Восход кровавой луны

Дверь распахнулась, и в таверне сразу стало шумно от перебранки этих троих. На этот раз гном с тифлингом с пеной у рта спорили, считается ли воровством, если отобрал деньги у воров. Рыжая эльфийка пыталась их успокоить, но делала это таким противным высоким голосом, что становилось только хуже. Охотничий нож, лежащий на столе перед ним, с каждой секундой казался лучшим решением проблемы. Ещё и этот сквозняк. Какого дьявола дверь до сих пор открыта? Бишоп перевёл угрюмый взгляд с разношерстной компании на вход. Девчонка, которая была у них за главную, придерживала дверь перед Кранвиром. Тот принюхивался и нерешительно переминался с лапы на лапу. Она ободряюще потрепала волка за загривок и тот, к возмущению Бишопа, вместо того, чтобы цапнуть нахалку за руку, направился к его столу и улёгся у ног хозяина. - Мора, во имя Тира! Дикому животному не место в таверне! - заорал трактирщик из-за стойки. - В такую погоду, - невозмутимо отвечала девушка, снимая мокрый от дождя плащ, - хороший хозяин собаку из дома не выгонит. - Она бросила на Бишопа выразительный взгляд и рассмеялась, увидев как тот помрачнел. - Дункан, имей совесть, налей нам выпить. Я привела нового постояльца. - Дай угадаю: за комнату платить этот «постоялец» тоже не будет? - У Шандры дом сгорел. - Из-за тебя! - впервые подала голос блондинка, которая проскользнула в таверну за шумной толпой и теперь насупившись сидела на самом краешке стула. - Вот и нашли источник всех бед, - отмахнулась Мора. - Завтра придумаем, что с этим делать. Поешь и ложись спать, день был не из легких. Она предоставила дяде разбираться с гостями, а сама сняла испорченные перчатки, про себя отметив, что нужно раздобыть новые, порывшись в сумке, достала бальзам и намазала обожженную руку. - Не надоело пялиться? Мора повернулась и, приподняв брови посмотрела через несколько столов. Было уже довольно поздно, посетители разбрелись по домам, а постояльцы - по своим комнатам. В зале оставалось только двое, причём она сидела к Бишопу спиной, нужно иметь глаза на затылке, чтобы знать, что он смотрит. - Не могу понять, зачем тебе это. Тащишь сюда всякий сброд, как бездомных котят, а взамен никакой благодарности. - Благодарность? - рассмеялась Мора. - Она мне не нужна. Если говорить о какой либо выгоде, они платят мне своей преданностью. Хорошо, когда есть кому прикрыть твою спину. - Прикрывая чью-то спину, очень удобно всадить в неё нож. - Поэтому ты доверяешь только тем, кто не может держать оружие? - Перегнувшись через стойку Мора выудила бутылку хорошего рома и кусок вяленого мяса. Бутылку она поставила перед Бишопом, а мясо бросила Кранвиру. - Что скажешь, мальчик, ты хороший напарник? Поохотимся как-нибудь вместе? Волк в благодарность махнул пару раз хвостом, прежде чем начать есть. Бишоп пихнул его в бок носком сапога, но Кранвир никак не отреагировал. Она проделывала это не в первый раз, но обычно уходила раньше, чем он успевал высказать, что не нуждается в подачках. Бишоп терпеть не мог, когда на него смотрят сверху вниз, а потому встал, оказавшись между Кранвиром и Морой, усевшейся на стол напротив. - Это, - начал он раздраженно. - Это тебе не домашний пёс, - передразнила Мора в точностью теми словами, которые он собирался произнести. - Ты что, иттилид? - вырвалось у Бишопа. Хотя для пожирателя разума это была бы странная маскировка. То, что эта девчонка - юань-ти он заметил, как только она впервые переступила порог «Утонувшей фляги». Этот народ редко можно встретить на Побережьи Мечей, а уж если их шпионы и появляются здесь, то делают все, чтобы скрыть свою змеиную природу. Море же было откровенно плевать: ни вуаль, ни широкополая шляпа никогда не пытались заслонить отливающие тусклым золотом чешуйки ее кожи и кроваво-красные глаза с вертикальными зрачками. - Хочешь сказать, есть чем поживиться? Посмотрим, - Мора подошла вплотную, пальцы скользнули по его шее, оставляя цепочку мурашек. Она смотрела Бишопу прямо в глаза, словно удав на кролика, потом перевела взгляд на губы и, встав на носочки, потянулась к ним. - Что это ты делаешь? - спросила Мора, когда руки Бишопа сомкнулись на ее талии. Она сделала полшага назад, но дальше отойти он не дал. - Не советую играть со мной. Я всегда получаю то, что хочу. - Я тоже, - Мора впилась зубами в яблоко, которое успела стащить с его стола. Треугольники ее зрачков неожиданно вытянулись в тонкую линию. - Подержи-ка. Она подбросила надкушенное яблоко, а когда Бишоп поймал его, в ее руках уже были два похожих на клыки огромного зверя кинжалы. Кранвир ощетинился и вскочил на ноги. В таверну ворвался отряд гитьянки, где-то разбилось окно. На обычно бесстрастном лице Моры появилось хищное выражение. Такой она становится в бою? Это интересно. Бишоп взялся за лук, прислонённый к стене. Маловато места, не самая удобная для него дистанция. Хотя с этой девчонкой в авангарде непонятно, достанется ли ему вообще противник. Янтарные глаза внимательно выцеливали подходящего врага, соблюдая главное правило: один выстрел - один труп. Перерезав глотку последнему, Мора медленно выпрямилась, будто только что исполнила сложный танец. В ее улыбке смешались восторг и жестокость. Мора сделала глубокий вдох, и с выдохом вернулся обычный невозмутимый облик. Она ненадолго вышла, а потом начала обыскивать тела. Бишоп склонился над одним из убитых, у того из сердца торчал его охотничий нож. Проклятье, когда она успела? Он осуждающе посмотрел на Мору, та ответила лучезарной улыбкой. - Есть идеи, где лагерь этих красавчиков? - спросила она, выбирая все ценности из карманов. - У одного к сапогу прилипла веточка с дерева, какие растут в Сумеречном лесу. Если ты уже по ним соскучилась, тебе нужно в Лускан. - Я бы сказала, что наше с ними знакомство затянулось. К тому же они забрали Шандру. Есть карта? Бишоп постучал по виску. - Все карты здесь. Сунешься в Сумеречный лес без хорошего провожатого, и больше тебя никто никогда не увидит. - Вот теперь я жалею, что не иттилид. - Мора оценивающе посмотрела на Бишопа. - Не хочешь прогуляться? - Зависит от того, сколько ты готова заплатить за то, чтобы я тащился в Лускан. Не стесняйся назвать самую большую сумму, которую можешь вообразить. - С такими ценами понятно, почему ты торчишь здесь целыми днями, - фыркнула Мора. - А как же радость живого общения? Смертоубийства на свежем воздухе, отмороженные от ночёвок под открытым небом конечности, все маленькие радости жизни! Ладно, - протянула она, видя полное отсутствие интереса, - можешь взять половину всего, что добудем по пути. - Только половину? - выгнул бровь Бишоп. - Неужели ты не готова отдать все за спасение новой подружки? - Ну нет, половина моя! Я вообще-то тоже ее спасаю. Сжалься, я ведь прошу на коленях. - Ты на коленях потому что снимаешь перчатки с трупа. - Ему они больше не нужны, а мои старые испортились. Или ты претендуешь на половину? - Нет, но к просьбам на коленях мы ещё вернёмся. Двое ее спутников вошли в зал сонно потирая глаза, но уже полностью готовые выступать. - Дункан, тут надо прибрать! - крикнула Мора, закрывая дверь. На закате они пересекли границу с Лусканом. Кратчайший путь лежал через Эмбер, небольшую крестьянскую деревушку. Бишоп поднял руку останавливая отряд. - Видишь это? - Ни людей, ни скотины, - Мора внимательно смотрела на аккуратные маленькие домики. - В это время здесь должно быть оживленней, а на улице даже собак нет. - Это ловушка. - Что ж, - в глазах Моры разгорался огонь кровавого азарта, - вот они и попались. Накладывая на тетиву очередную стрелу, Бишоп краем глаза следил за Морой. Изящными смертоносными движениями она обрушивала град ударов на врагов. Держалась против солнца, так, чтобы его лучи ослепляли противников. Но и сама была ослепительна. Бишоп отвёл взгляд. Проклятье, это отвлекает. - Идея хорошая, исполнение - дрянь, - заключил Бишоп, когда с засадой было покончено. - Они разделились, чтобы избавиться от погони, теперь разобраться с ними будет проще. - Только и двигаться они будут быстрее. - Тогда и нам стоит поторапливаться. Крестьяне высыпали на улицу, благодаря за спасение, но Мора только ускорила шаг. Верхняя губа презрительно дёрнулась. - Отдать собственные дома вот так, без боя. Как будто, не разделайся мы с гитьянки, они бы пощадили этих полудурков. - В жизни бы не пошёл с тобой, если б знал, что ты такая растяпа, - проворчал Бишоп, когда сработала очередная ловушка в убежище гитьянки. - Как будто обязательно тащиться в такую даль, чтобы убиться. Ты разве не должна хорошо видеть в темноте? - Я вижу, - Мора увернулась от вылетевших из ниши в стене отравленных стрел, - мои спутники - нет. К сожалению, это лучший из доступных способов обезвреживания. Аккуратней, здесь звуковая ловушка, - она помогла магичке в длинной мантии перешагнуть растяжку, - не стоит раньше времени сообщать о нашем появлении. Так что не переживай за меня. - Я не за тебя переживаю. Если ты загнёшься раньше, чем я получу свою оплату, я найду жреца, который тебя воскресит, а потом прирежу лично. Так что даже не думай обмануть меня. - Вернёшь меня к жизни? Как мило, я тронута, - рассмеялась Мора, отпрыгивая назад пока не рассеется облако ядовитого газа. Сломав последний преграждавший путь барьер, Мора вошла в просторную залу заброшенных руин, где обустроились гитьянки. Обычная прямоугольная комната, ни укрытий, ни баррикад, ее отряд, напротив, сможет, в случае опасности, отступить в коридор через единственный выход. Странный выбор места для головного лагеря. Неожиданно портал, устроенный в центре зала, ожил. Прежде чем Мора увидела противника, невидимая рука схватила ее за горло и оторвала от земли. Лидер гитьянки Зиейри стояла по ту сторону портала, с неприязнью глядя на незваных гостей. - Меч Гит достойны носить лишь избранные королевой. Немедленно верни то, что украла! - Движением запястья она заставила все серебряные осколки из сумки Моры оказаться у неё. - Как любопытно, - проскрипел голос Зиейри, - у тебя остался ещё один. Где он? - она сощурилась. - Осколок внутри тебя! Что ж, я все равно не собиралась оставлять тебя в живых. Затянутую старым шрамом рану на груди пронзила вспышка боли. Отчаянно хватая ртом воздух, Мора потянулась за взрывной сферой, которую на свой страх и риск таскала с собой. Есть причина, по которой Зиейри не выходит из портала. Главное, не промахнуться. Когда сфера, ударившись об опору портала, разнесла его в щепки, Мора почувствовала, что свободна. Зиейри столетиями руководила подчиненными из астрального плана, и теперь, когда она оказалась в материальном мире, время безжалостно забирало своё. Зиейри рассыпалась в прах, но все ещё пыталась удержать осколки. Мора вырвала их из трясущихся рук Зиейри, прежде чем сломать ей шею. - Это за добычу не считается, я принесла их из дома, - строго сказала она Бишопу, незаметно вытаскивая осколки, которые Зиейри успела собрать до их роковой встречи. - И один из них, как я понимаю, засел у тебя в груди. - У каждого свой багаж прошлого. Наконец-то выяснилось, почему я такая бессердечная. Поморщившись, Мора села на груду сваленных неподалёку мешков. Разбереженная рана болела так, будто появилась только что. Нужно немного времени, чтобы отдышаться. - Мы идём? Здесь сыро, скучно и Шандра жалуется. - Кара уже стояла в дверях, нетерпеливо притопывая ногой. - Я догоню, мне камень в сапог попал. Когда шаги спутников стали удаляться, Мора позволила себе, обняв колени, сложиться пополам от боли. Кранвир ткнулся ей в щеку холодным мокрым носом. Мора подняла голову. Бишоп стоял, оперевшись о противоположную стену и сложив руки на груди. - Мало ли что ещё ты решишь прикарманить, - сказал он, не глядя на Мору. - Надо признать, что прогулка вышла вполне удачной. С твоей стороны было мудро предложить такому опытному следопыту и дальше водить эту банду недоумков. - Не помню, чтобы предлагала такое, - усмехнулась Мора. - Предлагала, если мозги на месте. - Бишоп и бровью не повёл. - С этими твоими сапогами можно долго провозиться, убедись, что вытряхнула все камни, никто не собирается нести тебя, если натрешь ногу. Когда Мора почувствовала, что уже может идти, она благодарно потрепала за ухом Кранвира, положившего голову ей на колени, и встала. В «Утонувшей фляге» царил обычный бардак. Дункан носился вокруг Шандры, выясняя, не нужно ли ей ещё чего-то, Нишка и Келгар затеяли спор о том, считается ли убийством, если убиваешь нежить, ведь ее уже кто-то один раз убил до тебя, Кара грозилась сжечь тут все, если ей немедленно не подадут ужин. Мора устало откинулась на спинку стула, ее голова легла на спину Бишопа, который, вопреки обыкновению, сидел за соседним столиком, а не в самом углу. Тот недовольно дернул плечом, но отодвигаться не стал. В этот момент в таверну вошёл отряд стражников во главе с подчёркнуто опрятным блондином. По сосредоточенным лицам и напряженным позам было видно, что они здесь не за выпивкой. Блондин развернул свиток. - У меня приказ арестовать Мору, - он запнулся, губы беззвучно зашевелились, пытаясь осилить бессвязное нагромождение букв. - Удачи ему с этим, - хохотнула Мора, - моя фамилия не для человеческих языков. - Которая обвиняется, - после нескольких бесплотных попыток блондин сдался и продолжил читать, пропустив фамилию. - Ну так не частно! Меня вообще можно арестовывать, если имя не было названо? Мало ли какая Мора что натворила. - Тебе, смотрю очень весело, - Бишоп мрачно поглядывал на дверь. - Горстке стражников меня не напугать, я уже успела разобраться с парочкой особо несговорчивых. - Тут дело, похоже, серьезней, чем твои делишки в порту. Эта до мерзости благородная рожа - сэр Неваль. Насолишь одному из Девятки, считай настроила против себя весь Невервинтер. - В уничтожении деревни Эмбер. Лорд Нашер требует немедленно заключить преступника под стражу и доставить во дворец, - закончил читать сэр Неваль. - Вырезала всю деревню? - присвистнул Бишоп. - Я бы тебя позвала. Мора медленно поднялась и направилась к Невалю мягкой пружинящей походкой, готового к прыжку хищника. Поравнявшись с представителем закона, она проверила, выдержит ли она ее взгляд, а затем молниеносным движением выхватила из-за пояса свои кинжалы, чем устроила настоящую неразбериху в рядах стражи. Одни попытались отшатнуться от потенциальной опасности, другие, попытавшись взяться за мечи, пороняли их, наткнувшись на более пугливых сослуживцев. Она имела определённую репутацию в доках, и местные стражники явно перенервничали. Мора выгнула бровь, выражая презрение к этому сброду, перебросила кинжалы и, поймав их за лезвия, протянула Невалю. - Я рассчитываю получить их обратно, когда это недоразумение разрешится. Большой зал был почти пуст, если не брать в расчёт закованных в латы рыцарей, стоящих по двое у каждых дверей. На троне сидел лорд Нашер, сэр Неваль, стоя справа от него, говорил что-то вполголоса. Наверняка рассказывал ее скромную биографию. Так или иначе, это все домыслы, у них нет на неё ничего, что можно было бы доказать. Мору связали, чтобы обеспечить безопасность лорда. Она давно освободилась от верёвок, но приличия ради держала руки за спиной. - Уничтоженная деревня, - заговорил Нашер, дослушав отчёт Неваля, - находилась на территории Лускана, и теперь их посол Торио Клейвен требует твою голову. Я не в восторге от твоих действий в Невервинтере, однако не позволю Лускану диктовать мне, что делать. Единственная возможность провести эти разбирательства под контролем Невервинтера - заявить, что ты принадлежишь к нашим рыцарям. Одному из них как раз нужен оруженосец, так что тебе необходимо как можно скорее пройти посвящение. После этого Торио уже не сможет требовать, чтобы тебя передали Лускану, и суд будет проходить здесь. - То есть, если меня вздёрнут, то сделают это в Невервинтере, очень патриотично. Но не похоже, чтобы у меня был выбор. Так что нужно делать? Встать на одно колено и молиться, чтобы какой-нибудь старик не оттяпал мне уши, пока перекладывает меч с плеча на плечо? Нашер потеребил бороду, скрывая за этим жестом улыбку. Неваль страдальчески вздохнул. - Тебе следует проявлять больше уважения, - он собирался прочитать нотацию, но увидев, что Мора возмущённо развела абсолютно свободными руками, сдался. В конце концов лорд Нашер прав: если какой-то человек так сильно раздражает Лускан, это нужно использовать. - Тебе нужно будет выполнить несколько ритуалов, твоим наставником вызвался стать сэр Эмунд Себари. По губам Моры скользнула улыбка. Ещё бы не вызвался. «Сэр» Эдмунд Себари работал на Теневых Воров Амна, более того, был обязан кое-чем ей лично. - Вот такой рыцарский кодекс, если вкратце, - подытожил Эдмунд, останавливаясь у места, где Море предстояло провести ночь «в благородных раздумьях», чтобы завершить своё посвящение. - «Не попадаться на всяком дерьме»? - Во всяком случае, я так запомнил, - пожал плечами Эдмунд. - Ладно, на случай, если кому приспичит проверить, ты лучше оставайся здесь, хотя мне плевать. Сам-то я бдения провёл в обнимку с хорошенькой фермерской дочкой, чего и сейчас себе желаю, - сказал он вместо прощания и, насвистывая, удалился. - Ну и что ты здесь делаешь? Мора сладко потянулась и зарылась лицом в загривок Кранвира. - Разве не видишь? У меня благородные рыцарские бдения. - Я не с тобой разговариваю, - буркнул Бишоп. - Хотя ты тоже хороша - любой мог прикончить тебя во сне. Мора села, скрестив ноги, сонно щурясь на свет костра. - Кранвир бы никого не подпустил так близко. Раз уж моих любимцев забрали, я попросила твою лучшую половину позаботиться обо мне. - Что ещё за любимцы? - Бишоп уселся рядом, не дожидаясь приглашения. - Зверь Малара и Перст Клемвора, мои кинжалы. Довольно жестоко забирать у меня оружие так надолго. - Покровитель хищных тварей и бог смерти. Вот кому ты возносишь молитвы. - Я никому не возношу молитв. Боги - злые ублюдки, которым нравится требовать жертв и устраивать бойни, но кровь, которую проливаю я, - не для них. Говоря это, Мора смотрела далеко вперёд, будто обращалась ко всем богам разом, бросая этот вызов им прямо в лицо. В глазах, отражаясь от костра, танцевали языки пламени. Внутри нарастало чувство тревоги, все его инстинкты кричали о приближающейся опасности, будто он стоит у самого края бездны и случится что-то плохое, если он продолжит смотреть на эту девчонку. И Бишоп отвернулся. - Ты могла бы это сделать? Вырезать целую деревню, - спросил он, чтобы отвлечься от этой темной волны, чуть было не захлестнувшей его. - Даже не знаю, - Мора серьезно задумалась над вопросом. - С деревеньки вроде Эмбера ничего не возьмёшь, да и убивать безоружных скучно. Если честно, не могу придумать ни одной причины так поступить. - А мне доводилось, - сказал Бишоп, глядя в огонь. Боковым зрением он следил за реакцией Моры, всегда можно сказать, что это неправда, если она поднимет шум. Но Мора не отшатнулась, не начала возмущаться, даже не моргнула, она сидела и внимательно слушала, и он продолжил. - У лусканцев есть специальные отряд, где тебя отлично кормят, платят, тренируют. Учат выживать. Но, в первую очередь, - убивать. Забирать чью-то жизнь в честном поединке не сложно, тут или ты или он. Но честных поединков они не любят, им нужно беспрекословное подчинение. Из тебя вытравливают все человеческое - сомнения, страх, сострадание. Ты должен убивать без вопросов. И по завершении обучения остается последняя проверка - уничтожить неприметную деревеньку. Какую - выбираешь сам, тебе решать, кого лишить жизни. А не сможешь - заплатишь своей. - Бишоп облизнул пересохшие губы. - Таких приказов я никому не позволю мне отдавать. Я знал, что за мной будут следить, а потому решил использовать деревню в которой вырос. Надеялся, что они доверятся мне, спрячутся и спасут свои жалкие жизни. Мне нужно было только сжечь дома, чтобы скрывшись за дымом, перебить своих надсмотрщиков. Но эти идиоты даже слушать не стали. И сгорели вместе со своей деревней. Я исполнил свой план, однако был сильно ранен. Я почти умер в тот день, но появился один человек и, вырвав меня из когтей смерти, лишил всего. Если ему что-то нужно, он не забывает упомянуть, что мои старые приятели могут узнать, что я жив. - Паршиво вышло, - сказала Мора, бросая в костёр веточку, которую все это время крутила в руках. - Да уж, паршиво. Бишоп рассмеялся. Ни расспросов, ни дрянного, даром никому не нужного сочувствия. Вот так просто. Не стоило столько болтать, но ему, как будто, стало легче. Кранвир глухо зарычал, в тот же момент Бишоп почувствовал толчок в грудь и оказался лежащим на лопатках в полностью скрывающей их высокой траве. Мора приложила палец к губам и протянула открытую ладонь. Он подал ей нож, заметив, что на этот раз она не прибегла к воровству. Вынырнув из темноты, Мора ударила одного из тех, кто подкрадывался к ним, под дых и сбила с ног. Кранвир тут же вцепился второму в глотку. Третьему хватило ума затаиться позади и теперь он целился в Мору из лука. Их разделяло двадцать шагов. Мора прикидывала, как лучше всего подобраться к этому умнику, когда стрела, просвистевшая мимо ее уха, попала лучнику между глаз. - Я бы и сама справилась. - Ты бы стала похожа на решето. Мора принялась скручивать последнего, оставшегося в живых убийцу. - Очень мило с твоей стороны было вызваться свидетелем для моего суда. Мы прогуляемся в Невервинтер, и, если скажешь все, что нужно, больно не будет. Бишоп тем временем обыскивал труп, который изрядно потрепал Кранвир. Заметив на его пальце шипастое кольцо с выгравированным мечом, знак отличия, который он и сам должен был получить, Бишоп медленно выпрямился и посмотрел на пленника. Тот осклабился, встретившись с ним взглядом. - Бишоп, сукин сын, так ты не сдох, - прохрипел он. - Дай угадаю: знаменитые лусканские убийцы, гроза приграничных деревень? Бишоп кивнул. Не колеблясь ни секунды, Мора подняла лусканца за волосы и перерезала горло. - Этот свидетель не подходит, - заключила она. Когда было объявлено, что обвиняемую будут судить в Невервинтере, Торио Клейвен разозлилась, но, когда Мора, предоставив улики и приведя разумные доводы, доказала свою невиновность, посол Лускана пришла в ярость. Она потребовала правосудия по результатам поединка, зная, что хотя бы в этом ей отказать не смогут. Все, что оставалось - положиться на Лорна. Торио ещё никогда не была так ему рада: жуткая девчонка предложила разделать посла прямо в зале суда. Но Лорн ей не по зубам. Лучше бы ему справиться, Гарриус ясно дал понять, что им обоим не сносить головы, если они снова подведут его. В храме Тира было темно и тихо. Мору оставили перед статуей Покалеченного бога у которой, как символ абсолютной беспристрастности, не было высечено лица. Статуя держала весы, и Мора от скуки пыталась забросить в них монетку, надеясь склонить таким образом одну из чаш. - Я начинаю уставать от правосудия Невервинтера, - сказала она, предпринимая очередную попытку, - меня каждый раз заставляют думать о всех этих возвышенных вещах, вместо того, чтобы дать выспаться. Бишоп двигался абсолютно бесшумно, но, почувствовав чьё-то присутствие и не услышав шагов, догадаться было не сложно. - Тебя оставили здесь без присмотра, можем сбежать прямо сейчас. В Невервинтере полно лесов, где можно надежно укрыться. И никаких возвышенных вещей. Правда, что дам тебе уснуть, я тоже не обещаю. - План прекрасный, не вижу ни одного изъяна, - Мора щелчком подбросила монету. - Кроме того, что тебя не оставят в покое, а, когда найдут, заставят пожалеть, что можешь чувствовать боль? - А, эти мелочи. Бишоп подошёл вплотную, его руки легли ей на плечи. - Придётся постараться, чтобы победить. Лорн здоровый закованный в доспехи амбал с палашом почти в его рост. Тебя с твоими ножичками он прихлопнет как комара. Но между шлемом и кирасой есть небольшой зазор. Только так ты сможешь его достать. Бишоп провёл ногтем большого пальца по ее шее, обозначая уязвимое место. Он говорил негромко, касаясь губами ее уха, и голос от этого сделался ниже. Каждый раз, делая вдох, он чувствовал пьянящий запах водяной лилии от ее волос. Мора повернулась к нему. В полутьме черты лица сгладились, эта бездна в ее глазах стала почти неразличимой и только волосы цвета холодной зимней луны словно сами источали свет. - Боишься? - спросил он, убирая прядь ей за ухо. - Я ничего не боюсь, - ответила Мора с придыханием. Но ее выдавало то, как она прильнула к нему всем телом и как жадно отвечала на его поцелуи. Утром ей предстоит драться за свою жизнь с противником, намного превосходящем в силе. Не будет ни засад, ни ловушек, ни эффекта неожиданности, ни темноты, ее верной союзницы. Будет только разъярённый берсерк, способный двумя пальцами переломить эту тонкую шею. Она и должна бояться, именно этот страх поможет выжить. - Мора! Где мой верный оруженосец? - раздался голос Эдмунда, и, прежде, чем Мора успела рявкнуть, чтоб он катился ко всем чертям, он добавил: - Жрец Тира желает дать тебе последние наставления перед битвой. Нехотя выпустив ее из объятий, Бишоп отступил в тень. Мора провела по волосам, приводя их в порядок, и вышла навстречу жрецу. Заметив это движение, Эдмунд понимающе усмехнулся. Внимание жреца отвлекала статуя Тира: он подслеповато щурился, пытаясь понять, не кажется ли ему, что абсолютное равновесие божественных весов нарушено. На рассвете Мора вошла в круг арены. Лорн, огромный как гора, в ту же секунду ринулся на неё. Он двигался проворней, чем можно было ожидать от такого великана. Если б Бивил так дрался, от него был бы прок. Мора надеялась достать Лорна контратакой, но оказалось, что всадить нож в шею под нужным углом она сможет только выпрямившись в полный рост. Но сделать это не так просто, если не хочешь быть разрубленным пополам. На трибунах Нишка с Карой срывали голос, понося Лорна на чем свет стоит. Сколько от них шума. Бишоп, скрестив руки на груди, со скучающим видом стоял у самого выхода и, казалось, вообще не следил за боем. Только пальцы ещё сильнее впились в рукав, когда Мора, пропустив удар, покатилась по утоптанному песку. Какого черта она творит? Задыхаясь от боли, Мора пыталась подняться, когда Лорн одной лапищей схватил ее за запястья, оторвал от земли и хорошенько тряхнул. Мора безвольно повисла, уронив голову на грудь. Лорн отвёл руку назад для последнего удара. В этот момент Мора посмотрела на него, искривив губы в злой торжествующей ухмылке. Интуитивно Лорн отшатнулся, но не разжал руку, а потому расстояние между ними не сократилось. Сперва ему показалось, что она промазала и он пожурил себя за этот секундный страх, ведь нога, которой она попыталась ударить, его даже не задела. Потом он почувствовал слабость, качнулся и только тогда понял, в чем дело. В сапоге было лезвие! Лорн отчаянно заскрёб пальцами по металлу, пытаясь зажать рану на шее, но просунуть руку не мог - шлем плотно прилегал к кирасе. Он осел, захлебываясь в собственной крови. Угасая, Лорн слышал, как ликует толпа, празднуя его смерть. Гвалт в таверне стоял невыносимый. На радостях Дункан расщедрился и выкатил целую бочку медовухи. Кара пускала маленькие электрические заряды, которые каждый раз неизбежно попадали в Сэнда, уверяя всех, что в дом забралась огромная жаба, но она обязательно с ней разберётся, и было непонятно, шутит она или действительно что-то видит. Нишка придумала новое витиеватое оскорбление, но никак не могла выговорить «Айронфист», а потому, свесившись со стула, просто тыкала в Келгара пальцем и хохотала. Улучив момент, Мора выскользнула из общего зала. Порывшись в аптечке, она завалилась на кровать прямо в сапогах. - На тебя без слез не взглянешь, - раздалось из дальнего угла комнаты, где стояло единственное кресло. Она так устала, что даже не посмотрела туда, когда вошла. Так что Бишоп уже какое-то время наблюдал, как она пытается перевязать руки. Запястья распухли и не слушались, поэтому бинты, которые не пороняла в процессе, она не могла нормально закрепить и теперь походила на мумию. Мора жалостливо протянула Бишопу руки. Тот со вздохом сел рядом и принялся все переделывать, работая со знанием дела - быстро, но осторожно. - Попросила бы Элани сделать тебе целебную настойку, - он усмехнулся, когда Мора скривилась. - Да уж. В Сумеречном лесу жила ведьма, так она готовила такие микстуры, что ты мечтал простудиться. Но даже без этого сравнения, все, к чему прикасается Элани, становится опасным для жизни. - Бишоп затянул узел на бинте. - Готово. Если б я перевязывался как ты, скончался бы ещё подростком. Или научись это делать, или умри и не позорься. Бишоп попытался встать, но Мора, измученная тяжелым днём, спала с таким умиротворенным лицом, крепко держа его руку. Бишоп сполз на пол, положив голову на кровать. - Что б тебя. Крепость-на-перекрёстке стояла на холме и вид имела запущенный. Это хорошо, при желании ее можно было укрепить так, чтобы они и близко не подошли. - Новый посол Лускана собиралась принести мне извинения за ложные обвинения, а в итоге меня отправили остановить мага, задумавшего проводить здесь какой-то жуткий ритуал. Я давно ни перед кем не извинялась, сейчас так принято? Если я на ногу кому наступлю, его полагается в яму со змеями кинуть? - Вы здесь потому, что состоите на службе Невервинтера, - остроухий маг, командующий Звездными Плащами явно решил, что ей есть дело до его мнения. - А ещё потому, что горстка волшебных недоумков не может открыть дверь, - огрызнулась Мора. - Пойду поищу потайной вход. - На планах крепости нет никакого потайного входа. - Всегда есть потайной вход. Его сначала строят, а потом не могут взять в толк, как в твой укреплённый замок пробрались враги. Обойдя крепость, Мора нашла заполненную здоровенными пауками пещеру, которая соединялась с подвалом. Внутри пришлось разделиться, воздух пропитывала темная магия, уже начатый ритуал необходимо было сорвать как можно скорее. Ученики монотонно читали заклинания, когда Мора выбила дверь. Пятеро субтильных человечков. Это и есть тот самый страшный ритуал? Она справится и одна. Прежде, чем Бишоп успел увидеть его, по спине уже пробежал холодок. - Ты ведь не думал, что я про тебя забуду? Под глазами залегли тени, лоб испещрён морщинами, чёрная мантия волочится по полу. На вид обычный дряхлый старик, но те, кто так думают, дорого платят за свои заблуждения. Бишопу на своей шкуре довелось узнать, насколько опасен Гарриус. Проклятый колдун собирался подмять под себя всех магов Лускана, и Бишоп, действительно, надеялся, что в Невервинтере ему удастся затеряться. Он сам виноват, что впутался в чужие дела, нужно было сидеть и не высовываться. Но старик сейчас здесь один, зря он возомнил, что может помыкать им. Бишоп уже пытался убить Гарриуса, когда тот заявил, что жизнь следопыта теперь принадлежит ему. То, что было дальше, до сих пор заставляет его вскакивать по ночам. В изобретательности ублюдку не откажешь. Несколько месяцев Бишоп держался, потом потерял счёт времени, поскольку все, что мог делать - кричать от боли, потом он начал умолять о смерти. Но Гарриус не собирался его убивать. Эта агония продолжалась, пока Бишоп не признал права Гарриуса на распоряжение его жизнью. Как он ненавидел себя за это. На этот раз он сотрёт эту самодовольную улыбку. Гарриус как раз поравнялся с Бишопом. Охотничий нож по рукоять вошёл в сердце старика. Но Гарриус будто этого и не почувствовал. Мутные серые глаза презрительно смотрели на Бишопа. - Если ещё раз выкинешь что-то подобное, я сломаю каждую кость в твоём теле. Ты превратишься в подобие тряпичной куклы и сможешь только смотреть, как я скармливаю тебя по частям твоему любимому волку, - отчеканил Гарриус. - Я вижу, ты втерся в доверие к девчонке, которая постоянно переходит мне дорогу. Сейчас ты останешься цел только потому, что можешь оказаться полезен. Не утрать этой полезности. Похлопав его по щеке, Гарриус неторопливо удалился. Бишоп так и остался стоять, сжимая нож, не в силах заставить себя ни сдвинуться с места, ни унять дрожь в руках. Разобравшись с магами, Мора обнаружила надежно запечатанную комнату. Открыть ее смогли только Звёздные Плащи, причём возились так долго, что Мора предположила, что проще было бы разобрать стену по кирпичикам. - Ты опоздала, Носитель Осколка, - женщина, чьё лицо было скрыто вуалью, встала, опираясь на копье. - Ритуал был завершён, и Гарриус получил часть силы Короля Теней. Но он на этом не остановится, он хочет высвободить эту тварь из заточения и перекроить весь мир под свои нужды. Но не понимает, с какой силой связался, нечего будет перекраивать, если Король Теней освободится. Мое имя Жиэйви. Я не могу заставить тебя пройти этим путём, но, если тебе дорого хоть что-то в этом мире, ты должна остановить Гарриуса. Ритуал даровал ему и его приспешникам бессмертие, но у меня есть свиток истинных имён, который может обратить действие заклятия вспять. Позволь мне направить тебя, иначе всему конец. - Это очень серьезное заявление, - встрял остроухий. - Нужно доложить лорду Нашеру. - Итак, тебе дали рыцарский титул, крепость и солдат, стоило гитзерай заикнуться про старую байку, неплохо, - Келгар почесывал лысину, оглядывая внутренний двор. - Лишь бы не разбираться с этим самим. Услышав про Короля Теней, они все чуть в штаны не наложили. А крепость - настоящая развалина. Если Нашер не возместит мне затраты на реставрацию, я вышибу из него весь дух. - Король Теней - не байка, - вмешалась Жиэйви. - Это падший Страж Иллефарна. Империя, которую он должен был защищать, пала, пытаясь запечатать его. - Звучит как что-то, от чего нужно держаться подальше. - Никто не спасётся от этой бури, если она разразится, - покачала головой Жиэйви. - Нужно как можно скорее завершить ритуал Очищения. - Капитан Крепости-на-перекрёстке, ты высоко взлетела, - язвительно произнёс Бишоп, когда она проходила через библиотеку к своим покоям. - Гляди-ка кто заговорил! За последние дни ты не проронил ни слова, я уж боялась, что язык проглотил. Бишоп пропустил ее слова мимо ушей. - Ты здесь неплохо устроилась, не боишься потерять все, впутываясь в сомнительную магическую чушь? - Да брось, впутывание во всякую чушь приносит мне основной доход. - Думаешь, это все шуточки? - он подошёл ближе, будто боялся, что кто-то может его услышать. - Ты влезла в дерьмо по самые уши. Сделай себе одолжение и хотя бы раз в жизни перестань заботиться о других. - Даже о тебе? Мора попыталась обнять его, но Бишоп раздраженно стряхнул ее руки. - Особенно обо мне. Мне не нужна ни твоя забота, ни ты. Я разрушаю все, к чему прикасаюсь, - добавил он чуть слышно, прежде чем уйти. Мора коснулась последней статуи и почувствовала, как ее наполняет ослепительный свет. Ритуал был завершён. - Очень хорошо, Носитель Осколка, теперь присядь и сосредоточься на моем голосе. У тебя есть все необходимое, чтобы выковать разбитый меч Гит, единственное оружие против Короля Теней. Закрыв глаза, Мора отчетливо представила как разложенные перед ней серебрянные кусочки собираются в лезвие и резонируют с осколком в ее груди, возвращая себе утерянную форму меча. Ее пальцы сомкнулись на рукояти. Теперь она вооружена для битвы с чудовищем, сокрушившим Иллефарн. Оставалось надеяться, что эти предосторожности окажутся лишними, и Гарриуса удастся остановить до того, как он призовёт падшего Стража. Вернувшись в Крепость-на-перекрёстке, Мора узнала, что к замку движется армия нежити. Если Гарриус так глуп, что сам идёт в руки, она будет ждать. На стенах и во внутреннем дворе было пусто. Солдаты или спали или напивались перед предстоящей битвой. Перед собственными похоронами. Теперь уже недолго осталось, армия Гарриуса вот-вот нападет, и все эти люди пополнят ряды его нежити. Им стоило выставить дозорных, и тогда, возможно, ему удалось бы помешать. Луна такая яркая, все как на ладони. Вот недоумки. Услышав резкий металлический скрежет, Бишоп остановился и повернулся к источнику звука. Мора сидела на стене спиной к нему, свесив одну ногу вниз, и точила нож. Она всматривалась в темноту, пытаясь угадать, с какой стороны подойдёт враг. Тревога, подобно блику на воде, то и дело проскальзывала по ее лицу. Гарриус требует смерти капитана Крепости-на-перекрёстке. Его ладонь легла на ее руку, держащую нож, другой рукой он поднял ее голову за подбородок. Перерезать горло и сбросить со стены, патрулей нет, ее даже не найдут. Он знает как правильно нанести удар, она почти ничего не почувствует, все закончится очень быстро. Убить ее и бежать. После того, что он сделал, пути назад нет. Теперь их жизни на разных чашах весов. Что за паршивые инстинкты? Разве она не чувствует, нависшую над ней смертельную опасность? Дерись за свою жизнь, глупая девчонка. Бишоп наклонился, уверяя себя, что это нужно, чтобы лучше прицелиться, но все отчетливей понимая, что ничего не сможет сделать. Он тянулся к ней как к огню в холодную ночь. Изнемогал от жажды, которую может утолить только она. Мора выгнулась и положила руку ему на затылок, губы лукаво изогнулись. - Разве ты не сказал, что я тебе не нужна? Она знает, как хороша в лунном свете, она видит, что он полностью в ее власти. Она демон, просто демон, и явилась забрать его в ад, где ему самое место. Вечные муки, больше он ничего не заслуживает. Он должен немедленно остановиться. Бишоп склонился ещё ниже. - Я лгал. Мора дремала совсем рядом, доверчиво прижавшись к его плечу. Волосы раскиданы по подушке, дыхание глубокое и ровное, тонкая рука лежит на его груди. Такая беззащитная. Она даже не проснулась, когда он наклонился поцеловать ее. Но распахнула глаза прежде, чем стражник постучался, чтобы доложить, что на крепость напали. С тяжелым вздохом Мора соскользнула с кровати и начала одеваться. Бишоп поймал ее за руку, когда она потянулась за амулетом, лежащим на заваленной всяким хламом тумбочке. - Тебе не победить. Как бы ты ни была сильна, ты не справишься с целой армией. Не обязательно здесь умирать. Позволь мне вывести тебя. Сбежим вместе, и нас никто никогда не найдёт. - Мне бы очень этого хотелось. - Мора улыбнулась ему так, что защемило в груди. - Но если Гарриус призовёт Короля Теней, прятаться будет негде. Его нужно остановить. Бишоп ослабил хватку, и она мягко высвободила руку, на мгновение прижалась лбом к его лбу и, перекинув через плечо плащ с гербом Нвервинтера, оказалась уже в дверях. - Увидимся внизу, - бросила Мора, не оборачиваясь. Бишоп смотрел ей вслед, а потом обреченно опустил голову. - Как прикажете, капитан. Нечему удивляться, он знал, что она не согласится. Она никогда не сбегает. Что ж, если ей так хочется, пусть подыхает в этой бесполезной груде камней, защищая горстку бесполезных и слабых людишек. А он на это не подписывался. Он намерен выжить. Не в силах больше сдерживать бурлящую, дошедшую до самого горла ярость, Бишоп одним движением смел все, что громоздилось на тумбочке. С тонким звоном разбились пустые склянки, в опрокинувшемся кубке оставалось вино, и теперь по полу растекалась темно-красная жидкость. Какой же он подонок. Уперевшись локтями в колени, Бишоп сжал голову руками. Он должен спасаться сам. Стараясь оставаться в тени, Бишоп пробирался по внутреннему двору вдоль стены. Оказавшись у ворот, он наложил стрелу на тетиву. Мора нетерпеливо перебрасывала кинжалы из руки в руку, глаза горели, предвкушая битву. Не аватар Малара, повелителя чудовищ и охоты на людей, не рука Клемвора, бога смерти. Не воплощение, не прислужник, она сама божество. Кровавая луна смотрит ее глазами, она покровительствует войне и ножи ее рассекут даже ткань бытия, если она того пожелает. Он поднял руку на бога. Бишоп вздохнул. Даже так, даже причислив ее к ненавистным богам, он не может выстрелить. Когда желание превратилось в привязанность? Почему он хочет остаться с ней, зная, что крепость падет? Бишоп опустил лук. - Капитан! Ворота не поднимаются. Заметили, наконец. Примитивный механизм несложно было вывести из строя. Мора смотрела прямо на него, и этот взгляд пронзал его сотней стрел. Что он мог сказать? Все его слова ничего не стоят, его сожаления ей не нужны. Пусть умрет поскорее и освободит его, наконец. Он больше этого не вынесет. Бишоп развернулся и медленно пошёл прочь из крепости. - Ублюдок! Кара вытянула руку, между пальцев, набирая силу, пробежало электричество, но разрушительная молния ударила в землю в метре от него. Бишоп обернулся через плечо. Мора держала Кару за запястье, та вырывалась и кричала на неё, но Мора лишь покачала головой. Бишоп ускорил шаг, навстречу, не обращая на него никакого внимания, неслась орда нежити. Кара, наконец, вырвала руку и, замахнувшись, обрушила на нападавших реки огня. Бишоп сидел на полу, прижавшись к холодной стене, рёбра болят, нос перебит, из разбитой губы сочится кровь, но, в целом, он легко отделался. Кранвир, положив ему голову на колено, тихонько поскуливал. - Да заткнись ты, - устало выдохнул Бишоп, - как будто без тебя выть не хочется. Гарриус разозлился, что он не убил капитана, но, судя по всему, и сам не смог до неё добраться. Значит она жива. И без сомнения придёт сюда. Он увидит ее ещё раз, прежде, чем получит по заслугам. Мора не заставила себя ждать. Испещрённая замысловатыми узорами дверь распахнулась, и она вошла тяжело дыша. - Все твои приспешники мертвы, Гарриус. Поспеши присоединиться к ним. Гарриус не сказал ни слова, но, подчиняясь его воле, из пола вырвались десятки костлявых рук и опутали Мору. - Стой где стоишь, - прошипел Гарриус. - Мне как раз нужна жертва, чтобы открыть портал. Мора что-то бормотала, опустив голову. - Можешь молиться своим богам, но знай, что они тебе не помогут. Бишоп, убей ее. Бишоп встал, медленно достал стрелу, натянул тетиву. Губы Моры двигались, произнося почти нараспев слова, которых он не мог разобрать. Кранвир оскалился. Стрелы одна за другой пронзали плоть. Как быстро Гарриус с ним разделается? Его жизнь за одну минуту для неё. Это хорошая сделка. Но Гарриус не вставал. После всех этих фокусов и разговоров о бессмертии, сукин сын издох от колчана стрел. - Я выучила все истинные имена из свитка, одно из них должно было принадлежать ему. Бишоп взялся за нож. Он подошёл к Море и, опустившись на колено, принялся рукоятью крошить вцепившиеся в неё костяные руки. Что она сделает, когда освободится? Какую кару обрушит на голову предателя? - Я больше не могу убегать, - сказал Бишоп, не глядя на Мору, - проклятье, капитан, ты меня приручила. Но я не смогу оправдаться за то, что сделал. - А разве я прошу? Мора запустила пальцы в его колючие волосы. Бишоп взял ее руку и прижался к ладони щекой. Резкий гул заставил его вскочить на ноги. Кровь Гарриуса, просочившись по желобам в полу, достигла портала и пробудила его. Выродок колдун даже испустив дух умудрился добиться своей цели! Жуткая тварь, такая чёрная, что, казалось, поглощает свет, сначала высунула из портала костяную морду, а мгновение спустя, одним рывком, перебросила все своё тело на эту сторону и обрушила за собой портал, чтобы ее стало невозможно загнать обратно. Мора тронула Бишопа за плечо. Он только сейчас понял, что встал между ней и порталом. - Ты ведь собирался поделиться со мной? Мора обнажила зубы в хищной улыбке и, не дожидаясь ответа, бросилась вперёд, сжимая меч Гит. Прежде чем Страж успел опомниться, его сковала сияющая сеть, и Мора нанесла несколько размашистых ударов. Король Теней распался на множество маленьких существ и попытался спрятаться по углам, но за ними тут же устремились лучи ослепительно белой звезды, заставляя принять изначальную форму. Когда Мора уже собиралась рассечь пополам костяную маску, Страж с силой ударил по мечу. Лезвие разбилось. Но Мору это ничуть не смутило, движением запястья она превратила хаотично падающие осколки в смертоносные снаряды. Каждый пролетел через Короля Теней, нанося непоправимый урон. Чудовище качнулось и упало. - Разговоров то было, - усмехнулась Мора, переведя дыхание. - Ты уверена, что эта тварь мертва? - Если что-то выглядит как труп... Мора не успела договорить - истекая чёрной кровью, Падший Страж Иллефарна отшвырнул опасного противника, решив, по всей видимости, прихватить с собой хоть кого-то, вцепился Бишопу в ногу, подтащил к себе и занёс лапищу для удара, когда что-то маленькое стремительно влетело ему в висок и, прошив голову насквозь, с металлическим звоном вошло в пол. Ещё один серебряный осколок? Но это невозможно. Мора уже пустила в ход все кусочки меча Гит. Они ранили чудовище и застряли в стенах и колоннах так глубоко, что снова стали лишь бесполезными кусками металла. Нет, был ещё один осколок. Бишоп повернул голову. Мора все ещё стояла вытянув руку, которой управляла осколком, багровое пятно быстро расползалось по ее рубашке. Когда она улыбнулась, зловеще и торжественно, как делала, когда побеждала, из уголка губ к подбородку потянулась темно красная струйка. Она вырвала осколок из своей груди. Какая же дура. И сейчас упрямо держится на ногах из последних сил, чтобы не упасть раньше врага. Король Теней рухнул, чтобы больше уже не подняться, и все здание содрогнулось. От его тела во все стороны разошлись трещины. Храм, так долго служивший Стражу темницей, после его смерти начал разрушаться. Отколовшиеся куски потолка уже падали то там, то тут. Тюрьма скоро превратится в гробницу. Преодолев головокружение, Бишоп поднялся на ноги. Он ударился затылком, когда та тварь швырнула его, похоже голова разбита. Тело плохо слушалось, движения стали медленнее, но Бишоп оказался рядом с Морой как раз, когда ее ноги подкосились, и не дал упасть. Помогая ей опуститься на пол, он окончательно понял то, что не хотел признавать: у него не хватит сил вытащить их обоих. Мора полулежала на иллефарнской мозаике, длинные волосы, откинутые назад, рассыпались по полу как лунная дорожка на воде. Когда он увидел ее впервые, казалось, что в таверну проник холодный лунный свет. Сейчас она ещё бледнее, чем обычно. Бишоп обнял Мору одной рукой, другой осторожно провёл по волосам. - Вот видишь, я гублю все, к чему прикасаюсь, - горько сказал он. - Хочешь присвоить себе мои заслуги? Ну нет, Короля Теней я не отдам, это мой трофей. - Даже сейчас она не прекращала их соперничество. Мора перевела дыхание и спросила уже серьезно. - Это ведь был Гарриус? Человек, из-за которого тебе приходилось жить, постоянно оглядываясь. - Верно. Я должен был умереть в тот день, когда сжёг свою деревню, когда разорвал связь с лусканскими убийцами. Я чувствовал, что все эти цепи наконец-то спадают, что я стану свободен от вины и ошибок, от всего зла, что совершил. Я заслуживал этого. Я был готов. Но Гарриус спас меня. И превратил в ещё большее чудовище, чем я был. - Но теперь ты свободен. Так почему ты не спасаешь свою жизнь? Ты должен уходить отсюда. - Как будто бы я могу, - сердито ответил Бишоп. - Разве я не сказал, что больше не оставлю тебя? Вот что ты со мной сделала. Она положила голову ему на плечо. - Когда двое заботятся друг о друге, это не обязательно призрак слабости. - Если это не так, то перестань истекать кровью. Короткий резкий выдох, очевидно, был смешком. Мора, стараясь не показывать, как тяжело ей даётся каждое слово, произнесла: - Тут ты меня подловил. Что за ужасная женщина. Кровожадная, язвительная, бесстрашная. Подобна буре, сметающей города. Разворошила всю душу, нашла там такие чувства, на которые, как он думал, уже давно не способен, никогда не был способен. Не пыталась его изменить. Вцепилась когтями в его сердце и забрала себе. Так глупо говорить это, впервые обличать в слова, то, что он чувствует, когда она рядом. И вместо обычного «капитан» Бишоп тихо произнёс: - Мора, я... Последняя опора, поддерживающая свод, подломилась, и потолок рухнул, превращая храм в руины. Кранвир рыскал по обломкам древнего храма, то и дело останавливаясь, чтобы принюхаться. Тяжелые камни не поддавались, как бы старательно он не перебирал лапами, пытаясь их разрыть. Волк задрал голову к кроваво-красной луне и протяжно завыл.