Сильнодействующий яд

Помощь такого демона, как Аластор, была выгодна, и в тоже время сотрудничество с ним пугало. Широкая улыбочка демона не располагала к нему, а скорее всего предупреждала о том, насколько он не прост и хитер. А в коварных и хитрых глазах демона стояло само адское пламя. Радио-демон лишь улыбался и на все обвинения и предупреждения Вегги разводил руками. Душка, а не демон. Разве такой, как он, способен причинить зло? Кажется, что нет. Но сам Ад знал, что да, он не просто причинит зло, он выпотрошит, растопчет, уничтожит всё, что ему не угодно, и Чарли этого очень боялась. Но его помощь принцесса Ада приняла. Он может как уничтожить её отель, так может и сделать его самым популярным местом. И как только весь подземный мир услышал новость о том, что сам Аластор, радио-демон, коварный и хитрый, согласился, а даже сам вызвался помочь с отелем, которые все считали провальным с самого начала, подняло не мало шуму. Ходили сплетни, слухи, но когда все любопытства ради пришли к отелю и увидели радио-демона во всей красе, с широкой улыбкой на лице и огненными глазами, поняли, что это было не шуткой и не маркетинговым ходом принцессы, а истинное желание высшего демона помочь в наивной мечте Чарли спасти души от уничтожения. И вот уже третий месяц стоит Отель, чему Чарли удивлена. Она так отчаялась, когда услышала в свою сторону насмешки, и уже думала о том, что отель развалится по кусочкам не успев даже открыться, но нет, он стоит и даже, о чудо, работает. Имеет клиентов, пусть и не так много, как было в мечтах принцессы, но они были, а это явный прогресс для провальной затеи. И всему девушка была благодарна Аластору. Демона боялись, считали авторитетом и были уверены, что если они не помогут Отелю возыметь успех — их настигнет кара. И казалось бы, чего бояться, раз вы уже в Аду? Но Аластора боялись. Чокнутый, загадочный, жестокий, он мог поработить всех и вся, но пока он успешно делал вид самого милого демона в Аду. И все были более чем рады такому облику радио-демона. Пусть его и боялись, но так же считали и ненормальным маньяком-убийцей, самым жестоким из всех во всём Аду, местами даже презирали, но в тишине, на задворках своих душ. Чарли же не могла нарадоваться тому, что Отель работает и её идея не оказалась настолько провальной. Девушка, с улыбкой и красными щеками вспоминала, как повизгивая от счастья и того, что к ним пришел первый клиент, не считая Энджело, кинулась на шею Аластора. Тот лишь ухмыльнулся, покачал головой, и отстранив от себя вопящую блондинку, щёлкул её по носу и ушел по коридору, сложив руки за спиной и насвистывая какую-то мелодию. — Не витай в облаках, Чарли, — фыркнула Вегги, и прищурив глаз, осмотрела быстро краснеющую принцессу Ада, которая от своей неловкости свалила все бумаги и побрякушки с ресепшена. — Неуклюжая, — пробормотала блондинка, помогая поднять своей подруги всё, что та так нелепо уронила. — Извини, я задумалась, — Чарли, скрывая свой взгляд от Вегги, мысленно обругала себя всеми грязными словечками. Почему она вообще думает об этом радио-демоне? Это нелепо и бессмысленно. Ну да, он горяч. Чертовски горяч, если быть точной, но это ведь ничего не значит. — Я бы сказала, ты замечталась, — подруга улыбнулась, поставив всё на свои места, и подперев рукой подбородок, стала наблюдать за взглядом принцессы, который метался от стены до двери и обратно, но никак не встречаясь с взглядом Вегги. — Просто подумала о том, что было бы классно, если бы отель стал самым популярным местом в Аду, — принцесса Ада почти и не соврала, ведь она и правда думал об этом, правда не сейчас. — Лооожь, — гаденький голос заставляет девушку резко обернуться и встретится с наглым Энджелом, который рассматривает свой маникюр, не скрывая мерзкую улыбочку всезнающего. Паук. Самый вредный из всех возможных. — И как я тебя только не прибила — вздыхает Вегги и смотрит на своего друга, чуть кривя тонкие губы. — Хэй, я лишь сказал, что наша милая Чарли врёт, причем, о…и краснеет! Смотри, она краснеет! — Энджел энергично тычет пальцем в лицо Чарли, заставляя ту отшатываться от него и возмущенно пыхтеть. Он был прав, он видел и знал, когда кто-то врёт своим паучьем чутьем, и его обмануть было невозможно. Но раскрывать свои карты и слегка странные мечты о том, чтобы Аластор хоть раз обнял её сам, она точно не собиралась. Решив спастись бегством, пока Вегги отчитывает и даже бьет Энджело, Шарлотта скрылась на последнем этаже своего отеля. Зайдя в пустую комнату, но с видом на весь Ад, девушка устало прикрыла глаза. С чего она вообще так краснеет, вспоминая одно единственно объятие с Аластором? Возможно, он красив, даже очень. Ну, и его тёмная душа её совершенно не пугала. Так же, ей было плевать на сплетни о нём и страхи Вегги о том, что он хочет её обмануть и встать на престол. Чарли сама не заметила как, но привязалась к этому вечно улыбающемуся демону с адским пламенем в глазах. Он лжив, она это знала и видела, всё-таки не такая уж она наивная и глупая, чтобы не понимать его странное желание помочь. Аластор не похож на покровителя или добряка, готового помочь везде и во всем. Будь он таким, он был бы в раю, но никак не в Аду. Он ищет во всем свою выгоду, и винить его за это — Шарлотта не собиралась. Да и кто смел? Они все в Аду. Здесь не место ангелам, добрым душам с чистыми сердцами. И её откровенно злили обвинение на счет Аластора. Да, он грешник и багаж за спиной куда больше других, но он единственный, кто в самом деле ей хорошо помогал и кто не делал гадости. Хотя, как говорила Вегги, ещё не вечер, он ещё покажет свое лицо, но почему-то Шарлотта была уверена, что он не сделает ничего плохого. Возможно хотел, но уже было поздно. Она верила ему, доверяла. Хотя доверять радио-демону — определенно плохая идея. — Неужели, принцессу расстроили? — голос, иногда с легкими помехами, пронесся как ураган, и заставил Чарли вздрогнуть. Она так привыкла к его голосу, что сама того не понимая, испытывала приятные чувства лишь слыша его. Жаль, что он пел всего один раз. Она бы хотела слушать его голос на повторе вместо всех остальных песен. Аластор часто улыбался и любил болтать ни о чем конкретном, но это было так редко, что местами девушка могла подумать, что скучает по нему. Аластор приходил неожиданно и уходил незаметно. Он напоминал кошку, которую гуляет сама по себе, хотя он был куда хитрее и умнее. Своевольный. Загадочный. Хитрый. Особенный. Чёрт. Чарли так задумалась, что забыла ответить, но видимо, Аластор не торопил, стоя на балконе и смотря куда-то вдаль. — Нет, я думаю, — девушка поморщилась, зная что сейчас полетит шутка о том, что ей думать не стоит, что выходит у неё ничтожно, но разрушив все ожидания принцессы, Аластор лишь усмехнулся, снова обнажая острые клыки. Это не было пугающе, почему-то заметила девушка. Скорее, она хотела бы узнать какого это — целовать его. Она порежется? Даже если и так, она была уверена, что всё равно бы целовала его. Его поцелуй стоит любой боли. Вспыхнув от своих мыслей, принцесса встала рядом и заметила, как она мала рядом с ним. Он выше головы на три. И он самый опасный из всех. Она должна его бояться? Безусловно. Это логично, бояться того, кто сильнее, кто превосходит тебя по всем фронтам, но Чарли не боялась, она ему верила. Она, очевидно, самая глупая, и похоже, что самая влюбленная дура во всем Аду. Она отрицала правду так давно, что сейчас, осознав и приняв, что радио-демон затронул её сердце, душу и разум, не была удивлена. Совершенно точно не удивлена. Он особенный, и не влюбиться в него — самый большой грех. — Какого быть живым? — слова рот блондинки покидают неожиданно, когда она рассматривает профиль Аластора. Демон может и удивлён, но вида не подает и широко улыбается. — Восхитительно. Но много людей, что снуют туда-сюда, вызывают раздражение и отвращение, — он не морщится, но по его голосу становится понятно, как сильно он ненавидит души. Они его бесят. — Что в них плохого? — вопрос девушка задает, но ответ знает и сама. Но услышать это от него — лучшее доказательство. — Они слабые. Никчемные. Ведутся на поводу у чувств, — радио-демон смеется, а Чарли ловит себя на том, что от его смеха мурашки покрывают её тело. Она чокнутая, невменяемая, но она хочет коснуться его. — Может, всё не так плохо, — шепот принцессы тонет в порыве горячего ветра и когда она берет его за руку, чувствует просто невероятное наслаждение от того, что коснулась его. Аластор медленно поворачивает голову к Шарлотте, поднимая брови и продолжая улыбаться. Только теперь это усмешка. Насмехается. Она это понимает так же неожиданно, как и то, что он наклоняется ближе. Она дергается, но не отстраняется. Поцелует ли он её? Она надеется, что да. Но когда Аластор касается щекой её щеки, надежда рушится. — Ты слишком похожа на живую, на человека, Чааарли, — растягивая её имя, произносит демон и развернувшись, уходит, снова убрав руки за спину. — И что в этом плохого? — с придыханием спрашивает девушка, впиваясь взглядом в спину демона. — Лишь то, что они мне противны, принцесса, — даже не обернувшись, бросает демон и уходит, оставляя блондинку в одиночестве. ****** Чарли не раз корила себя за ту слабость, что позволила себя. Она была слишком глупа и как он сказал — пошла на поводу у чувств. Аластор усмехался каждый раз, когда видел девушку, но молчал и лишь болтал о всякой ерунде, насвистывая иногда музыку известную лишь ему. Принцесса была как никогда благодарна ему за то, что он смолчал и не опозорил её, хотя мог сделать это давно и ему бы поверили. Ему поверят в любом случае. В очередной раз оформив новых клиентов отеля, Чарли сделала победный жест и с широкой улыбкой поднялась на свое излюбленное место — балкон заброшенной комнаты. Конечно, комната заброшенной, в принципе, и не была, только девушка запретила туда заселять кого-либо и оспаривать это никто из друзей не стал, да и не рискнул бы. Чарли может быть ангелом, но она дочь Сатаны, о чем забывать, пожалуй, никому не следует. Поднявшись и открыв дверь, девушка замерла, впиваясь взглядом к красный пиджак. Аластор. Ну конечно, он почему-то полюбил это место не меньше, чем сама принцесса. Блондинка спорить не желала, да и лишний разговор с ним вызывал волну разочарования в себе, жалости и отчаянья от того, что она влюбилась, ну просто, в самого неподходящего для этого, демона. Поэтому решила, что они будут здесь по-очереди, но видимо порядки, правила, и прочая ерунда — не для Аластора. Услышав, как сюда кто-то вошёл, радио-демон, по-истине страшно и завораживающе, медленно обернулся с горящими глазами, словно желал испепелить свою жертву, но увидев замершую девушку, растянул губы в широченной улыбке и добавил к этому поклон, выражая скорее всего таким образом смех, нежели уважение. — Твоя очередь. Зайду позже, — холодно бросила блондинка, пытаясь заставить себя покинуть комнату как можно скорее. Влюбленность в Аластора настигла её как самая страшная болезнь и девушка порядком устала болеть ею, но переболеть не выходит. Он как заноза, как яд, который не хочет покидать её мысли. И до чего же глупо, влюбляться в кого-то, будучи в Аду. Особенно, в кого-то похожего на Аластора. Он ненавидит всех, он скрывает своё «Я» за маской безумца, хотя кто знает, где он настоящий. Да и может ли он быть таким? Быть настоящим? Чарли уже кажется, что нет. Он готов убивать каждую минуту, но это всё равно, что играть в шахматы для него — скука. Он хочет крови, смерти, но не так просто. Он маньяк и падок на страх и ужас своей жертвы, на её крики. Он совершенно чокнутый. А она определенно хуже, потому что об этом знает и любит его, более того, это влечёт её сильнее, чем что-либо. — Что вы, принцесса, я буду рад вашей компании, — голос демона звучит как-то издевательски, хотя он вроде был таким всегда. Он осматривает замершую блондинку с хищным блеском, и ему хочется увидеть как она разобьётся, как она поймёт что вся её затея жалкая, насколько ничтожна её помощь и насколько же жалкая она сама. На что способна эта девчонка, которая верит в любовь, сказки и прочую небылицу, даже не прожив и часу в том, настоящем мире? Она не достойная правительница Ада. Таким, как она, место где-то там, в Раю, но не здесь. Девушка молча встаёт рядом, игнорируя бешеный стук сердца и чувство дежавю. Прошлое времяпровождение закончилось уж очень неприятно, чем же закончится это? Он снова посмеется над ней? Определенно да. Он любит издеваться и Чарли это понимает как никогда, буквально чувствуя помехи от радио-демона. Прекрасен и неприступен. Но он не крепость. Его нельзя сравнивать ни с кем, он особенный, слишком необычный. — Отель имеет успех, — всё-таки нарушает тишину Шарлотта, чувствуя ком в горле. — Благодаря тебе. Спасибо. — Бросьте, принцесса, вы добились успеха сами, — демон смеётся и девушка ёжится. Она чувствует себя такой уязвимой. Она же, чёрт подери, дочь Лилит и Люцифера. Она — истинная дочь тьмы. Она — само зло. Вот только рядом с ним Чарли сжимается и чувствует себя маленькой и не такой великой. — Тебе здесь не место, — теперь, на удивление принцессы, демон говорит первый и не самые приятные слова. — И где же оно, если не здесь? — Чарли смешно и она открыто смеётся, потому что это бред. Она рождена в Аду, она дочь своих родителей. Ад — её дом, королевство. Она должна быть здесь и нигде больше. — Плевать где. Ты слишком… — Аластор вдруг резко наклоняется к девушке и проводит рукой по её волосам, замечая её легкую дрожь и широко распахнутые глаза. -…нежная. Ты хрупкая и ничтожная, для такого места, — Аластор доволен результатом, когда выплёвывает слова и отступает от Чарли. Девушку накрывает обида и в тоже мгновение — ярость. Он демон, высший и самый сильный их всех других, она в него влюблена, но она — будущая правительница Ада. Все здесь — принадлежит ей. Даже он, даже этот несносный, чертовский противный тип — её собственность. — Не. Смей. Мне. Указывать, — в глазах принцессы проснулся адский огонь, милые клыки и ровные зубки в миг стали остры как лезвия, а на руках девушки выросли огромные когти. Её тело было словно в огне и она представляла собой само зло, истинный ужас, страх, разрушение. Она смотрела на Аластора с вызовом. Но он её не боялся, хотя, признаться, был явно удивлен такому кардинальному изменению. Даже светлые волосы отливали красным и плыли по воздуху, а макушку принцессы украшали симпатичные рожки. Во-истину прекрасно зрелище. Она показала себя, доказала, что она дитя не света — тьмы. А душа умеет хранить много секретов. — Принцесса в ярости. Очень хорошо, — в вечной издевательской манере Аластор обходит её, касаясь плавающих по воздуху волос. Даже намека на страх у него нет. Он не знаком с этим чувством. Но её изменения затронули мертвые струны его души. Она точно не безгрешна. Чарли — истинная дочь Сатаны. — Значит, все грехи в тебе есть? — интересуется Аластор, замечая как девушка тихо успокаивается и принимает более привычный облик, без рогов и когтей, но с очень острыми зубками и горящими глазами. — Гнев, похоть, желание убить? Чарли прищуривается и поднимая подбородок выше, подтягивает за лацканы пиджака не сопротивляющегося демона ближе к себе. — Есть. В тройном размере, — шепот блондинки тонет в яростном и порочным поцелуе, и кто начал первый — разобрать невозможно. Это скорее борьба, но кровь на губах, жесткие хватки на теле друг друга — наслаждение. Аластор грубо, даже жестоко, толкает принцессу к стене, из-за чего та ударяется затылком. Но Чарли плевать, она получила то, чего хотела на протяжении нескольких недель. Его. Аластора. Демона, чудовище, маньяка, но чертовски желанного для неё. Поцелуи — укусы, пальцы демона впиваются в талию Шарлотты, но и девушка в долгу не остается, запускает руки в волосы радио-демона и жестко тянет. И ему определенно это нравится. Она не такая нежная и милая, какой казалась. Истинная демонесса. Тьма. С проблесками света. Аластор отстраняется от неё резко, и вдруг становится холодным, жестоким, без улыбки на лице. И это — по-настоящему страшно. — Ты не знаешь, на что идёшь, принцесса. Держись от меня подальше. Моё желание убить тебя, иногда превышает точку кипения. Не играй со мной. Ничего не стоит тебя раздавить, — и резким, почти незаметным движением, исчезает с глаз перепуганной и удивленной Чарли. Аластор и сам не мог понять ту жестокость, с которой ему хотелось её поцеловать и в тоже время — убить, уничтожить, растоптать. Сделать по-истине больно. Он садист. Всегда им был. И согласился помочь ради развлечения, ради того, чтобы быть в первом ряду, когда принцесса рухнет и поймет, что её попытки помочь всем — жалкие. Всё ради развлечения, ради разнообразия скучной жизни в Аду. Радио-демон способен уничтожить здесь всех и даже чистка не потребуется, но ему это тоже больше неинтересно. Скучно. А вот играть с Чарли ему нравится, только игра явно наклонилась не в то русло. И уже словно не он в неё играет, а она в него, причем оставаясь такой же невинной. Её тьма и свет слишком притягательны, её хочется очернить, заставить стать такой, какой она должна быть, и в тоже время, тот легкий свет притягивает сильнее. Ведь она такая единственная, во всем Аду. Чарли совершенно, определенно сошла с ума, когда начинает скучать по Аластору до ломоты. Он её избегает, в отеле бывает так редко, что даже Вегги радуется, замечая что радио-демон не шляется туда-сюда, мозоля ей глаза. Он сказал держаться подальше и она понимает почему. Он способен сломать её по щелчку, даже не прикоснувшись. Он так же способен убить. Но оказывается, привыкнув к нему, чувствуя странное желание снова впиться в адские губы своим жестким поцелуем, сводят принцессу с ума. Страх быть им убитой совершенно сходит на нет и лишь непонятными силами она держится, и не бросается к нему на шею, когда изредка замечает край его пиджака. — Боже, Чарли, — блондинка вздрагивает, когда слышит паникующий и дрожащий голос Вегги, которая выглядит безумно испуганной, хватая Чарли за руку. — Там чертов Аластор, пытается убить Энджело! Шарлотта срывается с места и несётся по коридору, пока не встречает этих двоих. Пусть Энджело и под два метра, но Аластор был выше в двойне, а сейчас паук и вовсе казался ничтожно маленьким, когда радио-демон держит его за шею, сверля своими огненными глазами полными ярости и желания смерти. Жестокой смерти. — Аластор, пусти его, — на удивление, голос Чарли даже не дрожит, когда она приказывает. Она настроена решительно, но сердце принцессы несётся вскачь. Она привыкла к Энджело, и быть свидетельницей того, как Аластор убивает — не собирается. — Немедленно. Голос Чарли разносится по всему отелю громом и Аластор поворачивает голову, встречаясь с взглядом принцессы. Она не напугана, она решительно настроена успокоить демонов, и это кажется забавным. Растягивая губы в широкой улыбке, показывая этим свое превосходство, радио-демон отступает от паука и поднимает руки, показывая свою капитуляцию. Энджело же странно прокашливается и уходит с Вегги. — Что ты устроил? Ты хотел помочь с Отелем? У тебя вышло. Отменное чувство вкуса сделало это место особенным, но ты не имеешь права трогать моих друзей. — Правда, принцесса? И что ты сделаешь? — радио-демон откровенно насмехается над Чарли, в то время как девушку накрывает обида. Он вечно издевается над ней, не ставит её ни во что, насмехается. Хотя чего она ожидала от него? Он не просто демон — он маньяк. Он любит наблюдать за страданиями. Это его кредо было в жизни и теперь после смерти. — Хочешь сломать меня? Давай, мне плевать. Убить? Пожалуйста, я облегчу задачу, — срывается Чарли, подступая всё ближе, с удивлением замечая, как улыбка сползает с лица демона и тот делает шаг назад. — Ты нарываешься, — предупреждение выходит слабым, но он говорит его, наверное, из вечно-наигранной вежливости. Джентльмен. — Плевать. Ты получишь, чего хочешь. Так улыбнись, Аластор. Как же твои слова о том, что ты голый без улыбки? — Чарли замолкает, лишь когда Аластор хватает её за шею и прижимает к стене. Он убьет её? Вероятно. Хочет ли он этого? Безусловно да. Только почему-то смотря в её глаза, радио-демон не может сдавить руку сильнее, чтобы услышать желанный хруст костей. Замерев в его руках, Чарли с восхищением смотрит на него и не боится того, что он держит в руках её жизнь. Она давно поняла что чокнутая и свою жизнь отдаёт на его милость. И чувства накрывают её с головой, когда она касается чуть подрагивающей рукой щеки Аластора и видит в его глазах неподдельное удивление. Он шумно выдыхает, когда прикасается к её лицу тем же жестом. Словно пробует понять, изучить её, не понимая, что она не изучает — она наслаждается им. Трясет головой, потому что, черт подери, он жалкий. Слабый. Такой же, как она. Вместо того, чтобы убить, он хочет её поцеловать. Но она опережает, жмется ближе и целует сама, чувствуя сразу же отклик. Грубый поцелуй заставляет обоих демонов пылать. Обхватив ногами бедра Аластора, Чарли чувствует себя по-истине счастливой. Пусть он единственный, кто может её раздавить, сломать, уничтожить и растоптать — это не имеет значения, когда в мыслях только он. Аластор видит перед собой её и понимает, что хочет убить кого-то меньше, чем хочет её. Не убить, совершенно точно не убить. А порочно раскрыть её, ловить крики и знать, что её поглощает тьма. Радио-демон разрывает рубашку девушки и смотрит в удивленные глаза принцессы. Она умеет играть по его правилам и уступает ему. Они борются с одеждой друг с друга, с остервенением срывая каждый предмет, наплевав на то, что это всё ещё коридор отеля, где могут пройти друзья Чарли или другие демоны. Это перестает иметь значения, когда принцесса Ада рычит, чувствуя как острые клыки демона до крови царапают кожу шеи. Эта боль приносит наслаждения не меньше, чем его глаза, в которых пылает огонь страсти, дикости, безумия. Она чувствует тоже самое. Они совершенно безумные, сумасшедшие и голодные до боли, наслаждения и друг друга. **** Аластор всё ещё уверен, что станет тем, кто погубит её, раздавит и уничтожит. Только теперь ему хочется этого гораздо меньше. Мертвые чувства, которые он не ощущал так давно, проснулись и он утонул в ней. В её дикости, безумии, совершенной порочности рядом с ним. она играет милого ангела, но при взгляде на него в глазах пляшут черти. Она не ангел, совершенно на него не похожа. Она — демонесса, которая до безумия желает только одного — его. Отель и Аластор — всё, чего она хотела и смогла достичь. — Я должна быть правильной, должна быть примером для подражания, ведь демоны пришли искупить грехи, но… — Чарли замирает, теребя лацкан пиджака Аластора ногтем, удобнее устраиваясь в его руках. Так привычно, когда он держит её рядом с собой и смотрит на весь Ад с высоты. — Продолжай, принцесса, — усмехается радио-демон, прищуривая глаза и кидая взгляд на макушку принцессы. Она такая крошечная, но больше жалкой не выглядит. Она доказала, что может быть сильной и смелой, вот только не рядом с ним. С ним она готова проявить слабость и отдаться на милость, даже если ему взбредет выпотрошить её. — Но прошу тебя, Аластор, не искупай грехи. Не меняйся. Не хочу, чтобы…ты уходил, — показывать свою слабость не всегда для неё приятно, ведь он прав, чувства — слабость, болезнь и яд, который уничтожит тебя болезненнее, чем можно представить, но без него она уже не может. И раз заболела — готова болеть им до конца. Смех Аластора разносится по всему Отелю, буквально заставляя тот дрожать от помех. Она все ещё глупая, раз верит, что он сможет искупить свои грехи. Более того, раз верит, что он этого хочет. Если он не убил её, привязался к ней — ничего не значит. Это словно завести питомца, собаку, например, которых радио-демон терпеть не может. Чарли, конечно, не питомец, и она ему определенно нужна, но он остался прежним. Он маньяк и убийца, таким и останется. И покидать Ад? Это не для него. Он волен делать что хочет, а быть с Чарли идет идеальным бонусом к грязным делишкам. — Этого не случится, Чарли, — Аластор снова широко улыбается и отворачивается к окну, в то время как блондинка прижимается щекой к его пиджаку. Она не должна его просить о таком, но теперь без него она рухнет и рассыпается. Теперь, Аластор способен уничтожить её лишь тем, если уйдет и исчезнет навсегда. Любовь — это сильнодействующий яд. И Чарли медленно умирает под его воздействием, добровольно принимая любой исход.