Вместе навсегда

Солнце медленно заходило за горизонт, за заснеженные горы, уступая место ночи. Ночью тихий и спокойный городок на юге Колорадо приобретал совершенно другие краски. Все клубы города ломились от количества посетителей, на улицах города творился пьяный угар, из самых темных щелей вылезала мафия разных сортов, и начинались грязные игры за владение территориями в Южном Парке. Наркотики, кошачья моча, шестиклашки с шестью задницами, похищение инопланетянами — уже ничего не удивляло. Все это казалось абсолютно нормальным и каким-то привычным. Амелия не родилась тут, но для нее это тоже стало чем-то обыденным, как кофе с тостами за завтраком, как Мистер Гаррисон с этой его блядской куклой, как очередные крики Картмана о том, что он не жирная свинья, а это кость у него широкая. Она переехала в этот «тихий» городок в третьем классе средней школы, которую она давно закончила, сейчас же к концу подходит уже старшая школа, а дальше… А что дальше? Ее параноики родители наверняка захотят увести свою дочурку из Южного Парка в какой-нибудь мегаполис, чтобы она поступила в престижный колледж и закончила его с отличием, но хочет ли этого Амелия? Она уже знает ответ на этот вопрос. Нет. Она знает, что хочет остаться здесь, в этом чертовски необычном городке, в котором странностей больше, чем у нее секретов от собственных родителей, в котором живут все идиоты, именуемые ее лучшими друзьями. Город, в котором никогда не бывает скучно. Каждый дом, каждый район вызывает у нее яркие воспоминания, в этом городе просто нет мест, которых не трогали события Южного Парка. В своих играх вместе с парнями она бывала во всех районах города. Амелия свернула со светло освещенной дороги во дворы, несколько минут она шла практически в полной темноте, но ей не нужен был свет. Этим путем она ходила не один раз, точно знала все повороты и просто не могла ошибиться с направлением. Она ускоряет шаг, замечая впереди выход из дворов. Она быстро оглядывается, прикидывая примерное свое расположение. Повернувшись, она видит темно голубой дом, ничем не отличающийся от остальных, но в ее мыслях всплывает напоминание: «База готов, дом Генриетты». Амелия накидывает капюшон и, развернувшись на носочках, идет налево. Только через несколько километров она выходит к ближайшему суточному магазину. Автоматическая дверь тут же раскрывается перед ней, стоит лишь подойти, не оглядываясь, рыжеволосая быстро подходит к кассе. — Kent, одну пачку, любые, — всего лишь за пару месяцев эта реплика стала абсолютной нормальной из ее уст, хоть она и не переносила курящих людей, за это время ее непереносимость стала слабостью. — С вас 14$,- абсолютно хладнокровно сказала далеко не молодая продавщица, которая была раза в три больше меня в ширину. Я достала из кошелька пару купюр, положив их на стойку, быстро взяла белую пачку сигарет и практически выбежала из магазина. Мой путь лежал к озеру, оно находилось довольно далеко, но меня уже было не удержать, мозг не контролировал ноги, они бежали за далеким прекрасным образом… В парке у пруда стояла идеальная тишина, живущие там утки уже давно спали. Здесь и днем было довольно тихо, но ночью под освещением уличных фонарей это место приобретало какую-то особую красоту. Деревья медленно качались из стороны в сторону, ветерок пробирал до дрожи, хотя это было ожидаемо, ведь одета я была легко, надеясь что холода зимы уже сошли, и весна действительно вступила в свои законные права, но этом я точно ошиблась. Южный парк всегда был местом холодным, и согреться тут можно было только в середине лета. Я вытащила из заднего кармана светлых джинс белую пачку сигарет, долго крутила ее в руках, всматривалась в нее, но не найдя ничего интересного на упаковке, приоткрыла ее, пересчитала несколько раз содержимое, и, вытащив одну сигарету, просто зажала ее в руках, не зная как поступить. Я всегда носила с собой зажигалку, сигареты, ключи, телефон и мятную жвачку. Правда в этот раз телефон остался дома, мне всегда говорили что я зависима от него. Никогда этого не отрицала, мне действительно сложно представить себя без телефона в руках, но сегодня я просто забыла его, сбегая после очередной истерики. Трудно слезать с таблеток которыми тебя пичкали все детство… С возрастом родители понизили мне дозу приема таблеток, но они и слушать ничего не хотели о том, что я бы перестала их принимать окончательно. По словам родителей, таблетки успокаивали меня. Как жаль, что они не понимали одной вещи. Эти таблетки не успокаивали меня, затупляя эмоции и чувства, а всецело и полностью подавляли их. Теперь настолько трудно распознавать и осмысливать свои эмоции, что я просто путаюсь в них, не понимая что испытываю прямо сейчас. Сердце сжимают какие-то фантомные боли, становится так холодно, глаза слезятся и хочется кричать. Это печаль, отчаяние?.. В голове всплывают воспоминания, как Крейг успокаивает Твика, как советует ему дышать глубже, как говорит, что все будет хорошо, просит вспомнить что-то хорошее и крепко обнимает. Придется обойтись без обнимашек, только вдох, выдох и какие-то хорошие воспоминания. Первым на ум приходит парень со светлыми растрепанными волосами, яркой улыбкой и заразительным смехом, от чего сердце вновь сжало в тиски. «Подумай о чем-то другом, о чем угодно!», — взглянув на наручные часы, я начала вспоминать какие-нибудь смешные видео из интернета с участием кошечек и собачек. Я никогда не смотрела что-то подобное сама, чаще всего мне их показывала Венди или Твик, он говорил, что это помогает ему успокоиться, а Венди просто любила все милое. Тяжелый вздох, и я перестала сдерживать слезы, хлынувшие из глаз, это все равно бессмысленно. Прямо сейчас в этом парке я одна, время три часа ночи. Уж лучше я расплачусь тут, чем завтра в школе перед всем классом. В который раз прокрутила в руках сигарету: «Сколько я уже ее держу? Минут 10?», — все не решаясь брать ее в рот, я медленно приближала ее к губам, но мне все равно не хватало силы воли сжать сигарету губами, зажечь ее и впервые закурить. Что-то внутри меня противилось и кричало о том, что бы я остановилась, и я слушала этот голос. Он был таким знакомым, таким родным… Я не могла его не слушать, он читал поучительные наставления о вреде курения в моей голове, а я все слушала и слушала. Это были старые воспоминания, когда он заботился обо мне и относился как к сестренке. Я всегда носила с собой зажигалку и сигареты, об этом знали практически все, но сколько бы мне не предлагали пойти покурить вместе, я всегда отказывалась. Я спокойно могла дать одну сигарету или подкурить, если меня попросят, ведь эти сигареты мне никогда и не принадлежали вовсе. Я всегда покупала их для Кенни, хоть он никогда не принимал мои подарки, и чаще всего их приходилось впихивать силой, а иногда и тупыми шутками. Я достала из кармана лёгкой куртки уже свёрнутую и готовую записку, я смотрела на нее долго и упорно, обдумывая снова и снова: «Я точно уверена в том что хочу это сделать? Я точно уверена в том, что чувствую нечто подобное к нему?», — я развернула записку и прочитала ее ещё раз, чтобы убедиться в том, что содержимое написано верно. Привстав со скамейки, я подхожу ближе к краю озера и сажусь на корточки близь воды. «Амелия, ты должна решиться, прими то решение, которое посчитаешь верным. Ты должна научиться понимать себя». Записка с признанием в любви медленно поплыла по воде, текст расплывался, и понять, что было написано на листочке, было уже невозможно. «Я отдам ему сигареты завтра…», — в голове прокручивались вариации записок, и неожиданно промелькнула совсем больная идея, но обдумывая ее, я и не заметила, как на лице появилась ухмылка. Я снова достала пачку сигарет, маленький листочек и такой же карандаш, писать им не особо удобно, но не носить же с собой всегда ручку. Я быстро написала короткое сообщение:" «Курить вредно даже для бессмертных: *», и вложила его в пачку сигарет. Открыв пачку я заметила, что до сих пор держу сигарету в руках и, не долго думая, вложила ее, уже довольно измятую, обратно. Я глянула на наручные часы: 4:02. -И долго ты тут собираешься сидеть? На улице вообще-то довольно холодно,-моих плеч коснулись холодные руки, и я вздрогнула, хоть и ожидала его тут встретить. Он всегда подходил сзади, я никогда не слышала его шагов. -Кенни! — я поднялась с корточек и крепко обняла его за шею. Его парка была расстегнута, и я смогла ближе прижаться к его невероятно теплому телу. Он обнял меня в ответ, его руки сжались на моей талии, укрыл меня своей паркой как пледом, стало совсем темно, и я, закрыв глаза, просто прижалась щекой к его груди. Я почувствовала как светловолосый уткнулся своим подбородком мне в макушку, и начал слегка раскачиваться, а я следом за ним. В его объятиях было так удобно и тепло. -Кенни,— я вдохнула запах его одеколона, он казался родным. Сколько времени мы уже встречаемся тут посреди ночи? В голове медленно проскользнули цифры с календаря моей комнаты, каждый день нашей встречи я отмечаю красным маркером, я считаю минуты что мы провели вместе, обнимаясь вот так, как жаль, что мы не можем рассказать всем о том, что испытываем друг к другу. Я слегка оттолкнула его, голубые глаза удивленно смотрят на меня, он так и не убрал руки с моей талии. — Я…люблю тебя,— несмотря на то, сколько раз я произносила эту реплику, она всегда давалсь мне с трудом, щеки были пунцовыми, в горле вставал ком, а руки мелко дрожали.Он хмыкнул, удивленное лицо сменилось на очень довольное, почти наглое. — Я знаю, — он взял мои руки в свои и, крепко их сжав, поднес к своим губам. Жар с щек перекинулся на все лицо, а ухмылка на лице Кенни становилась все шире. Я резко вытащила свои руки из его хватки, во мне горело возмущение на пару со смущением, по привычке я начала ковырять носком обуви землю, подтупив взгляд. Не долго думая, я вновь уселась на скамейку, положила ногу на ногу, надула губы, и снова смешок в стороне. Пару секунд абсолютной тишины, и меня беззвучно обнимают сзади за шею холодные руки. Неожиданно холодок пробегает по коже, чувство, словно руки Кенни душат меня, начинает расти, я пытаюсь дышать через рот, но мне просто не удается вогнать воздух в легкие — Мы всегда будем вместе, помнишь? — над ухом раздается холодный, скрипучий голос, он кажется знакомым мне, но уже не хватает времени на то, чтобы все обдумать. В легких пожар, в глазах темные пятна, проскакивают последние воспоминанию, и я уже готова умереть от рук неизвестного, как меня резко встряхивают за плечи, и навождение проходит. — Амелия! — голос Кенни обеспокоенный, его взгляд внимательно изучает мое лицо. Я пытаюсь сфокусировать свой взгляд на его голубых глазах, громко дыша. Легкие горят, а по щекам бегут слезы. Он сидит на корточках прямо передо мной: "Он кажется действительно волнуется», — проскальзывает мысль в моей голове, и я обнимаю его за шею, прижимаясь к нему, чтобы успокоить его, убедить, что я в порядке. Хоть темные пятна в глазах и прошли, но я чувствую головокружение. Я могу дышать, но легкие болят. Этот незнакомец появляется все раньше и раньше, хотя существует ли он на самом деле…? Кенни говорит, что никого, кроме нас, тут нет, и вряд ли будет в такое время, я с ним полностью согласна, но этот голос, эти касания.. Они не могут быть просто в моей голове, это нечто большее. Маккормик после подобных «приступов» говорит, что я должна сходить к врачу и пройти обследование. — Я тоже люблю тебя, и всегда буду любить. Вместе навсегда,— я положила голову на плечо парня и аккуратно чмокнула его в щечку вместо ответа. Веки слипались, голова тяжелела, и я, незаметно для себя, провалилась в сон прямо на плече Кенни.

***

Я очнулась в своей комнате, все было так же, как и перед моим побегом в парк. На полу валялась аптечка, все таблетки были рассыпаны по полу, вещи были разбросаны во все стороны, на полу валялись учебники. Протянув руку до прикроватной тумбочки, я взяла фотографию, что стояла в рамке. На ней были изображены мы с Кенни. Он обнимал меня за плечи с счастливой улыбкой. На нем все так же была неизменная куртка, отличало это фото от всех остальных лишь отсутствие на Маккормике капюшона. Его светлые волосы были растрепанны, голубые глаза смотрели прямо в телефон. На стекло упало пару капель, я провела рукой по щеке, в попытках убрать слезы, но становилось только хуже, слезы текли рекой. Я провела кончиками пальцев по фотографии, аккуратно поправила черную ленточку на краю рамки и начала собираться в школу. — Прости меня… -я проглотила несколько таблеток, чтобы не видеть своего Кенни в школе. Я всегда его вижу, если не приму своих таблеток. -Никто не должен знать что мы видимся по ночам, иначе они спрячут тебя от меня, -голос отдается в моей голове эхом. — Да, им никогда не понять нашего счастья, — я сжала кулаки по побеления костяшек, и, подойдя к календарю, зачеркнула еще один день. Тебя нет со мной в мире живых вот уже 6 месяцев и 24 дня, но ты навсегда останешься в моем сердце, Кенни Маккормик, как первый человек, который заставил меня любить…