Свет и Тень

      Он увидел её лежащей на земле с открытыми глазами, но совершенно явно мёртвой.       Вокруг были лишь серые скалы: ни зелени, ни ровной земли… Острые скалы и каменистые осыпи, чуть припорошенные снегом да постоянный, ледяной и пронизывающий ветер, шум моря — совсем рядом, за ближайшей каменной грядой да запах огромного водного простора, и над всем этим — надрывные крики чаек.       Путница лежала, раскинув в стороны руки, глядя невидящим взглядом в серое с просинью небо. Правая рука её всё ещё сжимала рукоять меча. Второй клинок валялся рядом невдалеке. А в левом боку торчал арбалетный болт… Алая кровь обагрила серые камни и укрывающий их снег, и тонкая струйка её вытекала из слегка приоткрытых губ девушки.       Альк замер на месте, не в силах оторвать от неё взгляд. А в голове у него поселилась пустота — словно его и не было никогда, дара этого!.. А раз дара нет, значит и спасти её он не сможет.       Кто-то то подошёл к нему, тронул за плечо.       — Ей уже не поможешь, — произнёс чей-то до боли знакомый голос, — ты должен её отпустить…       Альк начал оборачиваться… и проснулся. В холодном поту. Просыпаясь, он вздрогнул, да наверное, слишком сильно, потому что прижавшаяся к нему во сне девушка тоже мгновенно подскочила и подняла голову.       — Что такое? — шёпотом спросила она.       — Ничего… плохой сон приснился. Спи, Рысь, — не сориентировавшись, ответил Альк, тяжело дыша. А в следующую щепку осознание ошибки в пух и прах разбило остатки сна! — Прости, Марина, мне приснилось… — попытался он оправдаться.       — Да ничего, — совершенно спокойно отозвалась девушка. Однако, тут же отодвинулась от него. — Рысь — это твоя жена? Ты не впервые произносишь это имя.       Готовый провалиться сквозь землю, Альк ответил:       — Нет. — Помолчал, подбирая слова. — Она мне не жена. Просто давняя знакомая.       — Настолько давняя, что у неё даже есть от тебя сын?       Альк вздохнул.       — Откуда ты всё это знаешь? — спросил он. Почему-то его тоже больше не тянуло снова обнять девушку.       — Ты сам сказал, — просто ответила Марина.       — В бреду, что ли?       — Ну да… Но не только. Вчера, например, ты несколько раз назвал меня её именем и даже не заметил этого, — слегка укоризненно произнесла Марина.       Альк молчал, не представляя, что на это можно ответить, но при этом угрызений совести не было у него и в помине. А вот пугающе реальный сон уходить из памяти никак не желал: подробности отпечатались в мозгу так отчётливо, словно только что был там, ощущал на щеках солёный ветер, слышал чаек, своими глазами видел Рыску мёртвой. Даже кровью пахло, когда он склонился над ней! И хотя дар подсказывал ему, что путница на самом деле жива, в душе снова поселилась тревога за неё.       Сны видунам просто так не снятся: обычно они являются подсказкой, следовательно, если это ещё и не случилось, то вполне может произойти, возможно, и нескоро, но может, с очень большой вероятностью!       А значит, он правильно решил: ему пора домой, и как можно скорее.       Но как теперь быть с Мариной? После близости с девушкой отношение к ней у него слегка изменилось: он по-прежнему считал её вполне достойной себя, но забирать с собой?.. Нет, он этого больше не хотел. Вернее, оказалось, что он никогда этого не хотел: просто одно время считал так, то ли на эмоциях, то ли как раз таки наоборот, взвесив все «за» и «против» и придя к выводу, что лучшей партии ему не найти. И хотя к разряду случайных причислить Марину по-прежнему было нельзя, то, что он испытывал к ней теперь, не стоило считать началом любви. Скорее, это была благодарность, желание общаться с этим человеком и дальше, что угодно… Но нежности и страсти, как это было когда-то с Рыской, больше не было. Хорошо, что он вчера не стал торопиться и предлагать ей поехать с ним: было бы очень неудобно сейчас, и скорее всего, пришлось бы выполнять обещание.       И всё же он спросил её об этом:       — Скажи: ты хотела бы быть со мной?       — В качестве кого? — спокойно спросила Марина.       — Моей женщины.       Она ответила не сразу, но снова спокойно и как-то задумчиво.       — Не знаю… Может да, а может, и нет. Я так и не смогла этого решить. — девушка ещё немного помолчала. — Ты мне, конечно, очень понравился. Я таких раньше не встречала. С тобой хорошо: и в постели, и вообще… Ты настоящий мужчина, за таким, наверное, как за каменной стеной, но… Слишком властный. Я бы вряд ли с тобой ужилась. К тому же…       — Что? — переспросил Альк.       — Твоё сердце занято. Так нельзя, — с лёгкой горечью произнесла она наконец.       Он усмехнулся.       — Ты хоть знаешь, о чём говоришь?       — Конечно, знаю: у тебя есть любимая. И ты думаешь о ней. Всегда. — произнесла она безжалостно и однозначно.       — Мы давно расстались, — всё же со вздохом возразил Альк. Конечно, может, Марина ему и не пара, но и Рыска тоже давно уже не ждёт. Да и далеко она… А эта — совсем рядом!       Альк протянул руку, дотронулся до девушки в темноте и вдруг почувствовал её холодность. Она лежала на спине, заложив руки за голову. Словно мраморная статуя… По крайней мере, к нежности и ласке точно не расположена.       — А сыну вашему сколько лет? — зачем-то спросила Марина.       — Двенадцать.— Значит, можно предположить, что вы с ней знакомы уже тринадцать лет. И, раз ты о ней всё ещё думаешь, значит, расстались совсем недавно.       — Три года назад, вообще-то… Да и не были вместе толком никогда.       — Это не срок, — возразила девушка. — За это время только остыть от ссоры успеваешь.       — Да мы и не ссорились… — вздохнул Альк, словно только что сам осознав это, — просто нам… в очередной раз оказалось не по пути.       Марина рассмеялась, тихо, тепло.       — Какая разница, ссорились — не ссорились, расстались — не расстались?.. Ты любишь её до сих пор, — уверенно заключила она.       — Да с чего ты это взяла? — спросил Альк с лёгким раздражением: Марина, казалось, видела его насквозь, да, к тому же, правильно оценивала произошедшее в их с Рыской жизни, — правильнее, чем они сами.       — С того, что ты вспомнил о ней, как только тебе стало плохо. Это ведь что-то значит?       Белокосый тоже вытянулся, заложив руки за голову и глядя в потолок.       — Да ничего это уже не значит. Так, воспоминание — не более…       — Расскажи мне о ней, — неожиданно попросила Марина.       — Зачем тебе это? — не понял Альк.       — Мне — ни зачем, ты прав. — согласилась она, — а вот тебе это нужно.       — Мне?! Да зачем?       — Чтоб на душе стало легче… А то, может быть, и решишь что-нибудь по ходу.       — Да не буду я ничего рассказывать! — буркнул он.       — Как хочешь, — равнодушно пожала плечами девушка.       Десять щепок стояла тишина, нарушаемая лишь шумом дождя за окном… А потом Альк неожиданно для самого себя начал рассказывать.       — С самого детства я мечтал стать путником, таким, как мой дед, — проговорил он, — но родители имели на меня другие планы, и, конечно же, были против этого, а потому в семнадцать лет я сбежал из дома и поступил в Пристань… в Ринтарскую, чтобы им было сложнее меня найти. Да вот только не повезло: путником меня не выбрали. Последнее испытание я не прошёл: превратился в крысу и достался в таком виде тому, кто путником таки стал… Крысой и нашла меня Рыска, когда мой, с позволения сказать, хозяин напился, упустил нетопыря, к седлу которого крысу и подвешивают…       С тех пор, как они расстались, Альк никогда и ни с кем не говорил ни о тех страшных для него днях, ни самой о Рыске… Да и вообще, в последнее время ему всё чаще стало казаться, что ничего и не было и что девушка ему просто приснилась… А теперь он впервые озвучил связавшие их события и словно заново их пережил. Оказалось, он помнит всё, так, словно это произошло только вчера, и ему вдруг до дрожи захотелось вернуться домой и найти её!.. Просто найти, и будь что будет.       Он оказался неправ: Рыска всё ещё была дорога ему, так же, как раньше, а может и сильнее! И даже если для неё всё на самом деле осталось в прошлом, его долг попытаться помочь, ибо над ней нависла беда. Он обязан хотя бы быть рядом с ней, как была она рядом с ним тогда… В качестве кого? Да разве это важно?!       А Марина… она понравилась ему с первого взгляда лишь потому, что напомнила Рыску, а вовсе не из-за всех своих несомненных перед ней преимуществ. И даже учитывая эти преимущества одна другую не заменит! И поэтому, наверное, закончив свой рассказ, он немного помолчала, затем погладил Марину по плечу и сказал лишь:       — Вот так. — помолчал и добавил: — Ты извини меня.       — За что? — весьма искренне удивилась Марина.       — За то, что, похоже, обнадёжил тебя напрасно. За то, что всё так вышло…       — Всё вышло как нужно, — тихо возразила девушка. — Мне только показалось, что я в тебя влюблена, но теперь вижу, что это не так… Это была просто страсть, а любовь выглядит совсем по-другому…       — А ты откуда знаешь? — спросил Альк, — у тебя она разве была?       — Конечно, была… — вздохнула Марина. — Но уже два года, как нет.       — В смысле? — удивился Альк.       — В смысле, я уже два года, как вдова.       На пару щепок повисла тишина, а потом Альк спросил:       — Сколько же тебе лет, раз ты уже вдова? Я-то думал чуть за двадцать…       Марина тихонько рассмеялась.       — Спасибо за комплимент, но мне почти тридцать два, — сказала она.       — И… долго ты была замужем? — Пять лет. И два года его уже нет… — она помолчала. — Вот так же как вы, бодались с ним постоянно, сходились-расходились… Если б знать, что так мало отмерено, я бы слова ему поперёк никогда не говорила… — в её голосе была явная, непривычная для посла горечь. — Хорошо хоть дети у меня от него остались. Единственное моё утешение.       — Сыновья? — спросил путник.       — Да, близнецы… Он их даже никогда не видел, представляешь? Даже не знал, что я беременна. — она опять умолкла, видимо, борясь с подступившими слезами.       Альк как раз таки вполне представлял: его вот так же не раз могли убить, а он бы даже и не узнал бы, что Рыска родила сына.       — Где сейчас твои дети? — спросил он, чтобы сменить грустную тему.       — В столице, с моими родителями, — её голос потеплел. — Они все будут очень рады!       — Чему? — не понял Альк.— Тому, что скоро нас станет больше. Наверное… — она явно улыбалась.       Обязанность каждой иргемаджинки — рожать детей, новых граждан их славного государства, будущих защитников и защитниц страны. И уж если ты не замужем, то можешь принести государству большую пользу, родив ребёнка от чужестранца — наиболее здорового и крепкого… Но кто сказал, что так делают все? Марина, к примеру, не хотела больше детей, и если отказать иностранным гостям она не имела права, то, выпив специальное зелье, могла легко предотвратить нежелательную беременность. Но только не в этот раз!       — Что-то я тебя совсем не понимаю, — признался Альк.       Она рассмеялась.       — Теперь у меня скорее всего будет ребёнок. Лучше всего — сын. Это отличный повод для радости в моей семье!       Альк, хотя и слышал уже о таком, снова немного опешил.       — А твои родители… как к этому отнесутся? — лишь спросил он.       — Говорю же: очень обрадуются!       Господин посол помолчал. В его стране девушку из знатного рода, подобного тому, к которому, похоже, принадлежала Марина, совершившую такой поступок, в лучшем случае выдали бы замуж за весчанина, лишив наследства и всех привилегий и навсегда заказав вход в родительский дом, в худшем — казнили бы, чтоб не позорила семью, — на усмотрение родителей, а тут… Ну и законы!       — Что ты молчишь? — спросила Марина.       — Я удивлён, — пояснил ей Альк. — В моей стране нельзя рожать неизвестно от кого.       — Ничего себе, неизвестно от кого! — искренне удивилась теперь Марина. — Я собираюсь рожать от чужестранца, мало того — от родовитого чужестранца, посла союзного государства! Это величайшая честь для моей семьи!       Мало-мальски переварив информацию, Альк сумел произнести лишь:       — Ну… по крайней мере, я теперь не буду себя чувствовать так, будто использовал тебя.       — На счёт того, кто кого использовал, вообще можно поспорить, — возразила девушка. — Мне, например, если я рожу девочку, полагается государственная премия в сто золотых, а если мальчика — то в двести.       — Серьёзно? — Альк лишь представил местные золотые монеты, что в трое, а то и больше превосходили по весу те, что были в ходу в его стране и покачал головой.       — Ну да!       — Тогда понятно, зачем ты меня выхаживала, — пошутил он.       Однако, получилось совсем не смешно.       — Я не поэтому тебя выхаживала, — тихо, изменившимся голосом, немного помолчав, произнесла Марина.       — А почему же? — Потому что с тобой всё было так же, как тогда… — её голос упал до шёпота, — как с моим мужем… Он тоже был сильным и смелым, тоже никого не боялся… А служили мы с ним вместе, в береговой охране… — она всхлипнула. — На нас напали пираты… И была битва… — она молчала щепок десять. — Его убили у меня на глазах, вернее, тяжело ранили… Вот так же всё вокруг было в крови… И его ещё можно было спасти, но пока мы добрались до берега, он умер… а я ничем не смогла ему помочь… — не выдержав, девушка разрыдалась.       Альк легко развернул её и прижал к себе, уже без страсти, с состраданием, стал гладить по голове. Она долго молча плакала, обняв его и судорожно прижавшись. А потом порывисто вздохнула и отстранилась.       — Я ведь даже на похоронах не плакала, — опустошённо произнесла она. — И два года ни с кем о нём не говорила. Я даже не думала, что мне так больно… А с тобой… Мне казалось, я влюбилась в тебя. На самом деле, просто мне одиноко. И я… ещё не забыла его. Я, наверное, никогда его не забуду… — она снова помолчала и добавила: — А тебе и твоей Рыси я жутко завидую!       — Почему?       — Потому что вы оба живы… А раз живы, значит у вас есть ещё шанс быть вместе. Тем более, вы всё видите наперёд и можете обойти любую беду.       Альк лишь отмахнулся.       — Да ничего мы не можем, — устало возразил он. — Люди — не боги… В одном месте обойдёшь — в другом наткнёшься, и на всю жизнь всё равно лёгкой или хотя бы приемлемой судьбы не вытянешь. — Почему-то именно теперь он так отчётливо это понял. Так оно, похоже, и было: дар так и не помог ему за столько лет удержать своё счастье, да и вообще, в последние годы ему стало казаться, что другим этот дар приносит намного больше пользы, чем ему самому.       — Другие не могут и так, — заметила Марина, и с этим тоже никак нельзя было не согласиться.— Знаешь, — сказала она, немного помолчав, — мне-то всё равно нет хода назад, а вот ты можешь всё исправить. — она села на кровати и долго смотрела на него, а потом произнесла: — Найди её! Скажи, что любишь. Я уверена: она очень обрадуется!       — Да говорил уже, — со вздохом возразил Альк, — много всего говорил. Не помогало это никогда… Я вообще не понимаю, что вдруг произошло!       — Может быть, она обиделась, что ты ей изменяешь? — предположила Марина.       — Говорила, что это ей всё равно…       — А тебе было бы всё равно? Если бы она с кем-нибудь переспала?       — Она так и делала! — с нажимом произнёс Альк. — Я её как-то раз даже поймал — в купальне с мужиком.       — И как, тебе понравилось? Или, может, было всё равно? — съязвила Марина.       Альк помолчал. Даже сейчас, спустя годы, его немного коробило, а тогда…       — Убить хотел, обоих, — честно признался он, — в глазах потемнело. Не знаю, как сдержался.       — Ну вот, — подвела итог Марина. — Поверь, она чувствует себя точно так же, если думает, что ты с другой, — пояснила она, — и скорее всего, тоже хочет убить, в частности тебя.       — Я мужчина! — привёл Альк свой коронный аргумент.       — И что? — спокойно возразила Марина. — Какая разница? Если любят оба, изменять нельзя никому! У нас это вообще смертью карается. К тому же, какой смысл в таком действии? Спать с одним, а представлять другого? Глупость какая-то! — возмущённо заключила она.       — Но ты ведь и сама, получается, сейчас практически так и поступила, — напомнил ей Альк.       — Моего мужа давно нет, — произнесла Марина с достоинством, — а мне пора жить дальше. По крайней мере, хотя бы попытаться… А ты вот что скажешь? Как будешь смотреть ей в глаза?       — Раньше смотрел — и ничего.       — Я поспорить готова, что раньше и разговоров таких у тебя не было, — возразила девушка. — И так как ты очень умный человек, ты задумаешься о моих словах — и об этих, и о других… И ещё, почему-то мне кажется, что скоро вы снова будете вместе, и я очень рада за вас обоих, — она с улыбкой, которую уже можно было различить в утренних сумерках, погладила его по щеке.       А потом поднялась с кровати, прошествовала через комнату и открыла окно, впустив предрассветную свежесть и прохладу.       — А когда помиритесь, когда у вас закончится война, приезжайте вместе в Иргемаджин. Я бы хотела увидеть её и, возможно, подружиться.       Альк вздохнул. Странная она, странная… Совсем другая, женщина, разительно не похожая на тех, к которым он привык. Но с ней так легко разговаривать!.. Она так просто называет вещи своими именами! Однако, по поводу того, что не влюбилась в него, Марина если и не обманывает его, то, скорее всего, заблуждается сама: она может быть, ещё и не влюблена, но могла бы полюбить… И будет скучать. Непременно будет. Но даже не пытается его удержать… А ещё с ней нельзя не согласиться: Рыску надо непременно найти! Хотя бы ради того, чтобы попытаться спасти.— Ладно, — с усмешкой сказал Альк, — наверное, мне и правда стоит помириться с Рыской. Но сюда я её не повезу! — предупредил он.       — Почему? — удивилась Марина.       — А ты думаешь, она не почувствует, что у нас с тобой всё было?       — Уверена, что почувствует, — кивнула девушка. — Даже я бы это почувствовала, просто так, без дара, как женщина! А чтоб не было недоразумений, просто расскажи ей всё заранее.       Альк рассмеялся: отчего-то на душе у него впервые за долгие годы значительно полегчало.       — Предположим, что я так и сделал бы, — сказал он. — Знаешь, что тогда было бы?       — Что? — Она бы разозлилась и проредила тебе косички. И мне тоже, раз на то пошло. Рыска ОЧЕНЬ ревнивая, что бы она там ни говорила, — признал он.       — Ничего, — примирительно сказала Марина. — Может быть, в первый момент так и было бы. А потом бы она всё поняла и успокоилась.       — Откуда ты знаешь?       Марина снова глубоко вздохнула и с лёгкой, едва уловимой завистью и какой-то светлой грустью произнесла:       — Судя по тому, что ты о ней рассказал, она очень добрая, и при этом — мудрая женщина, да к тому же, похоже, любит она тебя так сильно, что этому никто и ничто на целом свете не может помешать. Прости её — и она тоже простит тебя за всё и снова будет с тобой. Но главное — найди её, обязательно, непременно найди. Такая любовь, какая выпала вам с ней, не у каждого бывает в жизни, и будет жаль, если она пропадёт понапрасну. Такую любовь надо постараться сберечь.