Свет и Тень

       С гибелью тсарицы-видуньи закончилась и война в Савринтарском тсарствии, и теперь понемногу налаживалась жизнь, отстраивались разрушенные города и сгоревшие вески, залечивала раны уставшая от людских распрей земля, и всё новые жители появлялись на свет. Зима сменяла осень, а затем уступала место весне и лету, во дворцах двух столиц вершились государственные дела, а Пристани год за годом выпускали на дороги всё новых и новых путников, и им конечно же, нужны были «свечи». Из Вечного же Дома и из Бездорожья на мирскую суету как и прежде взирали Хольга и Саший, великие боги, такие же разные, как Свет и Тень, извечные соперники и извечные соратники, постоянно и непримиримо враждующие, но при этом — любящие супруги, не представляющие друг без друга жизни, — те самые, без которых этого хрупкого мира просто не существовало бы. *** А в жизни наших героев всё вышло почти как в Рыскином сне, за исключением всего лишь трёх вещей: волосы неулыбчивой путницы по-прежнему были чёрными, а её любимый не отходил от неё далеко больше, чем на пару щепок. И ещё: мальчика, родившегося после войны, Рыска предложила назвать не Эдгард, а Стефан, потому что ребёнок, увиденный ею во сне, так и не шёл у неё из головы. Муж не стал ей возражать. …На все вопросы сумел ответить выздоровевший вскоре после победы Крысолов, навестив Алька и Рыску в замке. К примеру, он рассказал о редком зелёном камне нефрите, что давненько уж практически не встречается на этом материке, но служит носящему его видуну оберегом, хотя и никто не знает, как это действует и почему, откуда в нём такая сила, а большинство записей на эту тему давно утрачено, и потому рядовым путникам о нём ничего не известно.  — Ты бы могла поискать записи об этом в Иргемаджинских библиотеках, так что, если твоего супруга снова туда отправят — поезжай с ним! — посоветовал Рыске учитель.  — Я их языка не знаю, — пожала плечами путница.  — А чего тебе бояться? Савринтарский посол теперь — твоя подруга, она переведёт, а может, и обучит, — усмехнулся старый путник, а Рыска вдруг покраснела: война-то прошла, а вот ревность-то нет!  — Я подумаю. — Она отвела глаза.  — Подумай-подумай. Ведь кто знает, что ещё в этом камне такого заключено? Может, он и дар твой в норму может привести… Кстати, как у тебя с этим?  — Сама не пойму, — призналась Рыска.  — Я бы тебе посоветовал пока что к дару не обращаться, а там… может, и поможет тебе снова зелёный камешек. Как, видать, помог и к Витторе подобраться, и не поддаться ей. Путница кивнула и подумала, что, пожалуй, не напрасно не стала выкидывать один из крупных осколков, что отлетел от тех, подаренных Мариной и порванных умирающей Витторой бус, и завалился за подкладку плаща, в который она была одета, когда её ранили. Надо, видимо, пойти к ювелиру, заказать для камешка оправу да на шею его на цепочке повесить!.. Да уж: вот она и стала госпожой — столько побрякушек!  — А про мой сон, учитель… что скажете? — осторожно спросила она. — Я ведь в нём целых десять лет прожила и всё помню теперь, до единого слова… Крысолов вздохнул.  — Скажу, что это был… не совсем сон, доча…  — А что же?  — Дорога, на которую ты могла бы попасть, да божиня, видать, собственноручно отвела. — путник помолчал. — Потому-то и Альк не пострадал и дар не потерял: он ведь и не делал ничего такого… И Рыска, и сидящий с нею рядом и до сих пор молчавший Альк, не понимая, уставились на него: их старый учитель снова сумел их удивить!  — И не надо делать такие лица, — усмехнулся старый путник, оглядев их. — Я ни щепки не сомневаюсь, что ты, мой лучший ученик, и взялся бы за безнадёжное дело, и сумел бы спасти Рыску, но… тебе не пришлось: успели до тебя.  — Но как это может быть? — недоуменно спросил белокосый. — Тяжесть ворота я отлично помню: я уверен, что свернул его!  — А думал при этом о чём? — ухмыльнулся Крысолов. Альк пожал плечами, но, опустив глаза, ответил:  — Первую любовь вспоминал, если честно: она погибла, будучи беременной… из-за меня. — белокосый вздохнул. — Я изо всех сил старался такого больше не допустить!  — Ну вот, всё сходится, сына ты в итоге и спас: то, что Рыску ранили, на него никак не повлияло и не повлияет. А супругу твою, — старик вздохнул, — уже спасли на тот момент…  — Но кто?!  — А вот этого, к сожалению, не знаю, — пожал плечами путник, — но это может быть подвластно тому, кто способен искренне, без какого-либо намёка на корысть пожертвовать своей жизнью. Тут, как правило, и дара не нужно: достаточно очень попросить божиню о помощи, но… получиться такое может далеко не у всех. — Крысолов помолчал, глядя теперь лишь в глаза ученицы. — Кто-то пожертвовал за тебя своей жизнью, доча. Кто-то, кому на этом свете, не смотря ни на что, ты таки была небезразлична. — добавил он. Доча… Путница резко помрачнела и поднялась из кресла, в котором сидела, придерживая округлившийся живот. А потом, не оборачиваясь, вышла вон. Альк хотел было пойти за ней, но Крысолов остановил его.  — Не надо. Пусть… Пусть побудет одна. …Альк нашёл жену в башне, сидящей на кушетке и пристально смотрящей в окно, на юг. Он ничего не сказал ей — просто подошёл и сел рядом. Через пару щепок она со вздохом склонила голову к нему на грудь и обняла, закрыв глаза.  — Представляешь, Альк, а я думала, что она давно забыла про меня… — прошептала Рыска. Муж погладил её по голове, потом по спине, ласково привлёк к себе одной рукой.  — Ну, такого быть не может… Разве ты смогла бы забыть нашу Вангелию? Рыска лишь головой покачала — конечно, нет!  — А я даже ни разу ни приехала к ней… Она не видела внуков, не видела тебя… какая же я сволочь! Альк усмехнулся.  — Всё в мире не случайно, Рысь, и ты сама это знаешь. Я думаю, именно потому, что она не видела меня, всё так и вышло. Рыска подняла голову, недоуменно заглянула Альку в глаза.  — Почему? — не поняла она.  — Ну… судя по твоим рассказам о ней, её на месте хватил бы удар, если бы она увидела меня! — ухмыльнулся Альк.  — Это ещё с чего? — совершенно искренне удивилась Рыска. Он продолжал выразительно смотреть на неё, и Рыска вдруг улыбнулась: ах, ну да! Потому что он саврянин! Надо же, а за столько лет она совсем забыла о том своём, да и мамином тоже, страхе.  — Ничего… — Альк поцеловал жену в висок, потом уложил головой к себе на колени, погладил её волосы, — теперь уже назад не повернёшь. Но когда родится сын, съездим, наконец, в твою веску, сходим на её могилу. Покажешь мне, где ты появилась на свет и выросла.  — Представляешь, а я даже не помню её… — словно не слыша, говорила Рыска, — Вот увидела бы где-нибудь — и не узнала бы! Представляешь, Альк? Ведь это была моя мать!.. Он не представлял. Но он был рядом, и всё в жизни путницы наконец-то было хорошо… И потому, наверное, жертва Рыскиной матери не была напрасной. *** …— Итак, господин посол, Вам ясна ваша задача, верно? — уточнил Его Величество. — В первую очередь — разумеется, продление договора о мире и сотрудничестве, а во-вторых — постарайтесь уговорить Светлейшего иргема поделиться секретом строительства кораблей, а ещё лучше — сразу же привезите сюда мастеров-строителей, хотя это уже как получится.  — Я всё понял, Ваше Величество, — кивнул тсарю Альк. — Сделаю всё, что в моих силах… Могу я быть свободным? — спросил он.  — Да, конечно, — ответил Шарес. Но когда посол уже дошёл до двери кабинета Его Величества, тсарь снова окликнул его:  — Альк? Как думаешь, это может получиться? Поделятся они своими секретами или нет? Белокосый лишь улыбнулся.  — А куда они денутся? — спросил он, изломив бровь.  — Что ж ты там такого сделал, что Иргемаджинский правитель так расстарался? Столько кораблей прислал, столько воинов… Я, признаться, и половины не ожидал! Альк лишь скромно пожал плечами.  — Дипломатический ход, Ваше Величество и не более того, — сказал он.  — Ну, ступай, — улыбнулся Шарес, — а то твоя супруга, наверное, совсем заждалась. Возьми её с собой в Иргемаджин! — посоветовал тсарь.  — Всенепременно, Ваше Величество: и её, и младших детей. Только сначала съездим домой, подготовимся — и в дорогу.  — Счастливого пути! — пожелал тсарь. Альк учтиво поклонился и вышел. …Рыска, ожидая его, вовсе не скучала, беседуя с Её Величеством: это ему пришлось ждать, когда она наговорится с Исенарой и, наконец, обратит на него внимание, поэтому на Рыскино предложение пройтись до дома пешком он не сразу согласился, да ещё и хмурился почти всю дорогу. Однако прохладный ночной воздух Северной столицы успокоил и расслабил, — да, всё же на его родине намного лучше летом, чем в Ринтаре! Альк, наконец, перестал дуться: на то ведь Рыска и женщина, чтобы любить болтовню с подругой! К тому же, подумалось ему, она такая сегодня красивая, ещё совсем молодая, а тёмно-бордовое платье ей невероятно к лицу, и волосы так красиво уложены… А так как видеть её такой приходится редко, нужно ценить момент и не портить замечательный вечер. И ещё сообщить ей хорошую новость!  — Рысь, — вклинился он в её несмолкаемое щебетание, — скажи: ты со мной в Иргемаджин поедешь?  — А как же? Конечно! Она аж остановилась под раскидистым цветущим деревом, глядя ему в глаза — и Альк невольно ей залюбовался. И что за вечер сегодня? Прямо какая-то романтическая чушь в голову лезет… Почему-то именно сегодня, в этот летний вечер она кажется особенно красивой. Надо бы поскорее домой, в постель, снять с неё это платье и… Альк наклонился и поцеловал жену.  — Пойдём, — прошептал он ей на ушко и взял в свою руку её вздрогнувшую ладонь. …Но его планам не суждено было сбыться. Стоило им войти в столичный дом, как буквально на пороге на них налетела служанка.  — Господин… вот, только что принесли, — она подала Альку письмо. Альк его, конечно, развернул, с умным видом посмотрел на убористый почерк, спросил дар и убедился, что по крайней мере, известия о чьей-либо смерти в письме нет, но как только служанка ушла, тут же отдал его Рыске.  — Читай! — велел он. Та метнула на мужа хитрый взгляд. Она прекрасно знала о том, что её бесстрашный супруг плохо видит в сумерках и в темноте, а особенно плохо — при вечернем освещении. Ну, а что поделаешь: Альк уже немолодой, сорок семь лет, как-никак… Но ему она, понятное дело, ничего такого не сказала, взяла письмо и вчиталась. Пришло сие послание из замка, а написала его Камилла. О содержании его путница догадалась без всякого дара, почти сразу, по первым строкам. «Дорогой братец!— писала Камилла, — В нашем доме кое-что случилось в ваше с Рыской отсутствие. Происшествие не смертельное, но довольно неприятное. Дело в том, что мой племянник Альк и племянница Иоланта вчера за ужином сообщили нам шокирующую новость: оказывается, они давно уже состоят в связи и четыре месяца как ждут ребёнка. У отца чуть не случился удар — ведь это инцест! — но мама объяснила всем, что твои сын и дочь на самом деле не состоят в кровном родстве, и он немного успокоился. Однако предавать дело огласке нельзя, а оно, как ты понимаешь, будет предано ей в любом случае. В связи с этим, прошу вас с супругой срочно явиться в замок для семейного совета. Очень ждем вас. Камилла. P.S. Живот пока не заметен, но все платья моей племянницы уже стали ей малы.»  — Вот Саший! И что делать? — опешил Альк. Рыска удивлённо пожала плечами.  — Как это — что? — просто спросила она. — Сейчас — готовиться к свадьбе, разумеется, побыстрее её справлять, а потом срочно собираться на Иргемаджин!  — Рысь, ты хоть поняла, что случилось? — взвился Альк.  — Ничего страшного, кроме того, что мечта хорошенько выспаться осуществится теперь ой как нескоро: завтра нам надо выехать прямо на рассвете, а потому, сейчас не стоит терять и щепки. — она дошла до лестницы и обернулась. — Пойдём спать! Завтра очень рано вставать.  — Рысь… — произнёс Альк как-то рассеянно, — нас же соседи засмеют!.. Так ведь нельзя! Рыска остановилась, вернулась назад, взяла мужа за руку.  — Уж лучше пусть они нас засмеют, чем в жизни детей повторится всё то, что мы с тобой пережили, — серьёзно произнесла она. — Ты ведь давно знаешь, что Альк и Иоланта должны быть вместе, потому и забрал тогда девочку с собой, потому и воспитал как свою дочь, так чему удивляешься сейчас?  — Ей всего семнадцать лет! — привёл Альк последний аргумент.  — Так же, как мне в первую нашу с тобой ночь, — заметила Рыска и улыбнулась. — Не копируй отца! Пожалуйста… — попросила она и на миг прижалась к мужу. — Ничего страшного не случилось. Пойдём, Альк! Утро вечера мудренее. И… ты должен радоваться: твой род продолжается! Покачав головой, Альк поддался на уговоры супруги и пошёл за ней, а потом, на середине лестницы и вовсе подхватил свою красавицу на руки. Как и много лет подряд, завтра на рассвете им снова в путь… Но до рассвета еще далеко!