Подавить

      Ревность — что-то мерзкое, что-то, что окисляет сущность человека, что-то, что со своей лёгкой походкой появляется на горизонте и машет в знак приветствия буквами, так красиво укладывающимися в словосочетание «тебе не всё равно». И, конечно, это, как правило, шпарит холодом осознания, которое хочется отодвинуть, подавить.

      Грант Дуглас Уорд кипел изнутри. Вообще-то, он часто ощущал это в последнее время. Но сейчас всё это вспоминалось агентом безобидной рябью на воде в сравнение с огромной штормовой волной, силящейся потопить корабль с именем «Робот». Да, Грант самостоятельно наименовал так себя в метафоре, возникшей так некстати в голове. Пора завязывать с книгами. Грант Уорд сам назвал так себя, наверное, потому что и хотел бы быть этим самым роботом, да не был. Не с ней. Пора завязывать со Скай.       В голове уже давно места под дела многим меньше, потому что всё пространство под себя украли её прикосновения, такие же редкие, как дожди в пустынях, её искренние улыбки, демонстрирующие беленькие зубы, которые Уорд в своих садамазохистических больных фантазиях хочет на своей коже укусами, её великолепные шоколадного цвета глазища, такие вдумчивые, но весёлые. «Правда, агент Уорд, вам стоит уже завязать с эмоциями», — проговорил навязчивым шёпотом голосок прямиком из глубины сознания мужчины. Будто эмоции — страшный наркотик, который у Гранта под строжайшим запретом. А он его переступил, и теперь было невозможно всё это подавить.       Уорд кидает один злобный взгляд на сжавшуюся от стыда Скай, сидящую на диване. Он вспомнил, как та быстро-быстро подбежала к нему во время задания. То ли от радости, что Грант спас её от охранников, то ли от того, что почувствовала свою обязанность проверить его целостность. Тогда её руки впечатались в грудь Уорда, а глаза в лихорадочном беспорядке начали осматривать бронижилет. Наверное, на отсутствие брешей. Но воспоминание быстро выветрилось, растаяло, разбилось о взгляд тех же въевшихся в сознание карих глаз, но угнетённых виной. Скай-какой-бы-ни-была-её-фамилия — причина того, что Грант чувствует, что его разрывает на куски, так что, поделом.       Девушка в страхе перед роботом отводит взгляд и уже приподнимает руки, говоря:        — Уорд, это не то, чем кажется, — но Гранту от её попыток не легче. Он разъярён. Хочется сказать иронично: «Майлз, правда, Скай?» — и изогнуть бровь. Но Уорд — робот, как Скай и говорила. Он не позволит себе этого, потому что это бы значило, что ему не всё равно, а он хочет верить в обратное.        — Руки, — почти рыча, командует Грант, удерживая в голосе предельную холодность, а на лице робо-маску. Агент видит, как это уничтожает его новобранца, но она же предатель, а он — чёртов робот. Какая ревность? Нет её. Как обида? И этого тоже нет! Какая, чёртова злость?! Не обманывайтесь. Агент Грант Уорд ничего не чувствует, он только хочет всё, что взметнулось ввысь, подавить.       Но пока Скай в наручниках сидит в одной камере со своим бойфрендом, Грант, от чего-то злой, как чёрт, ищет всё, что может его опустить в глазах хакера. Потому что Скай — его хакер, его новобранец. И какой-то там болван не может крутиться вокруг неё и пудрить мозги. А Майлз пудрил, Уорд уверен.       Агент Грант Уорд находит вложения Майлза за последнее время, радостный, как никогда, но в камеру входит роботом. Потому что он таков. И только внутри радуется, замечая в понимающих умных карих глазках Скай отвращение к известному хакеру Волны.

***

      Скай — не дурочка, всё понимает. Она замечает, как странно по типичной схеме секретных любовников начали действовать Уорд и Мэй. Но от чего-то, её это не просто задевает. Она к чёрту срывается с катушек, наверняка, ревнуя. Но она не кричит и не плачет под грустную музыку в своей каморке, нет нет, она злиться, начиная изредка игнорировать Робо-НО, а чаще в разговорах подкладывать его не дружески. Но разве она хотела это чувствовать?        Скай с вожделением вспоминала свои с Грантом тренировки. На них завеса падала, потому что мужчина вынужден к ней прикасаться, хотя бы, чтобы исправить боевую стойку или наглядно показать захват. А руки у дурацкого Уорда сильные, как и он сам, уверенные движения и тон голоса с пленящим тембром. Он холоден, всё ещё не простив своего новобранца, но уже не враждебен.       Грант Уорд — её надзирающий офицер, так какого чёрта его внимание на чёртовой Кавалерии?! И всё-таки, робот выполнил свою цель — он вынудил Скай заниматься. Потому что, колотя что-то — груша стала лучшим из возможных вариантов — ей удаётся отпустить свою злость. А её у Скай в последнее время в избытке: на себя, на Уорда, на Мэй и снова на Уорда.        — Эй, Робот, — Скай подходит к своему НО, улыбаясь, — не хочешь провести мне внеплановую тренировку? — Скай вспоминает, как со всей злостью и нелюбовью отзывалась о силовых, как ей нравилось играть в морской бой с Грантом, как приятна была его улыбка. Одна единственная, пойманная.        — Не сейчас, Скай, — подобно встроенному в телефон голосовому помощнику, отзывается Грант. Нет, это не дурачество, он действительно говорит так. Скай усмехается, но как-то болезненно. Её подбивает кинуть что-то наподобие «Что, Мэй забрала все силы?», но подобно самому Уорду, старается подавить это липкое чувство. И наваждение. — Прости, — добавляет Грант, выдержав паузу. И что-то ломается в груди Скай. Хочется остаться с ним, хотя бы просто поговорить.        — Ничего, — она натягивает лёгкую улыбку, — в другой раз, — и, развернувшись на пятках, быстро скрывается, оставляя Гранта пялится в стену ещё долгие три минуты.

      Ревность — вестник любви, прекрасный и ужасный, но правда в том, что подавить его невозможно.