Гамма черной крови

Находясь в этом темном подвале, скованный сдерживающими цепями, второй основатель мог лишь думать о произошедшем за столь короткий срок. Его вторая кончина, глупый план и необдуманные действия привели к тому, что остальные его братья и сестры отказались, отвернулись от него. Даже дочь, на которую он возлагал свои надежды сместила своего родителя. Гордился ли он ей? Аха!~ Возможно. Это похвально, что дите произошло своего родителя, но... Было в ней сейчас что-то, что холодило душу даже такого долгожителя, как Джиллеса. Шаги раздались совсем неожиданно и медленно подняв алые рубины на дверь, Урд уже с уверенностью мог сказать, что это была Эстер. Да, краткая привычка называть дочь её настоящим именем осталась у белого короля и чуть нахмурившись, блондин ожидал когда она зайдет. Явилась она ему в уже привычной для неё черно-белой форме. Мастерски наложенные иллюзии членами секты, о которых второй даже не догадывался, отлично скрывали измения в теле Маюри. Даже изменившийся запах. Он не видел её рогов и печати проклятия, что поразила уже половину шеи Маюри и начала в какой-то степени идти на лицо. Аккуратно ступая она зажгла свечи, хотя этим двоим человеческие источники света не были нужны, чтобы увидеть друг друга. И они служили лишь для создания мрачной атмосферы. Новая российская королева подошла ближе и смотрела на него с победой, высокомерием приправленными парой щепоток властности. Вульф могла похвалить себя за то, что смогла заполучить в свою власть такого вампира, как САМ УРД ДЖИЛЕСС! Ах, гордости и восхищению не было ни конца, ни краю. Сам же Урд видел в глазах своей кровной дочери большие изменения, словно бы она... Спала и та, кого он видит перед собой не являлась его настоящим дитем. Что-то сжалось внутри, киндрэд ощущал эту тупую боль теперь по всему телу и не было ничего, что могло спасти бессмертного. Дьяволица опустилась на колени и её ладони коснулись щек сына ночи, мягко погладили, а сама она как-то печально улыбнулась. Словно перед ней не здоровый Джиллес, а лишь его умирающая оболочка. Опять. - Бедный-бедный король... Попал под власть черного демона... Спасения найти не может~ Душа его продана, а тело покорено. Нет спасения, для грешника отринувшего свое естество... - напевала Маюри совсем тихо, поглаживая его по голове. Ласковые, нежные прикосновения. Урду вспомнилось, как она была ещё маленькой крошкой, как они гуляли в заснеженном саду Волчьего камня и Эстер делала точно так же, радостно улыбаясь ему. Больно... Мертвое сердце сжимается ещё сильней, а губы сохнут. - О чем... Ты говоришь, Маюри?.. - облизав губы, чуть хрипловатым голосом спросил бывший король. Его руки саднили от цепей, которыми были скреплены. Хотелось разорвать их, обездвижить дочь и разобраться уже с ней раз и навсегда, вернуть ту, что он знал. - Ты... Же назвался моим отцом, верно? - вдруг её ноготки впились в щеки первородного, заставляя того пристально смотреть на мертвенно-бледное лицо королевы. - Тогда почему... Ты бросил меня..? - Вульфенштейн вдруг широко распахнула глаза, зрачки её стали уже, словно у кошки при ярком свете. Она злилась... Очень сильно злилась... И Джиллес чувствовал эту злость и обиду даже кончиками пальцев. Ему даже показалось, что мертвое сердце забилось в бешеном темпе, а лёгкие сжались - перерубая доступ кислорода. - Я не бросал тебя! - вдруг сорвалось с его уст, блондин нахмурился и дернулся, желая порвать цепи. Маюри же ничуть не испугалась этого жеста, но магия скрывающая её настоящий облик, вдруг исчезла. - Если я творение твоей крови, то почему ты бросил меня?! Почему позволил случится этому?! - она вскрикнула, а Урд застыл. Чудовищно. Ненависть охватила его сознание, тело, душу. Жгучим черным пламенем прожигая в нем дыру из четкого желания мести. Хладнокровный бывший король России впервые за столько времени ощущал такой силы злость, что вены и мышцы напряглись. Брат... Нет, его отродия посмели прикоснуться к тому, что было под запретом! Хотя, отправив во фракцию Сакуры свою девочку, следовало ожидать, что Стаффорд когда-то доберется до неё. Но чтобы сотворить такое?! Маюри убрала свои руки и в следующее мгновение, расстегнула корсет, чьи пуговицы со звоном улетели куда-то в сторону. Следом полетели пуговицы с рубашки дракулины. Аккуратное белое белье, под которым на груди уже была черная печать. Завидками расползающаяся все дальше. Она своими руками раскрывает грудную клетку, показывая зияющую пустоту и полное отсутствие сердца. - Смотри, Урд Джилесс! Внимательно смотри, чем стала одна из твоих разменных монет! - рыча говорит дева. Будь Урд человеком, его правда стошнило бы от ужасающей картины, представленной перед ним. Капли густой венозной крови, что при тусклом свете казалась черной, капала на пол. Между лёгких, там где должно было быть сердце, действительно было пусто. Мурашки прошлись по его телу. - Ты... Никогда не была таковой! - произносит вампир, дёргая руками. Цепи громко звенят, бьются о бетон и сам второй пытается встать со своего места. Но будучи скованным, падает обратно на свою пятую точку. Эти стальные змеи никуда его не пустят, как бы он не старался. Но вдруг дьяволица отпускает свои ребра, движением руки, что покрылась стальными когтями, она буквально разрывает одежду первородного и вырывает его сердце. - Ахаха! Что ты чувствуешь Урд? Твои воспоминания пропадают, а тело меняется. Не правда ли? - Маюри проводит по его сердцу языком. Первородный ощущал как тело его меняется, словно бы он снова обращается в вампира. Неприятная боль, усиливающаяся жажда, а оттого желание вонзить клыки было куда более четко ощутимое, чем какие-либо иные мысли. - А ведь я так же становилась чудовищем. Без памяти, без знаний. Аха-ха-ха!~ Урд, а Урд, тебе нравится..? Сначала её голос был до одури тихим и соблазнительным, а сама она наклонилась в непристойной близости к голодному второму. А потом Маюри занялась громким, безумным смехом. Наверное, даже её мощные чувства сейчас были притуплены тем наслаждением которое она видела. Да, Вульфенштейн никогда не хотелось причинять боли мужчине, что воспитывал её с самого рождения, что так безбожно в любил в себя столь хрупкое создание. Но после произошедшего ей захотелось крови. Его крови и страданий на этом вечно безэмоциональном лице. Только взгляните в эти широко распахнутые глаза! Тело Маюри трепещет от сладости увиденного. Но, она не рассчитала, что резко дернувшемуся Джиллесу удастся вырвать колья из стены и накинуться на неё, вонзаясь в шею клыками, болезненно кусая. Вдруг Маюри сдается, ей не хочется пытаться скинуть его, оттолкнуть. Она возвращает ему сердце и закрывает глаза, засыпая... Он очнется через время, не знающий, что сотворил...