Не с теми, но в любви

Они не были на Меридиане даже слишком давно. В тот момент, когда опасность миновала, а все миры обрели собственное равновесие, надобность в стражницах пропала почти сразу. Они выполнили свою миссию и больше не нужны были в тех местах, за которые сражались до изнемождения и полусмерти. В тот момент остались только они сами, как обычные люди. Девушки. Остались в маленьком Хитерфилде наедине с самими собой, где каждая жила, потому что могла жить, своей, очень спокойной и размеренной жизнью, совершенно не волнуясь о том, что однажды всем им всё-таки придётся вернуться и вновь объявиться в мире, который они когда-то спасли.       Стражницы пропали. Они не разъезжались, не ссорились, просто как-то не часто говорили обо всём том, что происходило с ними раньше. Девочки выросли, стали мудрее и теперь не мечтали лезть на рожон в попытке доказать всем вокруг, что они это могут. В них больше не было безрассудства, огня и того странного, но смешного подросткового максимализма. Они виделись почти каждые выходные, чтобы рассказать друг другу обо всём, что приключилось за тот короткий срок, что они были врозь. В их разговорах не было магии, не было страшных тайн, запутанных загадок и горечи потерь. Они состояли из бытовых проблем, смеха и вкуса слишком горького кофе. Они были любимы, счастливы и очень рады тому, что нормой для них теперь действительно было что-то нормальное, но, если ничего не скрывать, они, конечно, скучали. Ностальгия пронизывала всё: любую прогулку в парке, любой разговор, каждый взмах руки, даже поход в картинную галерею. Чувство острой нехватки чего-то было буквально повсюду, но сделать с этим что-то было нельзя. Каждая из пяти в глубине души мечтала вернуться к дням, когда всё было неожиданно, волшебно и сумбурно, в то время, где они были нужны.       И вот тот день настал внезапно. Это не было миссией в обычном для Стражниц понимании — всего лишь поручение от мудрецов. Но, не смотря ни на что, ощущать себя в той оболочке, которая могла защитить что и когда угодно, было приятно. Настолько, что когда Сердце Кондракара трансформировало их, они почти физически почувствовали целостность внутри друг друга. Это было слишком непривычно после долгого перерыва, но всё ещё приятно. Магия, которая и в обычные дни ощущалась на кончиках пальцев, теперь рвалась прямо из груди, а крылья, которые в секунду поднимали их в воздух снова принимались как дар, а не данность. Чародейки прибыли на Меридиан ещё спустя минуту, и вся их размеренная жизнь, казалось, канула в лету, потому что тот мир, те люди, которых они вновь увидели, были совершенно такими же, как и несколько лет назад.Они словно и не уходили, словно так и были всю жизнь Стражницами, сражающими монстров и злодеев… А ведь они и были. Все в пятером они понимали, что эта жизнь, что они оставили тут, была огромным приключением, а теперь и точно знали, что приключение это не закончилось до сих пор. Они все переживали этот момент по-разному, как хотелось понимать его лично каждой, но мысль их была едина, как и сами они. Суть миссии отошла на задний план, предоставляя главенствующее место ощущению полета в забытых, но очень знакомых местах, место для эйфории и внутренней гармонии, ощущения правильности всего, что творится в этом огромном мире. Никто из них не хотел заканчивать всё это так быстро, поэтому, когда задание было выполнено, Уилл решила, что они могут тут задержаться. У каждой из Чародеек почти сразу появился свой план — они все не были здесь чужими. Корнелия неосознанно сразу подумала о Калебе… Почему-то сначала о нём, а не о подруге-королеве. Одернув рукав и поправив волосы, она резко помотала головой из стороны в сторону, заставляя себя забыть, а потом издалека раздался голос. Достаточно низкий, огрубевший, поставленный, но всё равно до ужаса знакомый. Раздался голос Калеба. — Мне сказали, что на Меридиане неожиданные гости, подумал, что у нас вторжение, — его слова, такие простые, но отчего-то такие тяжелые заставили Корнелию поморщиться. Сколько они не виделись? Как много времени прошло с того момента, как она похлопала Элион по плечу и сказала «иди»? Казалось, что целая вечность. Корнелия подняла взгляд, чтобы встретиться с чужим, очень уверенным, стойким, но таким нежным, до сих пор. Она видела, что он помнит её. Не просто, как девочку-стражницу, но как часть своей истории, как девушку, с которой он прошёл так много боёв, с которой плакал, смеялся и целовался так долго, что бывало забывал дышать. Он помнил их, и Корнелия видела это. Он крепко, но очень быстро, обнял каждую из девушек, кроме Корни, и неуверенно замер, наверное, так же как и она, не зная, стоит ли делать первый шаг. Тот самый, который был для них слишком опасен.       Девочки поняли всё почти сразу и, не смотря на долгую разлуку, попрощались с Калебом снова. Они пропали почти мгновенно, успев лишь что-то невнятно промычать в конце, и Калеб с Корнелией очень быстро, незаметно, остались наедине, посреди одной из тех волшебных, чистых лужаек, окруженных лесом. Мать-природа подтолкнула их друг к другу несильным порывом ветра, и волосы Корнелии слегка подались вперёд, почти также, как это было в их первую встречу. — Привет, — тихо поздоровалась она, ступая вперёд. Для Калеба этот шаг, казалось, был зелёным сигналом. Он широко улыбнулся, почти подбегая, и сильно стиснул Корнелию в объятиях. Она обвила двумя руками его шею и уткнулась лицом в грубую ткань кожаной куртки. Их тела словно прошибло одной из молний Уилл. Они так идеально подходили другу другу. Каждый изгиб её тела находил своё место рядом с ним, прижимаясь так близко, как это было возможно, а он, в свою очередь, не мог не признать, что скучал по этому ощущению. Ощущению эйфории от одного её касания. Решение положить руки ей на поясницу пришло само собой. Может быть, это было слишком интимно для двух друзей, но этот обряд, названный объятиями, никогда ещё не ощущался так правильно рядом с кем-то ещё. Корнелия улыбнулась не сразу, только когда стрелка воображаемых часов перелетела цифру пять. Пяти минут было достаточно. Должно было быть. Корнелия чуть отстранилась, но тут же пожалела об этом, пытаясь вернуться обратно туда, в теплоту его рук, но Калеб уже разомкнул их, отпуская девушку. Он смотрел на неё так, словно видел впервые и одновременно знал тысячу лет. Им бы поцеловаться сейчас, но так много воды утекло с их последнего поцелуя… Корнелия улыбнулась шире, вспоминая прошлое. Их прошлое. А потом резко заморгала, смахивая слёзы с глаз. — А где Элион? — спросила она, пытаясь перевести внимание Калеба на что-то кроме этих бушующих чувств внутри них. В его глазах промелькнула печаль, но он был сильным и очень мужественным, поэтому снова улыбнулся. — Делегация. Она на другом конце королевства, — ответил он. Корнелия усмехнулась. Он говорил это так забавно. Он и Элеон вообще смотрелись очень забавно, ведь Эли всё ещё была королевой Меридиана, нежной и такой юной, а Калеб всё ещё был бойким горящим повстанцем, дерущимся за справедливость кулаками и мечом: свободным и безрассудным. И на фоне этого их союз казался немного странным, но не плохим. Они подходили друг другу, пусть и не так, как могли бы. Корнелия предалась воспоминаниям о подруге, с которой не виделась уже столько лет. Она бы хотела посмотреть на малышку Эли. На королеву Меридиана. Корнелия почувствовала тепло, но, не понимая откуда то исходило, так и отвлеклась от мыслей о дорогой подруге, а вскоре и напрочь забывая о ней.       Корнелия задела Калеба ногой, не специально, но тот дернулся от неё так быстро, словно она была разъяренной Тарани. Это было почти так же забавно, как ситуация, в которой они находились, если ситуацию вообще можно было назвать хоть немного смешной. Королева на важных переговорах с делегацией, а Калеб тут — стоит в этом дурацком лесу в самый разгар дня и встречается со старой знакомой. — Почему ты не там? — сдерживая смех спросила девушка. Калеб многозначительно прикрыл глаза. — У нас с… — он сделал многозначительную паузу, как когда готовился шутить, и Корнелия сразу поняла, что он скажет дальше, — её величеством… Корнелия засмеялась, и её голос колокольчиками разлился по всей округе, и не понятно было, то ли природа делала это, покровительствуя своей защитнице, то ли сама Корнелия была так увлечена. Калеб заслушался на несколько минут, забывая дальнейшую речь своего монолога, но скоро взял себя в руки снова. — Соглашение, — продолжил он, сглатывая ком в горле, — так как я уже давно живу во дворце, она попросила меня, цитирую: «перестань защищать меня от каждой мухи и дай поехать хоть куда-нибудь одной». Калеб вспомнил, как в тот момент мило улыбалась его королева, и как нежно она целовала его потом. Он вспомнил, как Элион, хихикая, убежала в тронный зал, и как он потом долго стоял в широком коридоре дворца, мечтательно смотря ей в след. Он любил эту девчонку, сначала, как верный рыцарь, потом, как друг, а теперь и как мужчина. Как тот, кто готов свернуть горы за неё. Любил почти так же, как Корнелию.       Калеб вспомнил, а затем поднял глаза на реальную девушку перед собой и моментально всё забыл. Существовать остался только запах. Запах Корнелии. Та в свою очередь немного замялась, но вскоре, собравшись с духом, осторожно одернула подол длинной юбки и, воздушно, как истинная фея, приземлилась на мягкую траву, приглашая парня сесть следом. -Только не смей переставать защищать её от каждой мухи после окончания вашего соглашения, — тепло и, насколько это возможно, искренне сказала она. Трава приятно щекотала щиколотки и, Корнелия была почти уверенна, сильно отличалась от растительности Земли. Она провела рукой по верхушкам маленьких росточков и проследила за тем, как они вытянулись следом за её бесхитростным движением. Калеб проследил тоже. Он никогда не скрывал, что магия Корнелии его восхищала, как и она сама. — Никогда не перестану, — ответил он, не отрывая взгляд, и Корнелия почувствовала резкий, болезненный укол в области сердца. Это было ужасно — такой эгоизм, но что она могла поделать с собой? Она всегда будет любить этого красивого повстанца и всегда будет рада за него, и за Элион тоже. Они красивая пара, они заслуживали друг друга и счастье, которое обрели. Корнелия понимала, принимала и даже не завидовала, ведь сама была счастлива. Вот только проблема была в том, что счастье их было вынужденным. Не Элисон и Калеб и не Питер с Корнелией, а стражница и повстанец, воин и ведьма. Они должны были быть друг с другом, жить в одном доме, пить настойку из трав и кататься на большой лошади, пасущейся на их лужайке. Они должны были пожениться, завести детей и никогда не прекращать любить, вечно задыхаясь и растворяясь одна в другом. Но воля обстоятельств решила это всё разрушить. Какие-то чёртовы обстоятельства! Каждый вздох в эту минуту сопровождало сожаление, но одновременно с этим они не жалели ни о чём. Выбор был сделан уже давно, и это был правильный выбор. — Я даже не знаю, что спросить. Мы так давно не видели друг друга, — оборвал тишину Калеб, и Корнелия чуть вздрогнула прежде чем задуматься над ответом. Природа, казалось, убрала звук, или же сдвинула его на минимум, потому что слишком отчетливо слышно было, как тонкие, изящные пальцы красивой блондинки несильно зарылись в траву, нащупывая под ней землю. — Питер сделал мне предложение пару месяцев назад. Мы планируем свадьбу, — наконец нашлась девушка, очаровательно улыбаясь. Она вспомнила этот момент. Момент абсолютного счастья, когда он встал на одно колено и протянул ей кольцо, как она повисла на его шее, и он закружил её по всей комнате, сбивая чайные чашки с маленького стола, как они поцеловались, как обнялись, как он надел на её безымянный палец маленькое, аккуратное колечко. — Поздравляю, — отозвался Калеб, касаясь её руки костяшками пальцев, — на свадьбу позовёте? В его голосе она слышала тепло, и ей от этого захотелось вскрикнуть, чтобы выплеснуть хоть часть накопившихся за годы эмоций, но она не стала. — Мы будем ждать вас в любой момент жизни, — даже слишком тихо сказала Корнелия, и сплела их руки. Калеб подсел к ней ближе, смотря прямо в глаза. Он тоже до сих пор любил её и знал, что это никогда не закончится. Вот только судьба решила разменяться. И это сделало их безмерно счастливыми, в конечном итоге. Только с другими людьми.

***

— Я не знаю, кто тот плут, который разбросал по всему дому эти дурацкие кубики, но как только я найду его, мало этому негодяю не покажется.       Калеб сурово свёл брови, пытаясь пробраться сквозь разбросанные буквально повсюду игрушки в гостиную, а Корнелия, уже находившаяся там, в ответ лишь заливисто засмеялась, удерживая на коленях ноутбук. — С возвращением, — поприветствовала она мужа, чуть подаваясь вперед за дежурным поцелуем.       Они едва коснулись друг друга губами, как тут же почувствовали, всю необходимость этого маленького действия, которую испытывали на протяжении всего дня. — Что тут у тебя? Твой магазин? — поинтересовался Калеб, падая на диван рядом с женой, и с любопытством вытянул шею. Корнелия покачала головой, переходя по недавно закрытой ссылке, чтобы показать наглядно, чем она до этого занималась. — Нет, Ирма прислала свой новый роман. Мы первые читатели, — произнесла Корнелия, и повернула ноутбук к мужу.       Калеб перекинул руку, прижимая блондинку с короткими волосами к себе, как можно ближе. А затем, услышав в соседней комнате заливистый детский смех, расслабился, упираясь взглядом в монитор.       И в тот момент им ничего больше было не надо. Только они сами и их маленькая, но такая любимая, семья.

«И это была одна из тех Вселенных, где эти двое были счастливы. Счастливы с нужными людьми…»