замечания по поводу твоего внешнего вида, а ведь это меньшее из всех твоих выходок. Подумай, что о нас скажет общественность? Что скажут в школе?       — Ни один преподаватель не рискнёт сделать мне замечание. Я не собираюсь соблюдать школьный устав — он меня не устраивает. У тебя всё?       Мужчина лишь разочарованно покачал головой и направился в столовую. Услышав хлопок дверью, он глубоко вздохнул и сел за стол.       — Нет, так больше не может продолжаться, Хёрин, я отчаиваюсь. Может, стоит возобновить встречи с психотерапевтом? Возможно, мы поспешили с выводами, и Шиён до сих пор не в порядке.       — Прошёл всего год с того происшествия, Удон. Длительные походы к психотерапевту могут плохо сказаться на нашей девочке. Она растёт. Дай ей время.       — Гм, может, ты и права. Я постараюсь поменьше ссориться с дочерью.       Женщина тепло улыбнулась и, привлекая внимание мужа к еде, сама приступила к завтраку.

***

      Шиён знобило. Вот уже третий раз она отпрашивается с урока и пулей выбегает из класса. Добегает до туалета и, открыв первую кабинку, сгибается в три погибели перед унитазом. И что, чёрт возьми, ей подмешали на этот раз? Зря она не поела дома, не пришлось бы идти в школьную столовую за треклятым сэндвичем.       Когда кончились мучения, она подошла к раковине и умылась холодной водой. Посмотрев на свое отражение в зеркале, сжала кулаки до побелевших костяшек. Сколько еще её будут мучить? Сколько еще испытаний для неё приготовлено? Родители думают, что она сходит с ума. Но ведь это не так! Изнутри душили слезы…       Но она не проронит ни капли. Не дождутся, твари.       Шаги Шиён отдавались гулким эхом в пустом коридоре. Впереди что-то мелькнуло и тут же исчезло. Шиён замерла. Насторожившись, она сунула руку в сумку, но уже через секунду в коридор вышла невысокая светловолосая девчушка, по виду на год-два младше Шиён. Она шла навстречу быстрым шагом, но остановилась подле Шиён и заметно смутилась.       — Здравствуй. Я в этой школе новенькая и пока плохо ориентируюсь, — она смущенно почесала за ухом, — не подскажешь, где здесь туалет?       Шиён уже собиралась указать рукой путь, но впереди снова мелькнула тень. А потом, уже не скрываясь, на свет вышел высокий мужчина. В чёрной кофте, штанах и берцах он выглядел внушительно, лицо прикрывал капюшон. Ещё секунда, и мужчина двинулся прямо на них.       Шиён, недолго думая, схватила опешившую девчонку за руку и потащила в противоположную от мужчины сторону. Запасная дверь на лестницу, вопреки обычаю, оказалась заперта. Шумно вздохнув и мельком глянув на девчонку, Шиён вновь полезла в сумку. Мужчина не торопился, словно кот, загнавший мышей в угол. Он знает, что деться им некуда.       Когда расстояние между «охотником» и «жертвой» стало катастрофически мало, Шиён вынула руку из сумки и вытянула в направлении мужчины. Справа кто-то вскрикнул. Шиён сильнее сжала руку девочки.       Неизвестный заметно напрягся и остановился — руку Шиён приятно оттягивала тяжесть пистолета. Палец автоматически лёг на спусковой крючок, но стрельба — крайняя мера, потому Шиён решила просто потянуть время. По мысленным расчётам звонок должен быть с минуту на минуту.       — Кто ты? — в ответ тишина. Шиён дёрнула пистолет и повторила: — Кто ты такой? Что тебе нужно? Отвечай!       Мужчина сделал осторожный шаг назад. Потом еще один. Затем, резко развернувшись, побежал к двери, ведущей на лестницу. Шиён выстрелила, не успев подумать. Пуля не попала в цель, но битое стекло, разлетевшееся на тысячи осколков, вывело из оцепенения. В классах поднялся шум, но, к счастью, выходить пока никто не спешил.       Шиён лихорадочно соображала. Нельзя, чтобы у неё обнаружили пистолет — это будет конец. Конец всему. Она посмотрела на девчонку, которая сидела на полу и испуганно вжималась в стенку. Что ж, у неё нет выбора. Нет.       Сунув пистолет в руку девчонки, она произнесла:       — Он травматический, тебе за это ничего не будет. Скажешь, что нашла его здесь и не знала, что он заряжен, поняла? Максимум, что тебе светит — выговор и разговор с родителями. Прости, но я не могу поступить иначе.       Светловолосая посмотрела на Шиён бешеными глазами и, кажется, попыталась что-то сказать. Со стороны улицы послышались серены, и Шиён, напоследок сжав руку девочки, рванула к лестнице. Чуть дальше по коридору дверь одного класса раскрылась, и из щели выглянула макушка преподавателя, но Шиён успела скрыться в лестничном пролёте.       Задыхаясь от быстрого спуска, Шиён обошла первый этаж и направилась в медицинский кабинет. Здесь никого не было, потому Шиён села на кушетку и, сжимая трясущиеся руки, принялась ждать.       Если девчонка припишет Шиён, ей никто не поверит, а подтвердить будет некому. Если Шиён всё же начнут задавать вопросы, она ответит, что всё время до звонка была в медкабинете, а учителя подтвердят её состояние. О камерах беспокоиться не приходится — при каждом нападении они чудесным образом отключаются.       Об этом было неприятно рассуждать, но она не могла поступить иначе. Когда-нибудь, если Шиён вновь встретит эту девушку, она обязательно ей всё объяснит и извинится. Обязательно.

      End of flashback