Ветка поцелуев

      — Меня не волнуют традиции, если ты попытаешься заставить меня поцеловаться под омелой, я ударю тебя, — совершенно спокойно, но с раздражением на лице заявил Хэ Сюань, наотрез отказавшись украшать дом омелой.       Дело было за неделю до Рождества, и Ши Цинсюань пришёл в неописуемое возмущение от того, что ему снова так бездарно отказали в такой милой вещи. Цинсюань потратил несколько дней на изумительную поделку (своими руками) из омелы, остролиста и чайных свечей, а по итогу что? Всё как всегда. Хэ Сюань выразил нежелание заниматься подобными вещами даже в самый волшебный день в году и беззаботно уставился в свой телефон, делая вид, что совершенно не слышит ворчания своего парня. Конечно, Ши Цинсюань не мог оставить всё это просто так, на произвол судьбы.       Пришлось придумывать сложную стратегию и прибегнуть к разработке более интересного меню на праздничный стол, чем планировалось изначально. Всё исключительно ради того, чтобы задобрить вечно мрачную мордашку Хэ Сюаня и затащить его под омелу.       Первоначально Цинсюань думал о том, чтобы обратиться за помощью к Се Ляню, но так же быстро отсеял эту мысль, вспомнив палитру серо-зелёных оттенков на лице Хэ-сюна после стряпни Се Ляня. Конечно, к другу можно было обратиться с уймой других вопросов, но не зацепить в разговоре еду было крайне сложно, тем более в преддверии праздника. К тому же Се Лянь упоминал о том, что они вместе с Хуа Ченом собирались провести Рождество где-то в укромном местечке в горах. Следовательно, дозвониться до кого-либо из них стало бы тем ещё квестом, к которому Ши Цинсюань морально готов не был.       Вторая идея относительно проработки плана «поцелуй его под омелой на Рождество» пришла ему посреди ночи. Да так, что он подскочил как ошпаренный кипятком и чуть не скинул с кровати сладко сопящего Хэ Сюаня. Конечно, разбудить его таким образом не получилось. И не получалось никогда в принципе. Посему Цинсюань спокойно отправился на кухню и, вооружившись всемогущим интернетом, передником и лопаткой, занялся приготовлением сахарного печенья. Посреди ночи.       Наспех заколол волосы палочкой для еды, повязал передник поверх широкой чёрной рубашки с закатанными рукавами и подался, так сказать, в кондитерский путь. Печенье он не пёк ровным счётом никогда. Обычно Цинсюань, возжелав чего-то подобного, отправлялся в пекарню неподалёку от дома и заказывал имбирные пряники, заварные пирожные и несколько видов пирогов для Хэ Сюаня. Сейчас же молодой человек так преисполнился желанием поцеловаться с любимым под веткой омелы на Рождество, что был готов пойти на любой, даже самый отчаянный поступок.       Конечно, ситуация слегка абсурдная. Зачем так желать поцеловаться под омелой, если можно поцеловаться где угодно, сколько угодно и как угодно? В щёчку, в лоб, по-французски или вообще извратиться до безобразия! На самом деле Хэ Сюань высказался точно так же, чем раздосадовал Ши Цинсюаня ещё больше. В тот раз Цинсюань не стал возражать и как-то продолжать эту беседу, лишь вяло покивал головой и, скрутившись в клубок, отвернулся от него и до самого утра не поворачивался. Ши Цинсюань загорелся этой идеей так сильно, что все другие поцелуи казались ему серыми по сравнению с тем, который может произойти под кропотливо сделанным украшением.       У него проскакивала мысль, что заставлять Хэ Сюаня делать это против его воли было тоже неправильно с его стороны, но Хэ Сюань хоть и высказался против, никаких радикальных мер не принял. Тем самым дал Ши Цинсюаню зелёный свет, и теперь он замешивал тесто глубокой ночью, немного пританцовывая под «Jingle Bells».       Вытягивая лопатку из густой смеси нежного кремового цвета, Ши Цинсюань легонько смахнул капельку с лопатки и попробовал тесто на вкус. Раскатав сладкий комочек по языку, молодой человек бросил озадаченный взгляд на сахарницу и быстро сделал вывод, что сладости этому тесту явно недостаёт. Всыпав ещё пару ложек, Цинсюань старательно всё перемешал и решился повторить пробу.       Снова мазнув пальцем по лопатке, он потянул его ко рту, но тут его тонкое запястье перехватила сильная рука и палец накрыли чужие тёплые губы. Горячий язык прошёлся по кончику пальца, слизав каплю теста, но чужой рот так и не отстранился от бледной руки, сильно пропахшей ванилином. Цинсюань неловко вытащил из уха наушник и уставился глазами по монете на сонного и лохматого Хэ Сюаня, который, прикрыв глаза, оставил несколько поцелуев на нежной коже.       — Ты почему не спишь? — медленно ощущая трепетный прилив в груди, Цинсюань не одёргивал руку.       — У меня к тебе тот же вопрос, — Хэ Сюань поднял тёмные глаза на молодого человека и немного вскинул брови. Ши Цинсюань смутился, обращая свой взор на миску с тестом, противень и разогревающуюся духовку.       — Я экспериментирую.       — Сейчас два часа ночи.       — Гениальные идеи не могут ждать до утра! — серьёзно заявил Цинсюань, укладывая на противень милые металлические формочки для печенья.       Хэ Сюань выпрямился, провёл ладонью по растрёпанным волосам и, тяжело вздохнув, пристроился рядом, молча наблюдая за кропотливой работой парня. Цинсюань возражать не стал, хотя чувствовал невыносимое смущение от того, что его застукали за этим делом. Чувство было сродни тому, если бы его выставили голым на улицу. Не то чтобы он потерял лицо в этот момент, но всё-таки было бы некомфортно.       Ши Цинсюань осторожно переложил порцию теста в формочку в виде рыбки, расправил лопаткой комочек по всему пространству формочки и потянулся за пакетиком с шоколадными шариками. Накинув пару штук на печенье, он занялся следующими. Хэ Сюань с совершенно невозмутимым видом добавил шоколадных шариков, почти закрыв всю поверхность печенья.       — Сто-ой! — протянул Ши Цинсюань, легко хлопая парня по рукам.       — Почему? — вопросы Хэ Сюаня были такими простыми, что Ши Цинсюань иногда давался диву, как вообще этот человек выживал в современном мире.       — На другие не останется, — всё же пояснил молодой человек, поскольку к этим «простым» вопросам он привык.       — А разве больше нечего добавить? — одна бровь снова дёрнулась вверх.       Ши Цинсюань промолчал и подставил ближе пакетик с цукатами, орешками и кокосовой стружкой. Откуда он это всё достал посреди ночи? Хороший вопрос. Ответа на него, пожалуй, не будет.       — Я хотел… А-а-ах, ладно, — молодой человек громко вздохнул, когда несколько шоколадных шариков Хэ Сюань закинул себе в рот.       Ши Цинсюань заканчивал уже, наверное, десятую печеньку, когда до сего момента стоящий в стороне Хэ Сюань соизволил проявить инициативу и как-то помочь. Конечно, его помощь в этом деле была чисто символической: смахнуть капающее тесто с края миски, подать украшения, потрогать Цинсюаня за бока, пока они передвигались по небольшой кухне. От прикосновений молодой человек покрывался мурашками, но старался держать себя в руках и заниматься делом, которое крепко засело ему в голову.       Когда противень отправился в духовку, Ши Цинсюань, с широкой улыбкой рассмотрев получившиеся творения, обернулся к своему парню и улыбнулся ещё шире, буквально ослепляя его своим счастьем.       — Хэ-сюн, что бы ты хотел получить на Рождество? — беззаботно поинтересовался молодой человек, рассматривая шоколадные разводы на мраморной поверхности стола.       Хэ Сюань лишь покачал головой.       — Что, правда ничего не хочешь? Так же не бывает! — Ши Цинсюань снова был то ли шокирован, то ли просто-напросто возмущён таким поведением.       Хэ Сюань немного потянулся, сладко зевнул и, небрежно вытянув руку, подхватил Ши Цинсюаня за запястье. Лёгким рывком он притянул парня к себе и обвёл руку вокруг его талии, прижимая пропахшее сладостью тело к себе поближе. Парень в чёрной рубашке хихикнул, положил руку на крепкое плечо и поднял лучистые глаза вверх, рассматривая спокойное и всё ещё немного сонное лицо.       — Зачем вообще дарить подарки? — он вновь покачал головой.       — А зачем валяться в кровати с утра? Кушать вкусную еду? Заниматься любимым делом? Не спрашивай глупости! — Ши Цинсюань рассмеялся и похлопал его по плечу. — Всё это нужно для счастливой жизни. Что тебе для этого нужно?       Хэ Сюань ему не ответил, а только ткнулся носом в волосы, заколотые палочкой для еды. Глубоко вдохнул сладкий аромат ванилина, которым Ши Цинсюань пропитался буквально полностью; смял свою же рубашку на нём и обнял парня обеими руками.       — Ты.       Ши Цинсюань легко вздрогнул, но тут же тепло заулыбался, обнимая Хэ Сюаня за шею. Он приподнял голову и накрыл его губы своими, немного улыбаясь от шоколадного привкуса. Хэ Сюань ни секунды не сопротивлялся. Он мягко обвёл линии лопаток широкими ладонями, погладил стройные бока и сложил руки на упругих ягодицах, еле-еле прикрытых рубашкой. Цинсюань почти непроизвольно сжал тонкими пальцами воротник его футболки и громко выдохнул от ласковых прикосновений.       Мягкие тёплые губы скользнули по шее, и Ши Цинсюань засмеялся от щекотки, зажмурился и потёрся щекой о Хэ Сюаня. Кажется, в этот момент он услышал тихий смешок от вечно мрачного и безэмоционального парня, и внутри всё заклокотало, перевернулось, раскрутилось и разлетелось ударной волной тепла и трепета до кончиков волос.       — Хэ-сюн, а если я тебя попрошу, то ты сделаешь мне подарок? — перебирая чёрные пряди, невзначай задал вопрос Цинсюань, зашёл, так сказать, издалека.       «Мгм» донеслось до его ушей, пока Хэ Сюань старательно покрывал нежную шею лёгкими сонными поцелуями. Из духовки приятно запахло выпечкой.       — Ты сделаешь всё, что я попрошу? — не унимался Цинсюань, накручивая на пальцы его волосы.       — Мгм.       Наверное, это было «да». Скорее всего. Иначе и быть не могло, правильно? Конечно. Ши Цинсюань воодушевился и, снова заискрив улыбкой, чуть попятился назад и наградил Хэ Сюаня несколькими быстрыми поцелуями, а после поспешил к духовке, которая издала громкий щелчок.       Хватая мягкие прихватки, молодой человек аккуратно достал из духовки готовые маленькие печенья и мрачно на них уставился. Не то чтобы это походило на убойные вещи, которые мог приготовить Се Лянь, но всё же… Шоколада стоило добавить значительно меньше, а с кокосовой стружкой вовсе не баловаться. Пахло вполне себе съедобно и даже приятно, но выглядело под стать фразе «первый блин комом». Непрезентабельно, но жить можно.       Охладив пару штук, Ши Цинюсань первым делом отломал кусочек и сунул его в рот Хэ Сюаню, который, кажется, был готов уснуть (или он только притворялся) стоя у кухонной тумбы, но старательно ждал, пока парень закончит со своей полуночной затеей.       — Ну как? — Ши Цинсюань вдруг весь напрягся. А если ему не понравится? А если мало или много сахара? А если он сломает зубы об эту печеньку?!       Хэ Сюань как всегда непонятно глянул на своего парня, пожевал-пожевал, снова покачал головой. Цинсюань облился холодным потом.       — Нормально.       Цинсюань облегчённо вздохнул. Нормально значит не плохо, не убойно, не смертельно. Значит, можно повторить для приобретения опыта!       — Будешь ещё? — выкладывая печенье на тарелку, поинтересовался молодой человек, полностью сосредоточив внимание на занятии.       Сильные руки обвили его талию, и в плечо ткнулся острый подбородок. Хэ Сюань снова с удовольствием вдохнул сладкий запах и потёрся так сонно и вяло о его плечо, что Цинсюань обомлел от этой внезапной нежности, одолевшей Хэ Сюаня этой ночью.       — Пойдём спать.       Он отказался от еды? Просит пойти спать? Ши Цинсюань отложил кондитерские щипцы и обернулся к Хэ Сюаню лицом, не вырываясь из его рук.       — Ты точно не хочешь? — молодой человек хлопал глазами, рассматривая красивое лицо напротив. Тот мотнул головой, мол, точно.       Ши Цинсюань улыбнулся, и хотел было закончить с печеньями, но Хэ Сюань не собирался его отпускать, а теперь, когда тот повернулся, и подавно давать Цинсюаню двигаться. Подавшись вперёд, Хэ Сюань захватил приоткрытый рот и атаковал Цинсюаня напористыми поцелуями, не дав тому и шанса к отступлению. Молодой человек с палочкой в волосах ухватился за сильные предплечья и первое время проявлял безрезультатные потуги по побегу из этих цепких объятий. Но у него не получилось. Никогда не получалось.       Широкие ладони резко опустились на стройные бёдра и рывком подхватив парня, Хэ Сюань потянул его в спальню. Ши Цинсюань свёл ноги крестом на его талии и, хохоча сквозь поцелуй, постепенно тянул чужую футболку вверх, собираясь вовсе от неё избавиться.       — Я понял тебя, Хэ-сюн, — ехидно улыбался и блуждал руками по любимому телу. — Я вкуснее любого печенья, да?       Хэ Сюань ему ничего не сказал. Но Цинсюань запросто раскусил его.       Он вкуснее любого печенья.

***

      Лёгкий морозец приятно щипал щёки. Ши Цинсюань кутался в мягкий шарф и с искрящимися глазами следовал домой, держа в руках приличных размеров коробку с ёлочными игрушками, имбирными пряниками, лентами, бусами и гирляндами. К украшению дома и ели он подошёл ответственно и подтолкнул Хэ Сюаня к тому же, поэтому его молчаливый бойфренд весь день только и занимался тем, что развешивал в доме мишуру, гирлянды, расставлял свечи и упаковывал подарки. У Хэ Сюаня, по большому счёту, просто не было выбора. Ему всё равно не удалось бы убежать от этого сияющего улыбкой бедствия, обвешанного дождиком и обсыпанного блёстками. Если Ши Цинсюань хотел чего-то достаточно сильно, он это делал, и никакая сила в мире не могла его остановить. Даже Хэ-сюн!       Пушистые снежинки плясали в тёмном небе. Вокруг сияли золотом огоньки, еловые ветки и алые елочные игрушки то тут, то там украшали фасады магазинов, пекарен и кинотеатров. На витринах светились цветные фонарики и широко улыбались плюшевые снеговики. Люди в костюмах Санты собирались поблизости огромной ели на площадке перед торговыми центрами и забавляли детей. В воздухе сильно пахло выпечкой, морозом и наступающим волшебством.       Цинсюань перебежал дорогу, удержал равновесие на раскатанной ледяной дорожке и, притормозив на минутку, кинул взгляд в сторону одного из соседских домов. Венок из остролиста украшал дверь, свечи на батарейках ярко горели, освещая мягким светом острые листы падуба. Во дворике двое детей катали снежные шары для снеговика, а отец семейства стоял поодаль, закутавшись в шарф и пил что-то горячее. Губы Цинсюаня тронула мягкая улыбка. Атмосфера вокруг казалась ему какой-то нереальной, переполненной чем-то необыкновенным, со вкусом горячего шоколада и…       Сейчас ему определённо не хватало привкуса шоколада на губах.       Поприветствовав двух соседок, шествующих за руку ему навстречу, молодой человек обменялся с ними любезностями, пожелал счастливого праздника и расплылся в благодарностях, когда одна из девушек вручила ему парочку полосатых конфеток. Чтобы не выставить себя в плохом свете, Цинсюань угостил их имбирными пряниками в форме человечков.       — Счастливого Рождества! — повторилась одна из девушек, широко улыбаясь. — Не забудь угостить своего парня!       Ши Цинсюань неловко кивнул и отправился домой. Ему было приятно, что люди совершенно спокойно относились к ним, но такая искренность со стороны этой девушки вызвала лёгкую неловкость. Он на секунду почувствовал себя ребёнком, которого впервые похвалили или вроде того.       У собственного дома молодой человек остановился и заглянул в окно, старательно увешанное жёлтой гирляндой и украшенное снежинками. В доме мелькала тёмная фигура в красном колпачке с белым пушистым помпоном. Это зрелище не могло не радовать глаз! Цинсюань посмеялся и пошёл по дорожке к крыльцу. Отряхнул ноги от снега и глянул на дверь. У них также появился венок, сплетённый из ветвей падуба с шишками, алыми ягодками остролиста и старательно обсыпанный блёстками.       — Я дома!       Тело окутало приятное тепло, и Ши Цинсюань слегка задрожал от контраста. У него замёрзли руки и лицо, пока он добирался до дома. Лицо сильно покраснело, а деревянные пальцы отказывались слушаться. Опустив коробку на пуф, Цинсюань еле-еле как справился с молнией куртки и шнурками.       Прыгая на одной ноге, поскольку вторая немного онемела от холода, молодой человек прошёл в гостиную с коробкой в руках.       Хэ Сюань расправлял пушистые ветки искусственной сосны и делал это с таким серьёзным видом, будто важнее этой работы в его жизни ничего больше и не было! Цинсюань вновь улыбнулся и быстро осмотрел комнату. Гирлянды украшали стены и окна, мишура и ленточки отлично подошли к шторам и люстре, а вокруг коллекции снежных шаров мягко горели чайные свечи. На чайном столике стояла корзина с мандаринами, пара оранжевых фруктов укатились в разные стороны и, поблескивая, лежали на тёмном столе, также щедро присыпанном блёстками. Стол был засыпан случайно, но выглядело красиво, поэтому убирать не стали.       — Хэ-сюн, эту игрушку лучше повесить вот сюда! — командовал Ши Цинсюань, держа коробку с вещицами. Хэ Сюань же исполнял всю работу.       — Какая разница? — он не был раздражён, но такое рвение явно вызывало у Хэ Сюаня некоторую толику негодования.       — Так она смотрится лучше!       В ответ Хэ Сюань лишь вздохнул. И повесил игрушку туда, куда сказал Ши Цинсюань.       — Вот так гораздо лучше! — молодой человек просиял в улыбке и достал из коробки имбирные пряники. Несколько штук он отправил на сосну, один протянул Хэ Сюаню и один взял себе.       Отойдя от рождественского дерева ненамного, оба взглянули на него: Хэ Сюань совершенно беспристрастно, Ши Цинсюань с воодушевлением.       — Мне нравится! — сообщил Цинсюань, откусывая кусочек пряника.       — Мне тоже, — буркнул Хэ Сюань, развязывая ленточку на упаковке пряника.             Плеснув в бокал шампанского, Ши Цинсюань довольно пристроился рядом с Хэ Сюанем, который с невозмутимым лицом поедал уже энную мандаринку.       — Хэ-сюн! — укладывая подбородок ему на плечо. — Ты же сделаешь для меня всё?       Хэ Сюань глянул на парня рядом, вскинул бровь и закинул ещё одну дольку фрукта в рот. Как всегда было не очень-то понятно, что именно он хотел этим всем сказать.       — Ты сказал, что сделаешь! — продолжал Ши Цинсюань.       — Чего ты хочешь? — своим привычным холодным тоном бросил Хэ Сюань, притягивая к себе ещё одну мандаринку.       — Поцелуемся под омелой?       — О боже, — Хэ Сюань закатил глаза.       — Хэ-э-э-сюн! — завопил Ши Цинсюань, вцепившись в плечо парня цепкими пальчиками. — Ты обещал мне!       — Я такого не говорил!       — Ну разочек!       — Я же сказал тебе в прошлый раз, — Хэ Сюань снова закатил глаза. — Если будешь пытаться заставить меня — я тебя ударю.       Ши Цинюсань хохотнул и, быстро отставив бокал на столик, вскочил с места. Таким образом он чудом не получил ладонью под зад.       — Сначала догони меня! — Ши Цинсюань показал язык и, довольный собой, отошёл ненамного от дивана.       Хэ Сюань провокации жуть как не любил. Ему, конечно, было бы точно слишком лень заниматься подобными вещами, но такая ехидная мордашка Цинсюаня не могла оставить равнодушным даже его!       Поэтому Хэ Сюань поднялся, размялся и, перешагнув через упавшую на пол подушку, быстрым шагом отправился ловить Цинсюаня. Конечно, последний не собирался отдаваться в его руки просто так, поэтому, задорно хохоча, носился кругами по комнате, вздымая в воздух лёгкие ленточки и остатки блёсток. Его щёки слегка заалели от тепла и выпитого алкоголя, а голос сделался более звонким, смех заливистым.       Перебравшись ближе к окну, Ши Цинсюань притормозил и не успел оглянуться, как сильные руки схватили его за талию.       — О не-е-ет! — театрально завопил Цинсюань, упираясь затылком Хэ Сюаню в плечо. — Что же ты будешь теперь со мной делать?       — Наказывать, — спокойно отозвался Хэ Сюань, щипая парня за бока.       Ши Цинсюань снова залился смехом и ловко перевернулся к Хэ Сюаню лицом, завёл одну руку ему за шею и, приподнявшись на носочки, поцеловал своего захватчика. Хэ Сюань в отместку за догонялки куснул Цинсюаня за губу, но быстро сменил негодование на милость. Игристый вкус шампанского смешался с кислинкой мандарина. Они сминали влажные губы друг друга, языки плавно соприкасались, отчего внутри нарастало приятное лёгкое чувство. Теплота от прикосновений растекалась по телу так же быстро, как и выпитый алкоголь. Мягкий свет огоньков падал на две фигуры и окружал их волшебным ореолом, отчего их жаркий поцелуй казался не обычным, а полным некой невероятной энергии.       За окном загрохотал фейерверк. Пушистые хлопья снега кружили в вальсе, морозные узоры покрывали окна.       У Ши Цинсюаня засаднили губы от долгого и сильного поцелуя, слегка занемели пальцы. Нежно целуя уголки губ Цинсюаня, Хэ Сюань соприкоснулся с ним лбом. Ши Цинсюань мягко заулыбался и, переполненным чувством безграничного счастья, слегка отстранился и приподнял голову. Хэ Сюань, немного удивлённый, повторил его жест.       Над их головами висело то самое украшение из омелы, над которым так старался Ши Цинсюань. Зачинщик этой потасовки хохотнул и мазнул мягким поцелуем щёку Хэ Сюаня.       — Счастливого Рождества! — сказал он, обнимая парня и укладывая голову ему на плечи.       Он всё-таки затянул Хэ Сюаня под омелу. И теперь был до дрожи в коленках счастлив.       — Ты меня обдурил.       — Ничуть! — Цинсюань заглянул Хэ Сюаню в глаза. — Ты сам повесил эту штуку! Я тут вовсе ни при чём.       Теперь всё встало на свои места. Занявшись украшением дома, Хэ Сюань даже не обратил внимания, что и омеле он тоже нашёл местечко. И сам же попал под неё. Осознав свой проступок, Хэ Сюань закрыл глаза и хотел бы ударить себя по лицу, если бы сильнее он не хотел обнимать шумное и улыбчивое бедствие.       — Неужели ты не счастлив, Хэ-сюн? — Ши Цинсюань обеспокоился. Ему вдруг стало не по себе от того, что он сделал.       Хэ Сюань промолчал, и только спустя время его покрасневшие после поцелуя губы немного растянулись в улыбке.       Этого хватило, чтобы понять все его чувства.       Традиция, которая казалась ему идиотской, всё-таки была соблюдена. И Хэ Сюань вовсе не жалел, что его так бездарно затащили под ветку поцелуев.       — Счастлив, — почти шепотом отозвался Хэ Сюань. — Спасибо.       Ши Цинсюань, вновь задорно хохотнув, чмокнул пару раз его в губы.       — Люблю тебя, Хэ-сюн.       Получив в ответ слабую, но крайне искреннюю для этого человека улыбку, Ши Цинсюань закрыл глаза и потёрся носом о его нос.       Снег в небесах кружился. Сверкали фейерверки. Сладкая выпечка, сделанная посреди ночи, заполняла сильным ванильным ароматом весь дом.       Счастье оказалось таким близким, спрятанным в простых вещах. Таких, как ветка поцелуев.