Заученные фразы

За прошедшие две недели с ночи, проведенной Гарри в постели не с самим собой не случилось почти ничего. Ну, разве что троица снова поменяла места с предпоследнего ряда на четвертый. Стайлс сам предложил это Найлу, ведь знал, что тот хочет этого и будет рад. В прошлый раз этому мешал агрессивно настроенный Гарри и раздражающий его Луи, но сейчас они вроде как поладили и даже часто сидят друг возле друга. Найл был счастливым возле Зейна, а Зейн относился к нему с таким количеством заботы и любви, что хватило бы на двадцать человек. Он не был опекающим и дотошным, или что-то типа того, а замечательно смог найти золотую середину, относясь к Хорану с неким трепетом и одновременно с этим не вторгаясь в личное пространство. Была ровно середина осени и Гарри уже мог считать дни до события, что изменит его жизнь. Точнее, остановит ее. Не было дня за прошедшие две недели, чтобы Стайлс не открывал свой тайник и не смотрел на содержимое с мыслью «стоит ли». Он ненавидел эти мысли. Гарри терпеть не мог отклоняться от плана, тем более, задуманного несколько лет назад. Он смотрел на веревку не с мыслью «смогу ли я», а с мыслью «смогут ли остальные». Впервые он всерьез задумался о людях, которым не безразличен. Джемма очень любила его. Они общались в интернете каждый день и кудрявый ни с кем не чувствовал такой связи. Отношения с мамой немного, но наладились. Да, они все еще говорят нечасто, но когда это происходит Стайлс не грубит и не уходит в комнату, и раз даже обнял женщину. Шатен не был уверен, насколько расстроенными будут Лиам и Найл. Они были хорошими друзьями, не лучшими, ведь Гарри не верил в такое понятие как «лучший друг», и точно расстроятся, вот только неясно насколько сильно. Возможно, они узнают и такие: «Оу, так быстро. Я думал он протянет подольше. Жаль». А возможно будут переживать и горевать не одну неделю. Гарри разбирался в психологии людей, но он не мог знать наперед, а после смерти ему вроде как не удастся понаблюдать за ними. Стоило ли ему снова начать вести себя как дерьмо, чтобы оттолкнуть всех? Не уверен. Скорее всего стоит пустить все на самотек. Стоит потерпеть эти мысли еще некоторое время, а после смерти ему станет все равно. Луи чуть ли не каждый день сидел возле него из-за опозданий Пейна. Лиам почти всегда приходил за минуту или меньше до начала занятия, и Стайлсу даже захотелось познакомиться с этой Майей, что пленила сердце и мысли его школьного друга. Очень часто они разговаривали и Стайлс клянется, что шатен специально столько шутит, чтобы заставлять его смеяться. И сегодня случилось что-то такое, чего нельзя было предугадать. Парни пришли в другую аудиторию и сели друг возле друга, ожидая начала семинара. Кудрявый читал конспект со своего грубого коричневого дневника, когда лохматая голова шатена опустилась на его плечо, а рука обняла за талию. — Томлинсон, слезь с меня, — голубоглазый засмеялся и Гарри прикусил щеку, чтобы не улыбнуться из-за этого звонкого звука. — Я лишь опустил голову, она болит. Можешь отсосать мне и я стану чувствовать себя лучше, — кудрявый затряс плечом и смеющийся студент поднял голову, но не убрал руку. — Что-то совсем не вяжется, Луи. Еще раз говорю — убери руки, я уже заметил взгляд нашей одногруппницы, которая любит гей-парочки, — девушка с синими волосами действительно почти беспрерывно наблюдала за всеми их действиями. — О, так мы гей-парочка, я польщен, Хаз, — Найл уже отвык от этого прозвища, но чертов Томлинсон взял за привычку называть так одногруппника. — К тому же, тебе плевать на общественное мнение, сам говорил. — Плевать, но я ненавижу, когда люди публично проявляют чувства. Точнее, не чувства, у тебя нет чувств, ты понял меня, — в конце залепетал зеленоглазый и уткнулся в блокнот, повторяя. Луи улыбнулся в обнаженную кожу его шеи, раздражая. — И что ты только не ненавидишь, Гарри? — Тебя. Слова не должны были вылетать из его рта. Стайлсу захотелось прижать ладонь ко рту, но тогда бы он точно доказал, что сказал это не в шутку. — Шучу. — Нихуя, Гарри. Поверни свое лицо, чтобы я поцеловал тебя. Как такому вообще можно сопротивляться? Стайлс слегка нахмурил брови и повернул голову к старшему, смотря в его глаза. Кудрявому очень нравилось, как зрачки Луи расширялись, стоило тому почувствовать сильный прилив эмоций. Их губы соприкасаются всего на несколько секунд и двигаются совсем медленно, но еще ни разу у них не было настолько эмоционального и чувствительного поцелуя. Не было напора и дикой уверенности, был лишь Луи, который признавался в своих чувствах и Гарри, борющийся со своими. — Я так и ни черта о тебе не знаю. Пойдем сегодня поужинаем? Конечно.

***

Дождь постукивал по открытому окну, залетая внутрь комнаты вместе с холодным ветром, раздувающим занавески. Гарри открыл одно из двух окон, чтобы впустить в комнату холод, ведь именно он всегда помогал думать лучше и яснее. На нем была любимая черная рубашка, зауженные штаны и носки с бананами. Гарри был фанатом оригинальных носков, а еще прямо сейчас думал, стоит ли ему писать предсмертное письмо. Точнее, оставить одно письмо рядом нужно было, чтобы все понимали, что Стайлс сделал это нарочно и со своей воли, но стоит ли писать каждому из знакомых какие-то прощальные слова? Может написать каждому сообщение в Директе, а уже тогда покончить с собой? Или все же на бумаге? На листе было бы более правильно, думает Стайлс. Он написал бы, что ценит каждого из четырех своих друзей, сестру и мать. Ценил, точнее. На той неделе он вместе с Зейном ходил в кофейню в перерыве между занятиями. Они были только вдвоем, Малик шутил, был очень приятным и ни разу не вывел Гарри из себя. Кудрявый, в свою очередь, постарался быть таким же в ответ. Тогда Стайлс впервые почувствовал, что брюнет стал одним из его близких друзей. Такая мелочь — выход за напитками, но ведь мелочи запоминаются больше всего, правда? Луи стал ему очень близок. Через несколько минут он подойдет к его дому, чтобы потом пойти поужинать. Кудрявый хотел, чтобы они встретились на месте, но шатен настаивал на своем. Мощная волна холода пробрала тело подростка и тогда он впервые подумал, что может простудится, ведь в его комнате стало так же холодно, как на улице. Парень подошел к окну, чтобы закрыть его и мгновенно почувствовал на лице мелкие капли дождя, а еще улыбку, ведь Томлинсон стоял за несколько метров от входной двери, то засовывая руки в карманы, то возвращая наружу. — Вы домом не ошиблись? — кричит он прежде, чем думает. Ему стоило ненавидеть Луи за то, что тот постоянно вынуждал его говорить не думая, но подросток прекрасно понимал, что в этом виноват он сам. — Я пришел забрать на свидание одну кудрявую сучку, — Гарри откидывает голову из-за смеха и опирается руками о подоконник, сильнее высовываясь в окно. — Не ругайся, моя мама дома. Заходи, давай. Не дожидаясь ответа, подросток закрывает окно и убирает назад волосы, которые успели совсем немного намокнуть. Закрыв двери комнаты, Стайлс сразу услышал голоса одногруппника и своей мамы, мило смеющейся над его словами. Сейчас это не раздражало. Спускаясь по лестнице кудрявый услышал, как голоса затихли, и немного ниже по ступеням он заметил взгляд Луи. Голубые глаза блестели будто от счастья, и шатен не понимал, почему старший чувствовал себя так. — Привет, — Гарри слегка машет рукой и останавливается за метр от гостя, переводя взгляд на маму, лицо которой украшала счастливая улыбка. Что за вечер счастья, черт возьми? — Привет, — негромко отвечает студент, не отрывая взгляда от одногруппника. — Хорошо вам провести вечер, мальчики. Луи, чтобы привел его к одиннадцати, понял? — брюнетка говорит серьезным голосом, но потом смеется, вызывая у гостя улыбку. — Вас понял, мэм. Прибудет в целости и сохранности к одиннадцати вечера, — брюнетка хлопает шатена по плечу, обнимает сына и уходит на второй этаж, вскоре закрывая двери в свою комнату. — Ты сейчас очень красивый. Гарри цокает и проходит дальше, доставая из шкафа пальто и обувая ботинки. Он берет зонт и поворачивается к голубоглазому, спрашивая, собрался ли он тут стоять весь вечер. Дождь и до этого момента был небольшим, а сейчас вообще моросил, заставляя кудрявого сомневаться в том, стоит ли открывать зонт. Они молча прошли несколько сотен метров и тучи уже почти полностью расступились, как случилось то, что Гарри действительно ненавидел — ударила молния. И не за несколько километров, а меньше чем за сотню метров. Стайлс только и увидел, как длинная белая электрическая полоса с множеством небольших веток ударила в асфальт туда, где вскоре могли оказаться они. Он уронил зонт, схватился за плечи Луи и спрятал лицо в его шее, не выдав ни одного звука. — Тише, тише, все хорошо, — голос Луи прямо у уха окутывал теплом, а рука, поглаживающая спину, успокоила его окончательно. — Прости, я просто… боюсь грозы, фейерверков и тому подобного, — Томлинсон поднял упавший зонт и взял одногруппника за руку, смотря в глаза. — Я с тобой. Не бойся. Гарри закивал и повернул голову в сторону удара молнии, боясь увидеть ее снова. Но ничего не было, только Луи, который взял рукой его подбородок, повернул к себе и соприкоснулся лбами. Тело Стайлса расслабилось и он поднял руку к шее старшего, поглаживая большим пальцем. — Я никогда не целовался под дождем, — выдает голубоглазый и подросток тихо смеется, разрывая их прикосновения. Смотрит в глаза и медленно приближается, касаясь холодных губ своими. Томлинсон обхватывает нижнюю губу своей и поглаживает нежную кожу скулы большим пальцем, углубляя поцелуй. — Мне пришлось забронировать место, это классное заведение. Опоздаем — будем есть на помойке. Луи не отдает зонт и берет младшего за руку, шагая вперед. А когда Гарри проходил возле места, куда ударила молния, он даже не обратил на него внимания.

***

Томлинсон не соврал, заведение, куда они пришли на самом деле было очень классным. Оно было мексиканским и немного шумным, ведь здесь, как ни странно, оказалось много мексиканцев, но официант провел парней к месту в углу, до которого не доходило больше половины шума. Стены и потолки были яркими, а пол таким, будто здесь танцуют днями и ночами напролет. Было много фотографий и оригинальных вещей, и Стайлс подумал, что еще никогда не был в настолько атмосферном месте. — Здесь очень красиво, спасибо, Луи, — кудрявый посчитал, что поблагодарить стоит и Луи улыбнулся в ответ, подарив маленький поцелуй. — Это ты еды еще не пробовал. Закажешь сам? — Нет, я доверюсь твоему выбору. Луи заказал несколько блюд, среди которых были кесадилья и гуакамоле, буррито с жареными овощами и песто, и что-то еще. Напитки принесли быстро, и парень нахмурил брови от невероятного сочетания манго и ананаса. — Сегодня я заработаю гастрит, спасибо тебе, Томлинсон, — старший смеется и делает глоток своего фруктового коктейля, в котором, в отличие от напитка Гарри, был алкоголь. Стайлс решил, что на несколько недель стоит отказаться от спиртовых напитков, и своего обещания самому себе кудрявый придерживался. Не прошло и десяти минут, как официант принес заказ, заставляя блюдами большую часть стола, заставляя Гарри открыть глаза шире обычного. Еда, как обещал Луи, была очень вкусной и даже острота не разъедала все рецепторы младшего, даря только наслаждение от невероятного вкуса. Когда Томлинсон заказал какой-то традиционный десерт, подросток хотел бросить в него вилкой, желая сказать, чтобы тот прекратил заказывать столько еды, но так наелся, что не смог даже руку поднять. Все время они разговаривали и рассказывали друг другу о себе. Луи рассказал о своей большой семье, о том, что живет один на квартире, что принадлежит его родителям и в которой они жили до того, как родился третий ребенок. Стайлс не мог поверить, как Луи выдерживал, будучи единственным сыном в семье с четырьмя девочками. Притом, его мама Джоанна прямо сейчас была беременна в пятый раз. Гарри, в свою очередь, поделился фактами о своей семье, рассказал об отце, но совсем немного, ведь эта тема все еще была для него под личным запретом. В один момент Стайлс вспомнил об одном факте и решил спросить о нем одногруппника. — Тебе девятнадцать, почему ты пошел на год позже? — шатен замер и, казалось, перестал дышать, но уже за несколько секунд вернулся в свое обычное состояние. — В три года я сломался, — слова неуверенно выходили наружу и Гарри сжал его руку, понимая, что это что-то серьезное. — То есть? — Я сломал позвоночник. Рот приоткрылся, но Гарри быстро собрался, впиваясь глазами в лицо старшего и тихо прося продолжить. — Меня сбила машина. Водитель был не виноват, я побежал за щенком и был всего лишь глупым ребенком, который не обращает внимания на то, что может угрожать его жизни. До начальной школы я вообще не ходил, но к одиннадцати я уже мог очень медленно передвигаться, а через год ходить быстрым шагом. Я не думаю, что буду когда-либо счастливее чем тогда, когда во второй раз в жизни сделал первые шаги. Луи не заслуживал этого. Почему такие жизнерадостные и яркие люди как Луи вынуждены переживать так много плохого, бороться на жизнь, а абсолютно здоровый Гарри хотел собственноручно остановить свою. Именно так думал сам Стайлс. — Ты очень сильный, Луи, и я, блять, так жалею, что тебе придется пережить кое-что плохое еще раз, — Томлинсон не казался расстроенным, рассказав свою историю, но обеспокоился, услышал слова кудрявого. — Ну, я не уверен, что это сильно расстроит тебя, все же мы не близки, но я хочу, чтобы ты подготовился. Знаешь, ты первый, кто узнает дату. — Дату чего, Гарри? Ты пугаешь меня, — вот так Гарри Стайлс умел несколькими предложениями разрушить романтический вечер. — Я собираюсь сделать это вечером тридцать первого декабря, чтобы все, кому я не безразличен вошли в новый год без меня, — рука кудрявого немного трясется, но он держится за Луи, словно за спасительный круг, поэтому все должно было быть хорошо. — Не пытайся меня отговаривать, потому что я встану и уйду. Луи и не собирался. Он смотрел в намокшие зеленые глаза и в один момент просто провел большим пальцем под нижним веком, растирая упавшую каплю. — Будешь моим парнем, Гарри Стайлс? Что-что, а удивлять Томлинсон умел. В груди подростка растеклось какое-то непонятное и совершенное неизвестное чувство, не позволяющее отказать. Он неуверенно кивнул и шатен ласково улыбнулся, притягивая в поцелуй. — Я сделаю тебя таким счастливым, что ты просто не позволишь себе уйти от меня. Ты можешь попытаться.