Свет и Тень

      — Ну? — грозно спросил Крысолов, сцапав Рыску за правую руку, — Значит, поженились? А учителя даже на свадьбу не позвали? — он повертел изящное кольцо с гербом Хаскилей на пальце ученицы. — Как докатились до такого, господа?  — Извините, учитель, просто всё так внезапно вышло! — Рыска до ушей улыбнулась и взблеснула счастливыми глазами. Альк лишь фыркнул, покачал головой, но ничего не сказал.  — Да ничего, шучу я! — расплылся в улыбке старый путник. — Вы уж тоже не дети, чтоб под кого-то подстраиваться. Ерунда это, переживу… Но я так за вас рад! Наконец-то! Думал, и не доживу уже!  — А вот меня могли бы и позвать, — попенял Жар, — я, конечно, тоже за вас рад, но погулять на свадьбе, тем более, в замке, не отказался бы!  — Успеем ещё, — продолжая улыбаться, кивнула названному брату Рыска, сама не зная почему, но надо думать, под впечатлением от последней ночи, которая по факту закончилась для них с Альком только под утро, вдруг забыв обо всех своих переживаниях. — Вот закончится война — и приедешь к нам в замок, в гости, со всей семьёй, тогда и отпразднуем… — путница вдруг умолкла, посмотрев на мужа. Впервые она так сказала — «к нам в замок», раньше произносить что-то подобное у неё язык не поворачивался! Но Альк в ответ лишь одобрительно улыбнулся и нежно сжал под столом её руку: давно пора.  — Да уж, закончится она, война эта, — отмахнулся Жар, горестно вздыхая и, разумеется, не заметив, как переглянулись Альк и Рыска. — Больше пяти лет покоя нет, — продолжал он. — И что это за тсарица-видунья такая, откуда она столько народу берёт и как ими управляет? Крысолов вздохнул.  — Кажется, у меня есть ответы на все эти и другие вопросы, дорогой друг, и это одна из причин, того, почему я взял тебя с собой: я отвечу на все. Альк посмотрел на наставника внимательнее.  — Ну тогда, давай, говори, — сказал он.  — Но не здесь же! — Крысолов обвёл рукой зал кормильни. Старый путник был прав: разговаривать о более-менее значимых вещах в общественном месте не стоило: мало ли, кто ещё мог находиться в кормильне и слышать их? И поэтому тут же было решено снять комнату, а лучше две и подняться наверх, тем более, что всё равно надо было искать место для ночлега: за окном стремительно смеркалось. Но кормилец внезапно их разочаровал: свободных комнат на эту ночь в его заведении не оказалось. Искать другую кормильню было бесполезно: в Чеговицах, небольшом, чуть больше вески, городке, куда Крысолов вызвал Алька и Рыску путничьей почтой, таковой попросту не было!  — Пойдёмте в Пристань, что ли, — досадливо, с явным нежеланием снова выходить на мороз, предложил старый путник. — Надеюсь, хоть там-то есть места?  — А меня кто туда пустит? — буркнул не менее раздосадованный Жар. За день он устал и намёрзся, да и не настолько интересно ему было то, о чём должен был рассказать Крысолов: кровать, на которой можно было бы развалиться, после нескольких дней пути при не самой приятной погоде, интересовала куда больше!  — С троими путниками? Не смеши, — успокоил его Альк, — тем более, Рыска-то у нас в той Пристани как родная. Да, Рысь? — подколол жену Альк.  — Прекрати, — путница полушутливо толкнула мужа плечом, но вообще-то, ей действительно было до сих пор неудобно перед Главой Чеговицинской Путничьей Общины и за то, до какого состояния она напилась в его кабинете в свой первый приезд в город, и за всё то, что тогда рассказала ему на эмоциях. Однако, идти в этом городе и в самом деле было больше некуда. …Главу Путничьей Общины городка они встретили прямо у ворот Пристани, с той стороны, где находилась калитка на жилую половину: одетый в тулуп и косматую шапку-ушанку, вооружённый снеговой лопатой, мужчина, не смотря на сгущающиеся сумерки, занимался расчисткой свежевыпавшего снега. Мальчик лет шести, видимо внук путника, в меру сил «помогал» дедушке: маленькой деревянной лопаткой подбрасывал снег в воздух и с восторгом наблюдал, как он искрится в свете единственного на этой улицы фонаря.  — Что ж делом не по рангу занимаешься, уважаемый? Неужто заставить больше некого? — с улыбкой спросил Крысолов после взаимных приветствий.  — Да кого? — словоохотливо отозвался путник, оперевшись на лопату. — Ни сына, ни зятя у меня нет, да и сам я люблю в охотку свежий снег покидать. А помощник — вон он, растёт уже, — кивнул он на внука. — Хотели чего или так, поздороваться? — спросил мужчина, отметив намётанным глазом, что ему уже приходилось видеть и пожилого ринтарца, и благородного соотечественника, а с женщиной так и вообще пришлось сидеть за одним столом при весьма печальных обстоятельствах.  — Прямо и не знаю, как с вами и быть, — вздохнул он, выслушав вечерних гостей. — И отказывать вам не хочется, и поселить в то же время негде…  — Почему это — негде? — не понял Крысолов. — Неужто ни одной свободной комнаты во всей гостинице нет? Здесь ведь глушь настоящая! Откуда народ-то понаехал?  — Ваша правда, дорогой коллега: глушь несусветная, — метнув глазами молнии, но нисколько не повысив голоса, согласился здешний путник и нервным жестом откинул одну косу за спину. — Да только и граница тут совсем рядом, мало ли, кто и откуда может пожаловать и когда придётся оборону держать, и потому в Пристани гарнизон расквартирован, и не то, что в гостинице — в сарае, на дворе — и то мест нет! Крысолов зло сплюнул на землю: ну как он об этом не подумал! Альк покачал головой, явно желая выругаться — однако, больше себе этого при Рыске он не позволял. Идти ночевать под сень близкого леса никому не улыбалось: мало того, что к вечеру здорово усилился мороз, так ещё и неизвестно было, кого там можно встретить, в этом лесу, здесь, у самой границы со Степью.  — Может, хоть в кабинет к себе пустите? — жалобно спросила Рыска. Она устала за сегодня так, как давненько не уставала, у неё буквально ноги подкашивались, да ещё и тошнило от слишком жирного жаркого, которым она сегодня так неосторожно поужинала. Наверное, и предыдущая бессонная ночь давала о себе знать, (хотя, об этом-то жалеть, конечно, не приходилось), и прошедший день, проведённый в седле под снегопадом, — в общем, ей до жути хотелось прилечь. Да и Альк, как она успела почувствовать, хоть и крепился, но тоже был весьма заезженным, по тем же причинам.  — Кабинет мой тоже занят, — развёл руками местный путник. — Я уж месяца три как все дела дома у себя решаю: и посетителей принимаю, и почту раздаю… А в кормильню не ходили?  — Да оттуда только! — досадливо пробормотал Жар. Рыска, единственная из всех до сих пор сидевшая в седле, посмотрела вниз, и голова у неё закружилась. Попросить Алька подать ей руку значило бы расписаться в собственной слабости и дурном самочувствии и вызвать кучу вопросов, а потому она решила спешиться самостоятельно. Приземлилась в снег, не давший сразу опоры, и перед глазами у неё всё тут же поплыло. Вцепившись в узду своей скакуньи, Рыска, конечно, удержалась на ногах, но произошедшее с ней не укрылось ни от Алька, тут же пришедшего на помощь жене, ни от Чеговицинского Главы, со вздохом махнувшего рукой.  — Устала, милая? — ласково обратится он к Рыске. Она лишь кивнула, глубоко дыша: опять напала дурнота. Ох, не надо было столько есть… А какой голод-то был! Зверский! Старый саврянский путник вздохнул.  — Что ж, на улице в мороз да снег живых людей не оставляют, — проговорил он. — Раз некуда вам пойти, так ночуйте хоть у меня дома. Правда, комнату только одну на всех могу предоставить. Потерпите? А для скакунов — только навес да сено на ужин. Ну как?  — Просто замечательно! — просияв, за всех ответила усталая Рыска.  — Ну, тогда, добро пожаловать, — сказал Чеговицынский путник, кивнув головой в сторону крыльца.