Часть 1
5 декабря 2019 г., 15:28
Тэхен глубоко вздыхает, сидя на предпоследнем ряду в аудитории. Лекцию по философии он перестал слушать ещё с самых первых слов преподавателя о том, что они проходят марксистскую теорию. Ким никогда не понимал данный раздел, ненавидел его всей душой. И именно из-за этого портил себе прекрасный аттестат. Тесты по философии себя сами не напишут ведь, а семьдесят процентов этого маразма составляли вопросы про марксизм. Будто про другое и поговорить не о чем. Тэ уже предполагал, что его преподаватель не традиционной ориентации, слыша, как тот боготворит Маркса. Хотя, против геев Тэ не имел абсолютно ничего, даже сам в последнее время стал сомневаться в своей натуральности.
— Марксистская философия материалистична по своему характеру состоит из двух больших разделов: диалектического материализма и исторического материализма, — у мужчины, кажется, даже руки затряслись в предвкушении. Красноволосый выдыхает, отворачиваясь к окну. Скучный зимний бесснежный пейзаж сейчас казался куда интереснее, чем то, что рассказывалось в аудитории.
Парню вспомнилось недавнее дело, которое Намджун поведал ему на этой неделе. Дело и правда очень интересное, запутанное, как и любил Чонгук...
К слову о Чонгуке. Высокий, крепкий парень, с темными волосами концы которых обесцвечены, являлся напарником Тэхена. С которым он говорил лишь раза два, и то случайно.
Сказать, что красноволосый тёк каждый раз, видя эти антрацитовые глаза, ничего не сказать... Его чёрная матовая ауди, словно притаившийся зверь стояла припаркованная в золоте листвы. Парню казалось, что машина полностью олицетворяет Чона. Такая же чёрная, как и его душа.
В Сеуле стала орудовать банда, величавшая себя «Гении литературы». Члены ее банды и правда носили клички известных мировых писателей, а главой этой преступной группировки, как выразился старший офицер Ким Намджун, был Конан Дойл. Все члены носили тканевые маски различных цветов, что можно было хоть как-то их различать. У него была серебряная. И какое лицо скрывалось под ней, было непонятно.
Телефон моргнул, уведомляя о сообщении задумавшегося парня.
«Писаки объявились. Новое убийство. Как раз рядом с твоим университетом. Бери Чонгука и мотайте сюда. Мы здесь надолго, я подъеду чуть позже.»
Тэхен моргнул пару раз. Фраза «бери Чонгука» покоробила куда больше, чем новое убийство. Что Намджун подразумевал под «брать Чонгука»? Тэхен, конечно бы, его взял... Только там вопрос, кто ещё кого возьмёт. В спину прилетает маленькая бумажечка. Парень недовольно поворачивается, ловя беззвучный смех Чимина и его непонятные донесения языком жестов. — Что? — шепчет Ким, вглядываясь в серую макушку, притаившуюся на последнем ряду. Но Пак не отвечает из-за окончания лекции. Преподаватель задаёт прочесть книгу Маркса «Немецкая идеология» до следущей пары. «Было бы время ещё читать эту дичь... Да даже если бы и было, ни за что. Не в этой жизни!», — думает Тэхен, собирая тетради в небольшой рюкзак «Гуччи», которым дорожит больше жизни. Подарок покойного отца... — Как продвигается дело по литературным гениям? — интересуются Пак, как только они покидают здание университета, побольше натянув шарфы. Ну, натянул его только Пак, из-за чего казался маленьким и безобидным, хоть таковым и являлся. Зато Тэхену жарко. Он вообще жаркий парень. Такой жаркий, что идёт трясется весь в своей кожанке. А только для того, чтоб внимание Чонгука привлечь своей сексуальностью, который, к слову, выходил из другого корпуса. Чёрное пальто сидело как на него пошитое, а платок винного цвета, повязанный на его шее, свидетельствовал о том, что он умный человек. Не то что некоторые. С его плеча элегантно свисает чёрная кожаная сумка, а чёрные ботинки блестят от чистоты. Поговаривают, что тот, кто наступит на туфли Чона, сразу становится пленником его речей. А говорить парень умел. Тэхен не знает как, но знал, что нет ещё ни одного преступника с которым говорил брюнет, который не сдался бы с поличным. Чонгук даже не смотрит в сторону застывшего Кима, который от восхищения даже трястись перестал. Снимает с сигнализации своего зверя, открывает дверь и уезжает, оставляя глотать пыль, провожаемый кучей взглядов. Да, Тэхен не единственный пускавший слюни на золотого мальчика. Чонгук жених завидный. Отец у него главный прокурор города, по совместительству брат Намджуна. При деньгах, умный, воспитанный. Забирай и живи в счастье. Только вот желающих не мало. От этого Тэ и бесится. А Гуку кажется плевать с высокой колокольни. И своё драгоценное внимание он ещё никому не уделял. — Отомри, — Чимин трясёт красноволосого за руку, смотря на место, где только стоял спорткар Чона. — Так что насчёт убийств? — Точно! Намджун же написал. Надо ехать на место преступления. Убили они кого, чтоль. Сказал прихватить Чонгука... — Ким жалобно выдыхает, набирая номер такси. — Прихватил, — Чимин заливается смехом, привлекая несколько пар взглядов. — Я не понимаю вот, объясни глупому человеку, вы работаете вместе, больше скажу — вы напарники, но не знакомы... Это как так, Тэ? — Нашёл у кого спрашивать. Я тоже глупый, — скалится парень, прикладывая телефон к уху.***
Когда Тэхен наконец добирается до нужного адреса, черная малышка Чонгука уже припаркованная стоит у ограничительной ленты, а сам обладатель склонился над трупом. Тэхен ёжится от пронизывающего холода, обхватывая себя руками, здороваясь с фэбээровцами. Куча людей собралось за лентой, по территории шастали люди в куртках с надписями FBI. Намджуна ещё не было, зато Чанель вовсю распинался, крича в спину Чонгука. — Не в твоей компетентности забирать улики с места преступления, Чон! Это подсудное дело и мне плавать, чей ты там сынок! — Привет, — Тэхен тихо подходит к парням, рассматривая женщину средних лет с огнестрельным. К ее лбу был прикреплён какой-то лист с текстом, похожим на страницу книги, острой кнопкой от которой стекала струйка крови. Чонгук завороженно смотрел на этот процесс, вовсе не слушая распинающего агента Пака. Тэ даже передернуло. — О, Тэхен, приехал наконец. Что-то ты поздно, — фэбээровец сразу меняется в лице, улыбаясь приятной улыбкой. Его обесцвеченные волосы красиво развивались на ветру, а глаза искрились добром, хоть он и пытался казаться строгим. — В институте задержали... Что тут? — А тут все очень интересно. Женщина была найдена с пулевым около полтора часа назад. К трупу снова прикреплён отрывок произведения какого-то известного писателя. Надо отдать его на экспертизу, а потом подумать над загадкой. Что это загадка, я не сомневаюсь, но я сомневаюсь, что страница доживёт до экспертизы! — Пак метает молнии в Чонгука, который продолжает неотрывно рассматривать труп. Но тут он резко поднимается, сталкиваясь взглядом с вздрогнувшим Тэхеном. — Все элементарно. Женщине сорок пять лет, была убита около двух часов назад из Т-75. Убийца прикрепил отрывок из романа известного русского писателя Николая Гоголя «Мертвые Души». Смею предположить, что убитая была связана со всей квартирной ахинеей. А если быть точнее — она аферистка. Якобы сдавала квартиру в новостройке. Заманчивое предложение, не так ли? Она была умная, раз провернула такое, но оказалась глупа, раз дала себя так легко убить. Она видела убийцу, раз пуля прошла прямо в сердце. На ее лице нет ужаса, следовательно, она либо знала стрелявшего, либо тот был в маске. Скорее всего второе, так дело мы имеем с группировкой литературных гениев. — Гениально, — шепчет Тэ, открывая рот. Чон хмыкает, отворачиваясь от детективов. — И как ты это понял?! Ладно страница, но и она на другом языке! Но как ты понял из какого пистолета была убита жертва, раз ещё не было вскрытия? — Чанель негодовал. — Можете провести экспертизу, потратить время, за которое можно поймать писак, а потом будете рвать волосы, ибо мои слова с компьютерными данными совпадут в двести процентов. А насчёт страницы... Это русский, агент Пак. Если вы необразованны, не судите по себе других людей. Ким снова открывает рот от шока, вовсе забывая про пробирающий ветер. Чанель даже покраснел от распирающего его гнева. — Так если ты такой умный, зачем все мы? ФБР, медэксперты, патологоанатомы? — Именно. Я задаюсь тем же вопросом. Пак уже открывает рот в потоке брани, но Чон просто разворачивается и покидает площадку. Холод бьет по мозгам Тэхена и он бежит за брюнетом, под нецензурные слова агента, покрывающего Гука всеми известными и неизвестными матами. — Чонгук! — у Кима отдышка, он млеет от взгляда антрацитовых глаз, который пробирает до костей похуже ветра. — Почему ты решил, что убитая была именно аферисткой по квартирному вопросу? — спрашивает и сразу же жалеет, что вообще окликнул, открыл рот, показал свою тупость. Взгляд Чона так и кричит, какой Тэ идиот. Но Чонгук ничего оскорбительного не говорит, лишь хмыкает, оценивающие облизывая взглядом скукожившегося красноволосого. — Элементарно. Поэма Гоголя про помещика, который скупал мёртвых душ, чтоб получить больше дохода от этого. Поэтому квартирное дело, а что она аферистка... Тут вообще все просто. Часики от картье и колечки с бриллиантами вряд ли может позволить себе обычная женщина, даже если бы она работала какой-нибудь судьей. Такие деньги честным путём заработать нереально. А если поискать, можно найти и ее красную Ламбо, припаркованную в парочке кварталов отсюда. — У неё же мог быть богатый муж... — но сразу затыкается. Тэ понимает теперь, почему с Гуком тяжело общаться. Его холодный взгляд, тон и мантра, что все люди глупые создания, реально осложняют общение с ним. — На ней не было обручального кольца, — уже более холодным тоном. Сказал, как отрезал. — Ты идиот? Чем думал, когда так одевался? Ким и правда уже сто раз пожалел, что решил впервые заговорить с этим божеством. Пусть для Тэ он так и останется недосягаемой картинкой самого дорого журнала. Парень пятится, но замирает в шоке, когда на его плечи ложится чёрное пальто. Чонгук легким движением скинул его со своих плеч. — Вернёшь завтра, кардинал*, — Чон больше ничего не говорит. Оставшись в одной белой рубашке, рукава которой были закатаны по локоть, открывая вид на непонятную татуировку на левой руке, идёт к своей ауди, так и оставляя Тэ прирасти к асфальту. Парень подносит ворот вещи к носу, вдыхая приятный запах розмарина и лайма. Кажется, Ким отпраздновал втрое день рождения только что.***
Неделя пролетела с неимоверной скоростью. Для Тэхена она вообще не ощутилась. Может из-за того, что он все семь дней пахал над курсовыми, даже отказываясь от тусовок с Чимином. Ким грыз гранит науки, пытаясь быть образцовым учеником. Ради мамы, ради себя. Он иногда завидовал Паку, который, конечно, учился, но забил на свои оценки со второго сентября. Ходил на все тусовки, бухичи и как-то удовлетворительно учился. Ничего не знает, но пишет тесты на четыре. Если Ким ничего не знает, то он, мать его, действительно не знает и пишет на два. Гении залегли на дно, больше не тревожа Сеул, давая время разгадать предыдущую загадку. Чанель звонил недавно, жалуясь, что экспертиза и правда совпала. Он проверял ее раз десять, но написанного не вырубить. Как есть, в чистом виде. А признать победу Гука Чанель просто не мог. Вот и ныл Тэ в трубку, который мучил бедную марксистскую теорию, попутно слушая весёлую речь подвыпившего Чимина. В понедельник красноволосый возвращался уже потемну. Он задержался в университете, сдавая последние проекты, а потом забежал в семерку** за продуктами. Зато теперь парень свободен, что не могло не радовать. Пальцы, которые держали пакет покраснели и вот-вот отвалятся, ведь Ким не знает такую часть гардероба, как перчатки. Мимо проносится чёрная знакомая Ауди, но тут же тормозит, сдавая назад. Тонированное стекло отъезжает, откуда показывается голова Чонгука. — Чего так поздно гуляешь, не боишься? Сейчас время неспокойное, — а на губах ухмылка. Тэхен теряется в этой кроличьей улыбке, что следует после. — Да я... это... курсовые сдавал, — руки затряслись сильнее и вовсе не от холода. — Садись, подвезу. Не хочу приехать на место преступления и обнаружить твой труп, — вроде тон серьёзный, но улыбка... И Ким не слышит никакого скрытого смысла, ничего, которого, может, и нет. Не ломается, просто открывает дверь и быстро запрыгивает в тёплый салон, слыша сигналы сзади. Они создали целую пробку. — Где ты живешь? Логичный вопрос, но парень вздрагивает. Этот парень рассказывает сложные убийства, но не может догадаться, где живет Тэхен. Или не хочет... С чего вообще Ким взял, что тот вообще сейчас думает? — Эй, ты примёрз? — усмешка — А? Через два квартала в новостройках. — Где фонтан новый? — Ага, — зачем он согласился на эту авантюру? Теперь Тэ не дышит, разглядывая сосредоточенное лицо, желваки на его прекрасном лице, освещаемое светом фар встречных машин, сильные руки, обтянутые чёрной рубашкой, длинные пальцы, сжимающие кожу руля и эти бедра в кожаных штанах. Тэхен сглатывает, а Чонгук хмыкает. Слишком громко хмыкает, возвращая загипнотизированного агента в реальность. Все восемь минут езды они молчат, слушая ненавязчивую мелодию какой-то исполнительницы. Когда машина плавно паркуется напротив подъезда, парень вовсе не хочет покидать тёплый салон чёрной красавицы. Не хочет перестать лицезреть профиль Чона. Не хочет перестать вдыхать этот приятный аромат розмарина и лайма. Тэхен не думает совсем, когда резко приглашает Чонгука зайти. Брюнет поворачивает голову в сторону красноголового чуда, вздергивая бровь. — Я тортик купил, — чуть ли не шепчет Ким, закрываясь тем самым фруктовым мучно-кремовым изделием, желая провалиться сквозь землю или просто открыть дверь и выйти на улицу. — Ты знал, что в тортах много калорий? Как потом преступников ловить будешь? Но парень уже не отвечает, прячась за пластиковой коробкой ещё больше. Чонгук наклоняет голову и вздыхает, посмеиваясь. — Пошли, — он глушит мотор, открывая дверь. А Тэхен умирает внутри.***
Вода в чайнике была благополучно подогрета, а торт разрезан сильными руками Гука. Тэхен снова залипает на Чона, который отламывает кусочек торта ложечкой и подносит его к губам, приоткрывая их. Мысли комфортно ли Гуку, насколько чиста квартира, заправлена ли его постель, ушли на второй план. Есть лишь Чонгук, торт, и крем от него, который остался в уголке губ фэбэровца. — У тебя тут... — Тэ не отдаёт отчёт своим действиям, он протягивает руку к застывшему Чону и убирает крем. Ладонь застывает у лица парня, а антрацитовый взгляд, кажется, прожжёт дыру в парне. Но Чонгук обхватывает зубами палец Тэхена, слизывая с него крем. И Ким в ауте. Коленки предательски затряслись, а Гук даже и не думает отпускать палец, продолжая посасывать его. Чон резко встаёт, выпуская палец, толкая соседнюю дверь ногой в комнату Тэхена в которой стоит мрак. В мозгу даже не проносится мысль, откуда парень знает расположение комнат. Тэ смущённо опускает глаза в пол и не знает, куда деться. — Иди сюда, Тэтэ, — раздаётся мягкий голос и парень повинуется, медленно подходя к фэбэровцу. — Ты боишься? — прямо в губы. А Тэхен не знает, что ответить на такой вопрос. Сказать правду — невежливо, а соврать — нельзя. — Боишься... — медленно тянет брюнет и, протягивая руку, касается щеки Тэ. — Не бойся. Я не обижу. — Я не боюсь... — шепчет парень, поднимая глаза на агента. Но больше звучит, как «я очень боюсь». Тот смотрит на него с нежностью, медленно гладит по щеке, спускаясь ниже, на шею, проводит по ключицам, вызывая дрожь. И Ким не может определиться — нервная ли она или от внезапно накатившего возбуждения. Гук делает шаг в комнату, валясь на кровать. — Думаешь, что я монстр? — Чонгук притягивает его к себе за плечи, заставляет сесть к себе на бёдра, а сам откидывается на подушки, с удовольствием смотря на тонкое тело и чувствуя приятную тяжесть. Тэ смущённо краснеет, закусывает губу, но не может не признать, что сейчас уже правда не страшно. Мягкие, ласковые прикосновения, от которых по всему телу проходит мелкая дрожь удовольствия. — Поговаривают в университете, — красноволосый отвечает честно. — Это просто слухи. Слухи, распространению которых я не мешаю. Даже помогаю, подпитываю их, — и Тэ знает. Понимает. Видит. — Для чего, чтоб тебя считали таким грубым... ох... — агент выгибается, когда тонкие, изящные пальцы проводят по его груди, сквозь ткань касаясь сосков, чуть сжимая их и оттягивая. — Слабого человека никогда не будут слушать. Никогда, — серьёзно говорит Чонгук, но тут же вновь улыбается. Он поглаживает Кима по спине, плавно спускаясь вниз, мягко сжимая ладонями круглые половинки. Тонкая ткань пуловера мешает ощущать мягкую кожу, и поэтому фэбээровец стягивает ее с агента, заставляя того охнуть и покраснеть ещё сильней. Отбросив штаны красноволосого куда подальше, Гук отцепил его от себя и стянул с себя рубашку, открывая вид на подтянутое тело. Парень потянулся к губам, даря свой первый поцелуй. Простое прикосновение, однако так много значащее. Чонгук отвечает, сминая пухлые губы, проталкиваясь языком в призывно приоткрывшийся ротик. Агент тихо стонет от накативших ощущений, сжимает плечи Гука, льнёт к нему. Сильные руки гладят по спине, спускаются вниз, сжимают половинки, а потом ныряют в ложбинку, оглаживая узкий вход из которого медленно выделяется густая смазка. Тэхен прерывает поцелуй, откидывает голову назад, дышит тяжело, ведёт бёдрами, пытаясь насадиться на ласкающий его палец. Он совсем позабыл о смущении, растворяясь в удовольствии. Тонкие ладошки проходятся по рельефному прессу, вниз, к давно возбуждённому члену. Брюнет резко проталкивает в омегу один палец, заставляя того задрожать и тоненько простонать. Нет никакой боли, только всепоглощающее удовольствие. Тэ не стыдно, он прогибается сильнее и призывно покачивает бёдрами. Чонгук улыбается, смотря на это, и вовсе не жалеет, что зашёл на калорийный тортик. — Чонгук, — выдыхает в губы, а Чон скалится. — Сейчас, ТэТэ. Сейчас всё будет. Расслабься. Ким лишь облегчённо выдыхает и замирает в предвкушении. Фэбээровец несколько раз проводит рукой по своему члену, размазывая выступившую смазку, а потом подносит головку к пульсирующему входу и одним толчком погружается наполовину. Тэхен вскрикивает от внезапной боли, по щекам катятся слёзы, а брюнет, не давая ему опомнится, входит до конца, наваливаясь на парня. Красноволосый тяжело дышит, кусает губы до крови. Чон покрывает его плечи лёгкими поцелуями, тихо приговаривая успокоительные слова. Агент затихает, слушает внимательно. От горячего шёпота по телу пробегает сладкая дрожь, а плечи горят от лёгких поцелуев. Кончают одновременно. Тэхен лежит тихо, закрыв глаза, дышит глубоко. Боль почти ушла, оставив за собой лишь лёгкий дискомфорт. Чонгук улыбается, крепче прижимая агента к себе. Через несколько минут комнату заполняете тихое сопение. Чон аккуратно убирает руку парня из под своей шеи, в последний раз сморит на Тэхена и, улыбаясь, покидает комнату. На этот вечер у него были намечены ещё дела.***
Группа людей стоят в темном переулке, на лицах которых разноцветные маски. Все переминаются, нервно подрыгивая ногами. — Да где его носит? — шипит обладатель фиолетовой маски, пиная ближайший мусорный бак. — Достоевский, спокуха. Щас будет, — худой парень в белой маске облокачивается на стену. — Посмотрите какое чистое небо! Незапятнанное лужами крови и потоками боли, — обладатель красной маски безумно улыбается, хоть за тканью этого и не видно. — Гоголь окончательно поехал... — Хоби-и-и... — пищит тоненькая фигура, налетая на парня, задравшего голову к небу. — Цыц! Что было непонятно в словах лидера, не произносить настоящие имена?! М, Агата?! — Достоевский прожигающе смотрит на обнимающуюся пару. — Ой, чего распетушился? Пока он не пришёл решил покомандовать? Но ответить на подкол обладатель фиолетовой маски не успел. В тишине раздались глухие шаги, а через секунду луна осветила высокого парня. — Ну наконец, Дойл! Ты где был?! — Достоевский быстро подлетает к лидеру. — Дела, Чимин-а, дела, — парень безумно улыбается, оглядывая банду. — Какие на сегодня планы, Гукки? — шепчет Агата Кристи, ловя злой взгляд Федора. — Самые большие, — Чон хмыкает и натягивает серебряную маску. — В игру!У настоящих историй любви финалов нет
