Я знал, что стану твоей проблемой

ღоОоღ

Я потеряна в темноте... И надежны сломлены тишиной. Я хочу прокричать тебе: Неужели не слышишь мой стон? Я надежды не упущу, Где ты есть, мне знать не дано, Но уверена, что отыщу Тебя в сердце... так глубоко...

Within Temptation - Somewhere

На следующий день Кире меньше всего хотелось вновь ехать в компанию вместе с отцом. Произошедшее прошлым вечером вместе с ее действиями и желаниями накануне никак не укладывались в голове, создавая словно запутанный клубок ниток. И, стоя у зеркала, всматриваясь в отражение уставшего лица и грустных глаз, Мацуока тяжело вздохнула. Снова в памяти всплыла та счастливая неделя, проведенная в качестве девушки Ичиго; вспомнилось, как он обнимал и целовал, как старался быть внимательным и чутким, хотя и не любил. По щеке предательски скатилась одинокая слеза, но брюнетка не хотела, да и не могла больше плакать. Не сейчас, не время... Уединение и минуту одиночества разрушил зазвонивший телефон, тут же активировав громкую связь. «- Кира, сколько тебя еще ждать? Поторопись, милая», - раздался недовольный голос отца. Шмыгнув носом, нахмурившись и стерев мокрый след, девушка гордо вскинула подбородок. - Уже выхожу, - ответила она. «Не время раскисать! – приказала себе Кира, застегивая сапожки и взглянув в зеркало еще раз. – Улькиорра прав, он не самый худший вариант для меня. У нас общие друзья и хорошие отношения. Да и не обязательно будет спать в одной постели, постоянно целоваться у всех на глазах и строить из себя безумно влюбленную пару». Последние аргументы в пользу того, что все будет нормально, рассыпались моментально, стоило девушке переступить порог кабинета Шиффера. Ее ждал малоприятный для обоих сюрприз… - Что!? – по помещению разлетелся крик шокированной девушки. Его не смогли удержать даже стены, отчего проходящие мимо служащие переглядывались. Кто-то озадаченно улыбался, а другие замедляли ход, чтобы заглянуть в приоткрытую дверь и хоть немного рассмотреть происходящее в кабинете. - Я повторюсь, - сказал Мацуока-сан, нервно поправляя галстук под пристальными взглядами, прожигающими дыру в его голове. – Для мира бизнеса ваш брак должен выглядеть как настоящий. Вокруг вас будут крутиться журналисты и люди, подосланные другими компаниями, которым это слияние совершенно не выгодно… - Я не подписывалась на это! - хлопнув ладонями по столешнице и опершись на нее, недобро сверкнула глазами Кира. Ее лицо казалось болезненно побледневшим, а губы слегка подрагивали. Только не это… - Милая, - начал Акайо, покосившись в сторону еще нескольких директоров, присутствующих в кабинете, которые стали перешептываться после эмоционального взрыва брюнетки. - Я тебе не милая! - едва сдерживая на глазах слезы, прервала отца на полуслове Мацуока. – Не хочу ничего слышать! Мало того, что замуж насильно выдаете, так еще я должна улыбаться в камеры! Ага, конечно, - она опустила голову, а когда подняла, осмотрела присутствующих с нескрываемой обидой, задержав на мгновение взгляд на своем женихе. - Ненавижу всех вас... - прошептала, прежде чем выбежать из кабинета. Мацуока виновато посмотрел на своих коллег. Через несколько минут им нужно ехать в соседний офис, чтобы подписывать очередную партию бумаг и документов, внизу толпятся репортеры, а дочь решила показать характер, выставив его не в лучшем свете, и дала ясно понять: отец для нее не авторитет. - Да, пап, - встал на сторону невесты Улькиорра. Он поднялся с кресла, засунув одну руку в карман брюк. Даже в его движениях читалось недовольство данной новостью. Шиффер, унимая нарастающую злость, обвел взглядом свой внезапно ставший ненавистным кабинет. – Этого не было в договоре. Парень в упор смотрел своими ледяными глазами на мужчину, который сегодня занимал центральное место за длинным столом. - Нам пришлось внести поправки в некоторые пункты соглашения, - спокойно ответил Шиффер. Вот только Улькиорре этого не хватило, он продолжал ждать подробных объяснений. - Послушай, сын, - поставив локти на стол и сложив руки в замок, начал Наоки, - наша корпорация не за один год стала ведущей в своем направлении. Понадобилось много лет, несколько поколений, в каждом из которых совершались вот такие слияния. Я с твоей матерью не исключение, ты им тоже не будешь. Мы наконец-то можем стать кланом, и я не позволю тебе идти против правил, да ты и не посмеешь. Улькиорра стиснул зубы, неровно выдохнув. Все обстояло именно так, отец был прав. Но чувства бились в груди, желая выплеснуться наружу. Но Шиффер был бы не Шиффер, если бы не смог сдержать эмоции под маской. Он хмыкнул, развернувшись и направившись к выходу.

Мир кажется другим, Хотя я знаю, что он не изменился, - Это всё у меня в голове... Я не могу оставить это в прошлом, Но я должна выстоять, должна быть сильнее... Я должна освободиться От своих мыслей... Располагая тем временем, что у меня есть, Я неуспею попрощаться... Но я должна всё исправить, Должна бороться, ведь я знаю, Что, в конце концов, это того стоит: Боль, которую я чувствую, медленно пройдёт, И всё будет в порядке...

Within Temptation - Pale

Киру брюнет нашел в одном из вестибюлей. Девушка сидела в белом кресле, упершись локтями в колени и смотря в одну точку на светлом ковре. Ее голова была печально опущена, и волнистые волосы закрывали лицо. Улькиорре не нужно было видеть его, дабы понять: невеста беззвучно плакала. Только лишь изящные плечи чуть заметно подрагивали, выдавая ее состояние. На приход Шиффера она никак не отреагировала, даже не сменила позы. Парень прошел мимо нее к огромному окну, что тянулось во всю стену, открывая панораму города. Он стал в расслабленную позу, засунув руки в карманы и смотря куда-то вдаль мимо крыш небоскребов, в серое небо, с которого одинокими белыми мушками падал снег. - Я не знал, что все сложится так, - его спокойный голос в тишине показался ударом грома, заставившим Киру вздрогнуть. Она крепко зажмурилась, сильнее скрутив пальцы и чувствуя, как очередная горячая слеза срывается с ресниц, катится по носу и падает на сцепленные руки. Было несложно догадаться, что Улькиорра скажет дальше. – Но по иронии судьбы мы не можем, не имеем права отказаться. Прости… - Ты всегда такой равнодушный? – перестав кусать губы, подняла голову Мацуока. Шиффер не ответил, все также стоя к ней спиной, да она и не ждала этого. – Отлично, я выхожу замуж за кусок льда… - прошептала, Кира, горько усмехнувшись. Вчера этот парень был совершенно другим, его глаза не смотрели так холодно, слова не ранили душу. Наоборот, взгляд был внимательным, прикосновения заставляли дрожать, а губы то и дело дергались, изображая подобие улыбки. Что это было? Хотел расположить к себе, дать шанс подойти ближе к огромной пропасти, разделяющей их, чтобы теперь столкнуть вниз? - А знаешь, вчера ты казался мне другим, - не выдержав, всхлипнула Кира и тряхнула головой, посмотрев в сторону брюнета. Тот продолжал молчать. – Мне не нужны твои извинения! – она взорвалась. Ей уже было совершенно все равно, что крик могут услышать люди, заседающие в кабинете или другие служащие компании. Девушка много говорила. Вся скопившаяся обида вырвалась наружу, превратившись в нескончаемый поток колких слов и выражений. Улькиорра долго слушал ее, понимая, что она права во многом из сказанного. Спокойствие медленно покидало его, сердце пропускало удар за ударом, а затем начинало биться чаще, наверстывая упущенное. Прикрыв глаза, Шиффер крепко сжал в кармане небольшую бархатную коробочку, а затем резко развернулся. - Успокойся, - произнес он, подойдя к Кире и, взяв ее за плечи, несильно встряхнул, - у тебя истерика, хватит. - Почему я не могу сама решить, кого и как мне любить?.. – она давилась слезами, но продолжала кричать. – Ты не понимаешь!.. Парень больше не мог этого слушать. Он дернул девушку на себя, крепко обняв и припав к ее губам. Они были теплыми и солеными. Кира на мгновение замерла, но потом слабо попыталась оттолкнуть Улькиорру. Мацуока несильно била его кулачками, отпихивала, выворачиваясь из его рук, но все было безрезультатно. Тогда тонкие пальцы схватились за пиджак, безжалостно комкая дорогую ткань. А Улькиорра в этот момент ненавидел себя: он делает ей больно сейчас и сделает еще не один раз. Будь это какая-нибудь другая, Шиффер не стал бы терпеть даже всхлипа, развернулся бы и ушел, но только не с этой девушкой... Теперь они так и стояли - это соприкосновение губ нельзя было назвать поцелуем, а объятия успокаивающими. Просто брюнет не мог, не умел по-другому... Когда дыхание Киры стало ровным, а тело лишь иногда сотрясали мелкие спазмы после рыданий, Улькиорра отстранился, посмотрев ей прямо в покрасневшие от слез глаза. - Сядь, - коротко сказал он, усадив на кресло и присев напротив нее на корточки. – Послушай меня, Кира. Я не могу ничего с этим сделать, уже никто не может. Сейчас ты должна умыться и окончательно успокоиться. Через пятнадцать минут я вернусь за тобой, и мы вместе поедем в другой офис, не беспокойся о камерах, веди себя естественно. Ты поняла? - Зачем? – девушка медленно подняла руку, коснувшись своих губ. Ее растерянный, ничего не понимающий взгляд переместился на каменное лицо жениха. – Зачем ты сделал это? - Ты меня поняла? – повторил Шиффер, слегка повысив голос. Мацуока опустила глаза, начала нервно теребить подол платья. Вновь захотелось плакать. Где-то на этаже послышался голос раздраженного отца, слишком громко говорившего по телефону. - Только обещай, что ты не будешь заставлять и требовать от меня делать ничего такого, чего я сама не захочу? – она схватила поднявшегося и собравшегося уходить куда-то Улькиорру за руку, с надеждой посмотрев на него. Парень на секунду замер, как-то странно уставившись на Киру. Дорожки от слез высохли на ее щеках, а на лицо вернулась краска. - Это сделали по моему заказу, - ответил он, достав из кармана черную коробочку. Глаза брюнетки расширились, когда Шиффер взял ее ладонь и вложил в нее красивую подвеску. Это была золотая цепочка, с которой свисал довольно большой изумруд округлой формы, заключенный в золотую оправу. Мацуока переводила взгляд с камня на Улькиорру и обратно, все еще не понимая действий и поведения этого парня. – Раз уж ты моя невеста, я хочу, чтобы ты носила это украшение. Возьми. - Но… - начала было Кира, но запнулась, подумав, что ей все равно никуда не деться. Да еще и глаза Шиффера выражали какие-то непонятные, скрытые все за той же каменной и неприступной маской глубоко в душе эмоции. Помедлив, она сжала ладонь с подвеской и кивнула в знак согласия. На мгновение уголки губ Улькиорры дрогнули, застыв в подобие улыбки. - Идем, нас все ждут, - только девушка приоткрыла от изумления рот, как парень отвернулся. Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, Мацуока поднялась, кинув решительный взгляд в окно. Вся ее жизнь теперь превращается в кукольный театр, и раз у девушки новая главная роль, то она сыграет ее блестяще.