Школа, где зарождаются новые чувства

Незуко отыскала нужный предмет, взявшись за его рукоятку и кончиком пальца проведя по клину, на вид кажущемуся не таким уж и острым. Во вторую руку она взяла пару-тройку гвоздей, заставляя их приглушенно звенеть. Удовлетворенная самостоятельным поиском и его удачным исходом, Камадо локтем толкнула дверь, стараясь не выронить свои находки. Тем временем в проходе ее встретил Танджиро, добродушно хватающий свою сестру за плечи и ведущий в двадцать первый кабинет, двери которого придерживал Томиока (его заставили) со своими вечно невозмутимыми синими глазами. Мицури, Обанай и Шинобу прятались неподалеку, а люди младшего поколения собрались на лестничном проходе и стояли на шухере, боясь уловить на горизонте Ренгоку-сенсея. Когда раздался скрип двери, они проворно залетели на второй этаж и остановились за несколько метров от кабинета. Иноске же с нетерпением наблюдал за действиями второй цели их плана, ожидая, когда начнется расправа с Агацумой. (Еще ранее, когда, после присоединения Аой и Иноске, остальные обсуждали дальнейшие пункты, последний витал в облаках, пытаясь сосчитать ступени на лестничном проходе, так и не уловив смысла самой мести. Незуко для него так и осталась девицей-воительницей, которая может отметелить «Швабру», да так, что мало не покажется. И это все потому, что память у Хашибиры ни к черту. Ну нельзя было расслышать что-то получше и хотя бы включить логику, на минутку представив сцену с прекрасной принцессой, в объятиях целующей своего принца на белом коне). Зенитсу поднял голову, услышав шаги снаружи, и мысленно обрадовался, что его, наконец, выпустят из этой коморки. Но когда внутрь завели предмет его воздыхания, да еще и с молотком в руках, радость куда-то исчезла, оставив после себя каменное лицо, ожидающее скорой смерти. Незуко, из-за толчков в спину, шла короткими шажками, чуть ли не запинаясь на ровном месте, при этом сама она ничего не понимала, якобы отдавая свою жизнь в руки брата, не боясь, что может случиться нечто ужасное. Пальцами она все еще придерживала деревянную рукоять молотка, заставляя его боек невольно пошатываться из стороны в сторону, что (глазами Зенитсу) придавало к ее виду еще больше плохого намерения. Когда девушка зашла внутрь, Танджиро захлопнул дверь, а та, очнувшись, резко повернула голову назад, уже не застав никого подле себя. Начав обрабатывать только что совершенные действия, темноволосая слегка нахмурила брови, постепенно поднимая свой взгляд на Агацуму, забившегося на стуле, словно мышка. «Иноске, прости, ради Бога, что я не верил тебе! Меня точно хотят угробить!» — мысли парня делали обстановку еще тяжелее, но все же он попытался «ухватиться за соломинку»:  — Незуко-чан, м-может, поговорим по-хорошему? С-скажи мне, что я не так сделал? Я обязательно исправлюсь, Незуко-чан, ты только не поднимай на меня руки! — Агацума привстал с места, делая успокаивающие жесты руками. Камадо с непониманием поглядела на него, но, не успела она ответить, как за дверью раздался знакомый голос:  — Незуко, давай, выполняй задание со своего проигранного спора! — алоглазый сказал это с некой насмешкой, немного присев и глядя в отверстие, предназначенное для ключа. Девушка замешкалась, вспомнив про диалоги на пляже. Но откуда же это узнал братик?! Ладно, была не была, она, уверенно пройдясь до стола, где так и осталась лежать записка для Танджиро, положила молоток с гвоздями туда, затем услышав, как железные палочки перекатываются с середины на край. Светловолосый не понимал, о каком задании шла речь, но надеялся на лучшее, увидев, как его возлюбленная отстранилась от своего «оружия». Тем временем Канроджи что-то сквозь смех нашептывала Обанаю, заставляя его впадать в недоумение, что сказывалось на широко раскрытых глазах, устремленных на баночку с лепестками роз, крепко сжатую в руках. Камадо решил и дальше следить за сестрой, выжидая, когда можно будет подать сигнал остальным. Ведь участники этого происшествия решили создать «свадьбу» для Незуко и Зенитсу, сгорая от желания посмотреть на их первый поцелуй. Но, когда на тебя смотрят, да еще и нужно что-то «такое» вытворять, смелость совсем пропадает. Зная это, Танджиро решил подбодрить голубков, перед этим сделав глубокий вздох:  — Не бойтесь, никто на вас не смотрит! — алоглазый внутренне съёжился из-за подобных слов, не являющихся правдой — ведь он так не любит врать! Незуко спокойно выдохнула и уже смелее начала подбираться к Агацуме, с каждым шагом приобретая все более яркую краску на щеках. Тот и сам не знал, куда деться, обегая глазами весь кабинет, чтобы не останавливать взгляд на девушке. Она приподняла руки, и, подойдя к парню вплотную, положила их на его плечи. Зенитсу не ожидал такого поворота событий, что заставило его лицо мгновенно вспыхнуть, а дыхание — участиться. Он приобнял ее за талию, не зная, как еще можно ответить взаимностью, смотря прямо в большие глаза розового оттенка. Из окна тем временем пробился маленький лучик солнца, такой долгожданный после ливня, заставившего компанию укрыться в здании школы. Он создавал маленькую светло-желтую прорезь на полу, постепенно переходя на стену, а после и задевая макушки влюбленной парочки, отчего те рефлекторно начали жмуриться, чувствуя, как от света начинает теплеть, хотя, на самом деле, это тепло раздавалось откуда-то изнутри. Незуко, находять в нескольких сантиметрах от Агацумы, ненадолго остановилась и начала вспоминать — как же это делается? Не знающая ничего о поцелуях девчонка собралась рискнуть, не подумав о неловкой ситуации? Но все же, попробовать стоит. Темноволосая слегка коснулась его губ, пока тот сходил с ума, стараясь не выкрикнуть о таком моменте на всю школы, залившись краской. Девушка увереннее прильнула к своему возлюбленному, чувствуя, что вот-вот из живота вылетят бабочки. А может не бабочки. Осы, пчелы, стрекозы. Все равно — кто, главное, что Незуко смогла. Смогла, наконец, подступить на шаг ближе к человеку, который ей небезразличен. Пускай, он постоянно убегает, боится, но любить он, конечно же, умеет. Танджиро сделал щелчок пальцами, а затем Мицури толкнула Обаная к двери, которую уже успели распахнуть. Пока остальные, собравшись полукругом у входа, насвистывали что-то вроде «Свадебного марша», Игуро с мрачной физиономией кидал лепестки роз в кабинет, делая однообразные движения рукой. Смех невозмножно было держать — даже Томиока выжал из себя так долго скрываемую улыбку, безумно подходившую к его лицу. Зенитсу с Незуко уже успели отстраниться друг от друга, стоя в ступоре и слишком сильно раскрасневшись. Канао с Танджиро переглянулись — неужели они выглядели так же?  — Э, а чего они не дерутся? — стараясь не перебивать шумиху, шепнул Иноске, смотря на Аой. Та тихо хихикнула:  — А ты этого хочешь? — и демонстративно приподняла руку, готовясь дать ему подзатыльник. Зеленоглазый сразу замолк, уже знающий тактику своей подружки.  — Что у вас здесь за мероприятие? — с улыбкой произнес Ренгоку, успевший подняться на второй этаж. Все поутихли, обратив свое внимание лишь на него.  — А… Это… — начал Танджиро, попутно переглядываясь со всеми «участниками по выполнению мести».  — А! Все ясно! Здесь проходит соединение двух сердец? — воскликнул Кеджуро, взглянув на парочку, стоящую в кабинете, а после и на пол, где было раскидано множество красных лепесточков, что вызвало недоумение на его лице, — Уж больно эти лепестки роз похожи на те, которые я сажал в школьном палисаднике… Мицури приглушенно ойкнула, а учитель биологии остановил взгляд на Игуро, держащего в руках последнюю пястку красных «лоскутков». Обанай, посмотрев на Канроджи с немым вопросом «Это ты специально?», а после, несколько раз проморгавшись, рванул с места, оставив после себя слабый ветерок.  — А ну стоять! — Ренгоку кинулся вслед за ним, угрожающе нахмурив брови, пока все остальные наблюдали за этой картиной и со смехом молились за то, чтобы «Банан Игорь» сумел выжить.

***

Дождь прошел, а на улице все так же стоял запах сырой земли, по которой сейчас Канао, Аой, Незуко, Танджиро, Зенитсу и Иноске шагали домой, попрощавшись с учителями. Уже вечерело, а на небе можно было увидеть оранжевую полоску, которая плавно переходила в другие цвета. В воздухе царила свежесть, а на дороге, в даль которой ребята глядели с улыбкой, как всегда было немноголюдно, и лишь иногда раздавался лай собак или шум машин, проезжающих где-то в центре города.  — А давайте еще раз как-нибудь так же соберемся?..