Алхимия крови и слёз

      Больше любых признаний Дею убедили следующие недели.       Она была принцессой, а потому понимала, что после завоеваний и поцелуев не бывает сразу хорошо и радостно. Есть последствия, есть новые выборы и проблемы, которые неизбежно возникают.       Как ни странно, их не было с сестрой, ставшей новой королевой Мередара. Она хотела лично прибыть в лагерь империи, чтобы заверить в своей лояльности. Было бы разумно ее дождаться, но Эйдарис не стал. Он принял письменные заявления, оставил одного из генералов неторопливо отводить армию и поспешил обратно к столице.       Потому что Кэл не приходил в себя.       Бывшие в лагере маги заявили, что мередарские зелья скорее усыпляли и не должны были иметь такого эффекта, но они, видимо, стали взаимодействовать с проклятьем. В итоге Кэла порой мучили судороги, не полноценные приступы, но в себя он не приходил.       Маги развели руками, и Эйдарис отправился домой, где оставались лучшие алхимики и зачарователи. С ним отправилось немного воинов, Клинки и Дея.       Это была бешеная скачка, которую она с трудом запомнила. Наверное, ей было разумнее остаться в лагере, погостить в Мередаре и встретиться с сестрой. Но она не могла оставить Эйдариса, только не сейчас.       Едва они спешивались на ночлег, Эйдарис отправлялся к Кэлу и оставался с ним, а Дея — с Эйдарисом. Император ничего ей не говорил, но она ощущала его благодарность. А порой они так и засыпали рядом, даже не сняв дорожную одежду.       Во дворце Эйдарис днем решал сотни важных вопросов, а вечером не отходил от постели брата. И Дея видела, что он может оставаться грозным и твердым императором, Великим драконом и главой клана, но всегда неизменно трепетно относился к близким.       Дее не хватало и едких комментариев Кэла, его задора, который всегда отражался и в Эйдарисе. Теперь же Кэл толком не приходил в себя и на глазах слабел. Во всем дворце Дея ощущала растерянность и подступающую скорбь.       Всё изменилось, когда приехала делегация из Халагарда.       Насколько знала Дея, Лиссу уже успели отправить именно туда, без лишней пышности или огласки. Это было похоже на ссылку, а не на замужество, но Эйдарис рассказал, что сделала Лисса, и Дея считала, это лучший вариант.       Она видела, как прибыли халагардцы. Как их принц вскинул голову, рассматривая голову Дэнара на пике. Его привезли и казнили в Хаш-Таладане, на чужой земле перед собравшимися горожанами. Голову же по традиции вывесили перед дворцом.       Астхар долго смотрел, а потом пришпорил коня.       Он привез Эйдарису заверения в лояльности Халагарда: он и принцесса Лисса сочетаются браком по местным законам в ближайшее время, и Астхар официально станет наследным принцем. По хорошему, он и сейчас должен быть в Халагарде и готовиться к церемонии, но Лисса настояла на том, чтобы он приехал.       — Она жалеет о том, что делала, — сказал Астхар. — И хочет помочь брату. Она рассказала о проклятии. Думаю, я могу помочь.       Три дня. Три дня он читал заклинания, поил Кэла какими-то настойками с ашмером и творил странную магию за закрытыми дверьми, куда не пускал даже Эйдариса. Тот, конечно, весь извелся, и Дея успокаивала его, как могла.       На исходе третьего дня вымотанный Астхар предстал перед императором.       — Хотел бы я быть знакомым с тем магом, что наслал проклятие, — проворчал он. — Я считаюсь весьма умелым на родине, но даже мне было сложно. Тот маг вложил всю свою злобу! И авторские заклинания.       — Но у тебя вышло?       — Да. Скорее всего, приступы иногда будут возвращаться, но не смертельные и редкие. И совершенно точно проклятие снято с вашего рода. Твой брат, кстати, требует тебя и поесть.       Они ужинали втроем, Эйдарис, Кэл и Дея, прямо в комнате Воли императора. Он еще был слишком слаб, чтобы вставать с постели, но уплетал за двоих и требовал рассказать во всех подробностях, как прошла «вылазка в Мередар».       Когда пришла та Пламенеющая танцовщица, Кихави, Кэл явно смутился, а Дея деликатно предложила Эйдарису прогуляться. Он не сразу понял зачем, и Дея подумала, что над этим императору точно еще стоит поработать.       Они остановились на том же балкончике, что когда-то, смотрели на сад, слушали говор солдат из казарм и лай собак. Дея запрокинула голову, уставившись на звезды, и рука Эйдариса осторожно легла ей на талию.       — Не жалеешь? — негромко спросил он. — Я убил твоего брата.       — Он предал не только меня, но и свою страну.       — Ты ведь могла бы сейчас быть в Мередаре. Еще можешь поехать туда. В родную страну.       Дея невольно рассмеялась, и Эйдарис приподнял брови.       — Иногда суровый император слишком не хочет настаивать! — пояснила Дея. — Но на самом деле, звезды везде одинаковые. И там, где они, и есть мой дом.       — И ты… готова стать частью Сердца Дракона?       — Если сам дракон того желает.       Он развернул ее и поцеловал, уверенно, настойчиво, так что Дея хорошо прочувствовала: о да, он желал!