Coward

      Она поправляет белую бейсбольную кепку, надетую козырьком назад и приминающую длинную копну выкрашенных в черный волос. В зеркале напротив на нее смотрит уставшая девушка с темными кругами под глазами бледного серого цвета. За окном раздается приглушенный автомобильный клаксон, она тяжело вздыхает и, последний раз сталкиваясь с собой глазами в отражении, направляется по лестнице вниз.       — Что, Эрин, трахалась всю ночь? — вместо приветствия спрашивает один из школьных спортсменов, намекая на ее уже с утра уставший вид.       — В отличии от тебя, я хотя бы трахаюсь, Брайан, — съязвила девушка, пристегиваясь. Общие друзья, сидящие в той же машине, загоготали. Эрин лишь слегка усмехнулась и уставилась в окно.       И с какой радости она вообще оказалась в компании джоков? Эрин Стюарт перешла в Колумбайн год назад, и, будучи постоянной мишенью унижений в своей предыдущей школе, сразу прочувствовала иерархию и наметила план дальнейшего поведения. Случилось это после того, как на первых уроках после своего перевода Эрин познакомилась с Лаурой, которая показалась ей весьма добрым и легким в общении человеком, а когда она пришла с новой подругой в кафетерий, ее едва ли не высмеяли за то, что она общается с отрешенными, одной из которых оказалась Лаура. Ловко придумав какую-то не особенно обидную (как ей на тот момент казалось) шутку в адрес одноклассницы, Стюарт легко «переобулась» за считанные секунды и не заметила, как компания джоков и школьной элиты вскоре стала ее постоянным обществом. Выбранный план лицемерия ей не особо нравился, но последний год хотелось отучиться в спокойствии, а целей своих девушка привыкла добиваться любыми средствами. Наверное, именно это и погубило ее.

•

      — Кто это у нас там? — с азартом произнес один из джоков, когда во время обеденного перерыва их компания вошла в кафетерий. Провожая его взгляд, направленный на один из дальних столиков, Эрин замечает двух ребят, одетых в чёрные футболки с эмблемами не понаслышке знакомых девушке музыкальных групп. Один, с короткими темными волосами, сидел спиной, и она не видела его лица. У его друга, сидящего напротив, было вытянутое, но оттого не менее гармоничное лицо, длинные светлые волосы, выбивающиеся из-под чёрной кепки с буквой «B», надетой козырьком назад, и до безумия длинные руки и ноги, сулившие о довольно высоком росте. Худыми пальцами он отрывал куски от булочки, но почти не ел, а лишь слушал приятеля, периодически с непонятной опаской озирающегося по сторонам. Эрин не знала ни одного из них, но по интонации Джеймса можно было понять, что эти ребята были одними из отрешенных.       — Ты принёс? — спросил кто-то ещё, пока Стюарт неотрывно рассматривала ребят.       — Да, — рассмеялся Джеймс, расстегивая рюкзак и демонстрируя пачку тампонов. — Стащил у Кэти.       Компания ехидно рассмеялась.       — Эй, что вы собираетесь делать? — Эрин нехотя оторвала взгляд от дальнего столика.       — Сейчас увидишь, — посмеялся Брайан. После компания разделилась, кто-то пошёл в сторону выдачи еды, кто-то занимал стол не так далеко от двух друзей. Девушка присоединилась ко вторым.       — За что вы их так? — спросила Стюарт, поворачиваясь на стуле и не выпуская из виду ребят в чёрных футболках. Они не выделялись абсолютно ничем, что могло бы стать причиной задираний со стороны. Но так думала, похоже, только Эрин.       — Ты что, собралась защищать этих педиков? — ухмыльнулся Джеймс, доставая несколько тампонов из упаковки. К этому времени уже подтянулись несколько спортсменов с подносами, на которых почти у каждого было небольшое блюдце с кетчупом.       — Что? — внутри что-то упало, Эрин осунулась, суетливо отвернулась от дальнего столика и сложила руки в замок, натягивая улыбку. — Нет, вовсе нет…       Компании джоков показалось забавным закидать сидящих неподалёку ребят тампонами, вымазанными в кетчупе. Они смеялись и торжественно присвистывали каждый раз, когда очередной брошенный «снаряд» достигал своей цели в виде подносов или одежды отрешенных. Сегодня почему-то особенно не хотелось делать вид искреннего веселья в компании школьных задирал, и чтобы снова не выдавливать улыбку, Эрин вновь отвернулась.       Это, наверное, было ошибкой, ибо ее глаза встретили угнетенный, но оттого не менее свирепый взгляд светловолосого высокого парня. Все бы ничего, если бы только Стюарт не умела смотреть глубже. В голубых глазах было столько отчаянной и болезненной печали, и самое ужасное было то, что все это было ей знакомо. Она была на месте этих ребят какой-то год назад. И сейчас могла бы сидеть там и ловить тампоны, но она продолжает лицемерно сидеть в кругу тех, кто сильнее. Она не может защитить этих ребят, потому что ей страшно.       В следующую секунду она срывается со своего места, едва успевая бросить своим «друзьям» что-то о том, что она не хочет есть, и вообще вспомнила, что следующим уроком ее ждёт несуществующая контрольная. Влетая в пустующий туалет, Эрин срывает с себя белую кепку, швыряя ее в дальний угол комнаты и хватаясь за голову. Пару раз она измеряет шагами расстояние от двери до дальней стены, затем подходит к раковине и, упираясь в неё руками, смотрит на своё растрепанное отражение в зеркале.       Детский сад. Какая же я жалкая. Жалкая трусиха.       Умывшись и более-менее придя в себя, она выходит из уборной уже после звонка на урок. Вдалеке у ряда, где находится ее локер, стоит высокий парень, что-то ища в своём шкафчике. Дыхание тут же сбивается, но тем не менее Стюарт решительно направляется в его сторону. Она подходит к своему локеру и обнаруживает, что он находится всего через два отсека от шкафчика этого парня. Стараясь не пересекаться с ним взглядами, Эрин тупит глаза и наощупь набирает код, а когда раздаётся щелчок, и дверь открывается, девушка ограждает боковое зрение от незнакомца. Она смотрит на лежащие внутри книги, несколько вырванных из тетрадей бумажек с карикатурами на учителей и записками, затем глубоко вздыхает, как будто это поможет снять нарастающее напряжение, держащее в ежовых рукавицах ее тело, стаскивает с головы белую кепку и бросает ее вглубь шкафчика. Козырёк задевает какую-то из бумажек, и та отлетает в сторону. Под ней оказывается пачка бумажных салфеток. Эрин соображает позже, чем берет салфетки, захлопывает локер и подходит к высокому парню, протягивая упаковку.       Он замечает ее боковым зрением, отвлекается от своего шкафчика и смотрит на девушку взглядом, полным непонимания и удивления. С полминуты они так и стоят, он — раздумывая, стоит ли принимать от неё помощь, а она — вперив взгляд в пол и вытягивая руку с салфетками.       — Ладно, если ты не хочешь сам… — говоря в полголоса, Эрин отрывает стикер, достаёт одну салфетку и, подходя к парню, поднимает его руку за запястье и принимается оттирать засохший кетчуп с бледной кожи. У него удивительно аккуратные руки и худые узловатые пальцы, на одном из которых красуется перстень с чёрным камнем. Девушка не поднимает взгляда, и с каждой секундой ее руки дрожат все больше, что светловолосый наверняка замечает, но она не перестаёт оттирать пятна с его рук, а он вроде как и не против.       — Зачем ты это делаешь? — все же спрашивает парень спустя пару минут молчания, нарушаемого только звуком скольжения бумажной салфетки по коже, а затем и ткани чёрной футболки. Если бы сама она только знала, но страх последствий не даёт принимать никаких решений.       Эрин ёжится от приятных мурашек, вызванных его низким голосом, а затем ее плечи вздрагивают в немых болезненных всхлипах.

•

      — Блять, определись уже, на чьей ты стороне! — Эрик с грохотом ударил рукой по локеру, отчего стоящая рядом Эрин едва вздрогнула.       В очередной раз Эрик и Дилан стали жертвой травли и издевательств, а Стюарт стояла в компании джоков и давила улыбку, как будто спокойно наблюдая за тем, как ребят запихивают в шкафчик.       — Эй, Реб, оставь это, — вступился было Клиболд, но темноволосый перебил его.       — Оставить? Ты серьезно, Ви? Она будет кормить тебя этим дерьмом наравне со всеми, а потом подносить на блюдечке свою никому ненужную жалость? — на эмоциях жестикулируя, Харрис взмахнул рукой перед лицом Эрин и попал ей по глазу. Девушка зашипела, закрывая ладонью половину лица, надавливая пальцами на веко и ощущая под рукой влагу.       — Ох, какая жалость, — с наигранным сожалением произнёс Эрик. — Я так хотел бы сказать, что это случайность…       Это на самом деле была случайность, но вспыльчивый друг Дилана был явно рад такому стечению обстоятельств. Чувствуя, как к горлу подкатывают слёзы, девушка развернулась и убежала прочь, сквозь пульс в ушах едва улавливая голос Клиболда, который в своей спокойной манере пытался что-то противопоставить Эрику.       Машина Стюарт в тот день была в ремонте, и потому в школу пришлось ехать на автобусе. После уроков и этого инцидента на автобус она опоздала, все ее друзья-джоки давно разъехались или разбежались по внеурочным спортивным секциям, так что домой почти две мили пришлось идти пешком.       Тяжело дыша, Эрин с трудом передвигала ноги — дорога вела ее через высокий холм. Дыхание было ни к черту, воздуха не хватало, несмотря на февральскую свежесть. Девушка остановилась и согнулась, упираясь руками в колени, чтобы перевести дух, когда рядом остановилась чёрная BMW. Сначала Стюарт не обратила на это внимания, в случае чего приготовившись бежать к ближайшему дому, а потом краем глаза разглядела знакомые черты лица водителя.       — Тебе далеко? — спросил Дилан. Его голос звучал громче, чем обычно.       — Я дойду, не переживай, — сказала Эрин и, ещё не до конца восстановив дыхание, выпрямилась и пошла дальше в горку. Машина Клиболда поехала рядом с той же скоростью. Поначалу девушка решила для себя упорно идти пешком, но уже через тридцать футов снова выдохлась и остановилась. Дилан тоже остановил машину.       — Зачем ты это делаешь? — раздраженно спросила Эрин, подойдя к BMW и наклонившись, сложила руки на опущенном стекле пассажирской двери.       — А зачем ты оттирала меня от кетчупа? — спросил Дилан, смеясь. Его улыбка каждый раз действовала на Стюарт как ушат тёплой воды на окаменевшее от холода тело.       — Вопросом на вопрос не отвечают, — с наигранной обидой сквозь улыбку сказала девушка, садясь в машину. Кроме адреса ее дома, они больше ни о чем не говорили, и Эрин отвернулась к окну, заворожённая все ещё местами заснеженными пролетающими мимо пейзажами.       — Приехали, — сказал Клиболд очевидную вещь, чтобы отвлечь погружённую в свои мысли и не заметившую остановки машины девушку.       — Дил, — начала было она, но тут же кашлянула, чтобы привести сиплый голос в рабочее состояние. — Эрик все ещё злится?       — Не обращай внимания, — немного помедлив, ответил парень. — Отойдёт.       — Нет, — следом за его словами возразила она, но более ничего не сказала. В тишине машины слышалось ее дрожащее дыхание. Стюарт не поворачивала головы от окна, за которым для неё не было ничего нового. Спустя несколько минут молчания с ее стороны послышался громкий всхлип.       — Эй…       Эрин перевела взгляд на Дилана, и он только заметил, насколько воспалился ее левый глаз, и вообще, насколько интересно выглядели ее холодно-серые глаза на фоне чёрных волос. Наверное, будь он чуть посмелее и будь момент более подходящим, он даже сделал бы ей комплимент. Но по щекам Стюарт стекали слёзы.       — Я такая трусиха, Дилан.

•

      — Пошел ты нахуй, Джеймс, — Эрин схватила со стола рядом стакан и выплеснула его содержимое на костюм парня. Внутри, судя по запаху и цвету, оказалось красное вино, чему девушка несказанно обрадовалась — белоснежной рубашке пришел конец. Сопровождаемая шлейфом отборного мата, Стюарт резко развернулась и направилась к выходу.       В ярости толкнув от себя двери ближайшего выхода, Эрин вылетела на улицу, на ходу доставая из клатча пачку сигарет и зажигалку. Дрожащими то ли от злости, то ли от стыда пальцами девушка подцепила последнюю никотиновую палочку и, зажав ее меж зубов, чиркнула зажигалкой и прикурила, тут же делая глубокую затяжку.       — Только не говори, что у королевы бала не удался вечер, — послышался низкий голос со стороны. Эрин вздрогнула и обернулась. В паре метров от нее стоял высокий парень и тоже курил.       — Что, Андерсон тебя продинамила? — съязвила Стюарт. Любезничать сейчас хотелось меньше всего, даже если это была тёплая улыбка Дилана Клиболда. Он усмехнулся, но в ответ дерзить не стал. Между ними повисла тягучая тишина, которую оба не знали, как прервать. Рассказывать о том, как Джеймс Миллер пригласил ее на выпускной, а потом перед всей компанией стал подшучивать над ней, говоря, что она даёт за деньги школьным отбросам, которые не хотят подыхать девственниками, девушка совершенно не хотела.       — Тебе идёт костюм, — сделав последнюю затяжку, Эрин бросила потухшую сигарету в мусорку, стоящую рядом у входа.       — А тебе платье, — Дилан перемялся с ноги на ногу, раздумывая, стоило ли говорить это. Но чёрное платье с широкой юбкой по колено и впрямь ей шло.       — Ну все, теперь точно буду надевать его чаще, — девушка посмотрела в усыпанное звёздами небо.       — Правда?       Эрин иронично улыбнулась.       — Нет.       Они простояли ещё с пять минут, уходить совершенно не хотелось, а говорить было особо не о чем.       — Робин не обидится, если я украду тебя у неё на один танец? — произнесла вдруг Стюарт, возникая прямо перед парнем и до конца не осознавая, что она делает. То ли алкоголь, тайком принесённый одним из школьных хулиганов, ударил в голову в неподходящий момент, то ли Эрин наконец-то в кои-то веки решила побыть собой. Клиболд уставился на неё с легким удивлением. Нет, конечно, он мог предполагать такой исход их спонтанной встречи, но…       — Ого, я что, удостоился чести быть замеченным школьной «элитой»? — с театральным сарказмом спросил Дилан.       — Заткнись, — Эрин ухмыльнулась и шутливо толкнула парня ладонью в плечо. Она хотела было убрать свою руку, как вдруг светловолосый, неожиданно для самого себя посмелев, накрыл ее пальцы на своём плече своими.       — Я думаю, Робин не будет против, — Дилан смущенно улыбается. Стюарт отчего-то невольно делает резкий вдох, когда чувствует на своей талии широкую ладонь парня, на секунду отводит глаза, затем делает шаг навстречу и кладёт свою вторую сравнительно маленькую ладошку на его плечо.       Сердечный ритм почему-то учащается, когда она делает ещё шаг вперёд и оказывается настолько близко к Клиболду, что может различить среди легкого апрельского ветерка его тёплое дыхание.       — Ого, ты что, танцевать умеешь? — неумело пытается прервать неловкость Эрин, когда Дилан начинает двигаться в такт приглушенной музыке, доносившейся из спортивного зала. Парень лишь ухмыляется ее рассчитанными на едкость словам. Он привык, ведь это Эрин, и она не умеет по-другому.       Когда глухая музыка, доносившаяся отовсюду и одновременно из ниоткуда, стихает, они останавливаются, но не отдаляются друг от друга. Вместо этого от страха поднять глаза Эрин смотрит куда-то перед собой, и ее взгляд упирается в грудь Дилана. Он не убирает ладонь с ее талии и все ещё продолжает сжимать ее похолодевшую от волнения руку на своём плече, а затем проводит большим пальцем по маленьким костяшкам. Почему-то сердце с каждой секундой все отчаяннее пытается проломить грудину, а воздуха в лёгких катастрофически не хватает. Вокруг замирает молчаливое ожидание, но тут же обрывается вываливающимися из того же выхода джоками.       Эрин тут же отстраняется и пятится назад. Это происходит машинально, почти подсознательно. Рядом слышится тяжелый вздох Дилана, и Стюарт тут же осознаёт, как с его стороны выглядело это мимолетное движение. Среди джоков и Брайан, с которым девушка почти всегда ездила в школу, когда была возможность, и Джеймс, с белой рубашкой которого она совершила жестокую расправу. Темно-розовое пятно все ещё украшало его грудь, но судя по его состоянию, это уже не сильно его волновало.       — Что это у нас здесь! — провосклицал Джеймс, победно поднимая руку с напряженным бицепсом над головой, вызывая у остальных звонкий смех. — Я же говорил вам! Я говорил!       — Твою мать, Стюарт и правда спит с отбросами, — сквозь пьяный смех проговорил Брайан.       — Эй, это же один из педиков, — кричал третий, имя которого Эрин уже не хотела помнить.       — А кто у вас… ну… он тебя или ты его? — спросил Джеймс, подваливаясь к девушке и старательно делая серьезное выражение лица, но все же выпуская истерические смешки.       Темноволосая ёжится и пятится в сторону от запаха перегара из пасти джока. Внутри закипает гнев, и она была готова поклясться, что ещё парочка фраз в подобном ключе — и она не ручается за целостность глаз обидчиков и последствия сломанных каблуков у маминых туфель. Ее лишь отвлекает нервное цыкание и раздражённые удаляющиеся шаги.       — Дил! — зовёт парня Эрин, но его силуэт, не оборачиваясь, продолжает удаляться в сторону парковки.       — Что такое? — Брайан театрально поджимает губы. — Неужели ты готова бросить нас и тусить с отбросами?       — Иди к черту! Вы все, — Стюарт срывается на крик, — идите к черту!       Эрин бежит по пустой парковке вслед за Диланом. Шаги его длинных ног широки, а бежать на каблуках совершенно не то занятие, которое приносило бы удовольствие.       — Дилан! — почти умоляюще кричит Эрин. — Подожди!       Он не откликается. Девушка на секунду останавливается, наклоняется к туфлям и дрожащими руками спешно дергает застежки в сторону, становится босыми ногами на холодный асфальт, цепляет туфли за пяточные ремешки пальцами одной руки и бежит быстрее, морщась от каждого камушка, впивающегося в стопы.       — Дил! — она почти нагоняет его у машины, когда Клиболд оборачивается и одним своим выражением лица заставляет ее замереть на месте.       Гнев.       — Хватит, Эрин! — кричит Дилан впервые с момента из знакомства. — Я прошу тебя, хватит.       — Что я могу сделать? — растерянно спрашивает она дрожащим от подкатывающих слез голосом.       — Ничего не можешь! Хочешь знать? — парень в пару шагов сокращает расстояние между ними. — Эрик был прав! На счёт всего был прав! Тебе правда стоило бы определиться, на чьей ты стороне! Сейчас ты такая же лицемерная и лживая, как все остальные в этой блядской шко…       Дилан не успевает договорить, потому что не замечает, как с каждым его словом до этого Эрин делает шаг к нему, переживает мириады эмоций за считанные секунды, как стремительно слёзы оставляют ее глаза в покое, а ее лицо принимает выражение решительности. Губы чуть трогает улыбка, несмотря на все то, что выговаривает ей в обычности неразговорчивый Клиболд, руки перестают дрожать, и девушка впервые за долгое время наверняка знает, как ей поступить. Дилан не успевает договорить, потому что чувствует, как прохладная рука девушки хватает его за ворот пиджака, а спустя мгновение их губы сталкиваются в неумелом поцелуе.       Сначала Клиболд не верит в происходящее, его губы почти не двигаются, но Эрин напориста, и гнев перерастает во что-то иное, доселе ему не особо знакомое. Парень кладёт руки на ее талию, притягивая к себе и углубляя поцелуй. Определенно довольная таким исходом, девушка улыбается сквозь движения губ. Все это настолько неправильно, но обоим кажется, что по-другому не должно было быть.       — И что это было? — хрипло и тяжело дыша спрашивает Дилан, когда они вынуждены прервать поцелуй из-за нехватки воздуха.       — Не знаю, — Эрин тяжело дышит, но не может оторваться от него, покрывая поцелуями уголки его губ, щеки и скулы. — Я выбираю сторону?       Клиболд улыбается, ловит пальцами подбородок девушки и вновь припадает к ее губам.

•

      На импровизированном мемориале сегодня много людей. Среди них родственники и друзья погибших, каждый вновь прибывший направляется к заранее выбранному кресту. И только Эрин Стюарт стоит вдалеке от всех этих людей в чёрном выпускном платье и не знает, к кому ей идти. Через пару дней состоятся похороны жертв стрельбы, но внутри засело чувство, что хоронить будут ее.       Сомкнув губы в бледную полосу, Эрин направляется к мемориалу и неспешно берет направление мимо всех крестов к концу.       — Как Клиболд мог начать стрелять в неё? Они же дружили, в театральный вместе ходили… — слышатся всхлипы со стороны наиболее окружённого людьми креста первой жертвы стрельбы. Внутри что-то болезненно сжимается, и девушка замедляет шаг.       — Почему она?.. — Шон стоит у креста Рейчел Скотт и, сжимая кулаки до белых костяшек, сквозь стиснутые зубы озвучивает вопросы, на которые ни у кого из присутствующих нет ответа. — Какая же мразь…       Эрин парализует, и она резко останавливается рядом с этим парнем, ещё на выпускном вечере восхвалявшем Дилана касательно колледжа и его планов на несуществующее будущее.       — Что ты сказал? — в полголоса в неверии произносит Стюарт.       — Дилан Клиболд — конченная мразь! — шипит сквозь зубы Шон, поглядывая в противоположную сторону мемориала за спину Стюарт. Губы Эрин трогает неумолимая дрожь, а горло сдавливает ядовитый ком, когда она видит лицемерную надежду в глазах Шона. Надежду на то, что его слова не будут услышаны Сью Клиболд, стоящей где-то там. Девушка стискивает зубы, чтобы не дать себе закричать. С чего они вообще взяли, что Рейчел убил именно Дил? Эрин больно. Ей больно за Дилана, черт возьми, Клиболда.       — Лучше бы ты был на месте Рейчел, — приближаясь к парню, в полголоса шипит Стюарт, затем резко оборачивается и, сопровождаемая ошеломлённым взглядом «скорбящего», решительно идёт в сторону последних крестов.       «Я никак с этим не связана» — в который раз пытается убедить себя девушка, ловя глазами безысходное смятение на лице матери Дилана, стоящей возле креста. Осознание того, что непосредственно она, быть может, и не связана, но все произошло по вине таких, как она, приходит слишком быстро. Все это из-за лицемерных трусов, которые пойдут на все, лишь бы их не сочли слабаками и не приписали к школьным отбросам. И возможно, было лучше, если бы на месте Рейчел был не Шон, а именно Эрин.       Сью переводит болезненный взгляд воспалённых от слез глаз на подошедшую девушку. Они не знали друг друга, но в тот момент были объединены общей потерей. Стюарт с пару минут стояла чуть в стороне, не решаясь что-то сказать, но в конце концов поняла, что соболезнования не вернут матери ее сына. «Если Вам будет легче, вините во всем меня» — мысленно произносит Эрин, подходя к кресту Дилана. С нечеткой черно-белой фотографии на неё смотрит тепло улыбающееся лицо. В голове мелькает мимолетное воспоминание.       — Я такая трусиха, Дилан, — говорит Стюарт, утирая безудержные слёзы, одна за другой скатывающиеся по ее красным щекам.       — Не правда, — парень тянется к ней с водительского сидения, обхватывает ее запястья своими длинными худыми пальцами и, отводя ее руки в стороны, смотрит прямо в душу своими голубыми, как небо, глазами. — Ты самая смелая из всех, кого я встречал.       Он улыбается, хотя они оба знают, что в его словах не больше правды, чем в рассказах про колледж.       Таким она его и запомнит. С улыбкой, что теплее солнца. Ее погасшего солнца. Сколько можно не успеть сказать? Сколько прикосновений остались не подаренными? Он — ее один упущенный момент. Он — ее упущенная возможность быть самой собой, невзирая на суровую иерархию школы. Он до самого конца был настоящим, а чем платила она? Раньше она боялась быть высмеянной джоками, а теперь она боится жизни без Дилана.       Эрин, должно быть, самое лицемерное создание на свете. Но она знает, что по крайней мере один человек считает иначе.