Если осень прокралась в душу

       Ночь ещё властвовала над городом. Был пятый час утра, но Московские улицы уже наполнялись машинами. Плотные шторы закрывали свет уличных фонарей. В комнате было жарко и душно, потому одеяла были бесцеремонно скинуты. Женщина перевернулась на бок, вырываясь из таких приятных объятий в силу невероятной жары, откинула взмокшие волосы на подушку, всё ещё находясь в крепком сне. Мужчина недовольно поморщился, но возвращать её не спешил. Было полное ощущение того, что на дворе, как минимум, август. Из-за ужасной жары сон был неспокойный, то и дело нарушался посторонними звуками квартиры. Алла ёрзала, жмуря глаза, что-то бормоча. Страшный сон мучал женщину, не желая выпускать из своих липких объятий. Неожиданно Пугачёва вскрикнула во сне, сев на кровати, тяжело дыша. – Господи.. - прошептала она, обернувшись на спящего Филиппа, - сон, просто сон.. Она откинулась на подушку, прикрыла глаза, но спать уже совершенно не хотелось. Прима вновь села, смотря на Киркорова, затем протянула руку и дотронулась до его лица, убирая с него локон. Мужчина шумно выдохнул, улыбнулся во сне и взял Аллину руку в свою, не желая отпускать. Пугачёва умилилась такому Филиппу, очень аккуратно вытянула свою ручку и слезла с кровати. Выходя из спальни, она открыла окно, впуская холодный воздух в комнату, тихо прикрыла дверь и вздохнула. Ночная тишина прерывалась лишь тиканьем часов на кухне. Женщина устроилась на диванчике возле окна. В голове промелькнула мысль о сигаретах, которая тут же была приведена в действие. До пиджака в коридоре, пачка в кармане, и обратно на кухню. Скрежет зажигалки, и прима уже втягивает никотиновый дым. Что заставило её отойти от электронных сигарет? Пожалуй, неповторимые ощущения от звуков, света огня, красных искорок фильтра. Напрягал лишь едкий запах табака, который моментально въедался в руки, но к нему она уже давно привыкла. Алла, задумавшись, бросила взгляд на книжную полку, на которой красовалась её фотография, затем на кухонную столешницу, на которой не так давно целовались они с Филиппом, после на белую стену, которая закрывалась её большим портретом. Пугачёва улыбнулась. Казалось, каждый уголок квартиры был наполнен ею. Неожиданная идея пришла к Алле, и она тут же ей загорелась. Однажды, когда прима гостила в этой квартире, Киркоров проболтался про сейф в кабинете, который теперь хранит не только документы. Вспомнив об этом сейчас, Пугачёва задумалась. Несколько минут понадобилось ей для нахождения заветного сейфа, который, как ни банально, был спрятан в стене за картиной. – Так, Филечка, какой же ты мог поставить код? - "мысли вслух" спросила Пугачёва. Одна за одной она пыталась подобрать комбинацию, складывая её из дат рождений детей, мамы, её, самого Филиппа. Все значимые события шли в ход. Пол часа мучений, и сейф открыт. – Вот оно... - прошептала Алла, доставая красную бархатную коробочку, - моё дорогое, во всех смыслах этого слова, - ухмыльнулась та. Она открыла коробочку, и из неё показалось золотое обручальное колечко. – Филипп ведь до сих пор его носит... Повертев украшение в руках, прима задумалась, поднесла к безымянному пальцу, но надеть не решилась, сжав кольцо в кулаке. Она убрала коробочку обратно в сейф и закрыла его. После женщина переместилась обратно в кухню, положила кольцо на стол, доставая из пачки ещё одну тонкую сигарету. Она вновь поднесла зажигалку, крутнула колёсико, но оно лишь издало характерный звук, при этом не загоревшись. – Чёрт, ну ты серьёзно? - обратилась она к зажигалке. Пугачёва в поисках порылась по тумбочкам и в одной из них нашла коробок спичек, который составил ей компанию наравне с табаком ещё на некоторое время. Час пролетел незаметно. Тысяча мыслей роились в голове, не давая сну подступиться. Одна за одной сигареты скуривались, окурки скапливались в пепельнице. Комната наполнилась табачным дымом. Пугачёва открыла окно, выпуская плотный дым на улицу, и засмотрелась на рассвет. Солнце забрезжило за многоэтажками, розовыми пятнами окрашивая ночное небо. Глаза начали слипаться, Морфей утягивал Аллу в бездну снов.

***

Утренний холод заставил Филиппа проснуться. Он, не открывая глаз, в полусне, опустил руку с постели, нащупал одеяло, затягивая его на себя. Укутавшись по шею, он провёл рукой по кровати и, не наткнувшись на Аллу, открыл глаза. Комната была погружена в тёплые цвета рассвета, золотистые лучи скользили по мебели. Киркоров приподнялся, потёр глаза, потянулся, вздрогнув от холода, и окинул взглядом комнату. Лёгкая тревога окутала его. Он поднялся, открыл шкаф, достал оттуда штаны и футболку, надел их и вышел из комнаты. Квартира, погруженная в полумрак, нагнетала. Филипп неосознанно пропустил в голову мысль о том, что она ушла. Но в коридоре наткнулся на Аллин пиджак и сапожки, что заставило его улыбнуться и выдохнуть. На душе стало легче. Открыв дверь на кухню, он почувствовал пронизывающий холод. Окно было открыто на распашку, а Алла спала на диване, свернувшись в клубок, прижав руку, сжатую в кулачок, к груди. Киркоров поспешил закрыть окно, наткнулся взглядом на пепельницу и нахмурился. – Курила, - недовольно прошептал он. Мужчина подошёл к ней, дотронулся до её холодного плеча, аккуратно перевернув её на спину. Она приоткрыла глаза, что-то пробормотала, вновь погрузившись в сон. Филипп подсунул руки под спину и колени примы, поднимая. Когда та оказалась на руках Филиппа, из её ладони, свесившейся вниз, выпало кольцо, звонко стукнув по плитке. Мужчина вскинул бровь, прищурился, но Алла, спящая на его руках, мешала рассмотреть выпавший предмет, поэтому он отнёс её в спальню, уложил на кровать, поднял с пола одеяло, укутав в него Пугачёву, наклонился к ней, чмокнув в лобик, и ушёл на кухню.

***

Сидя на холодном полу в лучах утреннего солнца, он крутил в руках блестящий предмет, задавая себе всё больше и больше вопросов. Понять, что это за кольцо не составило труда: каждый сантиметр сего украшения был знаком до боли, а каждый блик на золотой поверхности сквозил воспоминаниями их брака. – И как она его достала? - Филипп улыбнулся. На мужские плечи легли нежные руки, он обернулся и увидел Аллу, закутанную в одеяло, мило жмурящуюся от солнца. – Лисёнок, ты чего встала? - спросил он, откладывая кольцо на пол рядом с собой. – Ты ушёл, и я проснулась, - промурлыкала она, присаживаясь на плитку перед ним. Солнечные лучики играли на золотистых локонах женщины, бегали по её лицу. С Аллиного плеча упало одеяло, оголяя его, и бархатная кожа засияла. В этот момент Филиппу показалось, что она сама состоит из солнца, настолько прекрасна та была в его лучах. Он протянул руку, провёл по плечу женщины, освобождая от одеяла, опустился ниже, подхватил её запястье, поднёс к лицу и поцеловал. Аллино лицо озарилось улыбкой, она вытащила вторую руку из-под одеяла, и вложила её в ладонь Киркорова. В тишине, держась за руки, они просидели несколько минут, смотря друг другу в глаза. Каждый думал о чём-то своём, но при этом, казалось, об одном и том же. И да, именно про такие моменты говорят, что слова не нужны. Филипп выпустил одну из ладоней Аллы, потянувшись к кольцу, лежавшему рядом. Увидев украшение в руках мужчины, Пугачёва смутилась, понимая, что её раскрыли. – Как ты открыла сейф? – Прости... Я хотела его найти. – Не за что извиняться. Мне только интересно, как ты его открыла. Видимо, я придумал ненадежный код, - он нелепо улыбнулся. – Я просто слишком хорошо тебя знаю, - она ухмыльнулась. Филипп неожиданно серьёзно, но нежно посмотрел на неё, поднёс кольцо к безымянному пальцу её правой руки, ещё раз внимательно взглянув в её глаза. Алла опустила взгляд, закусила губу, но руку не одёрнула. Он аккуратно и медленно надел кольцо на пальчик любимой женщины. В этот прекрасный момент по телам обоим пробежала волна тепла, заставившая растаять их холодные, замерзшие друг без друга сердца. Он обнял её за талию, придвинув поближе к себе, Пугачёва положила ладони на плечи Филиппа, наклонившись к его лицу, и прикрыла глаза, давая Киркорову возможность делать с ней всё, что ему захочется. Он нежным поцелуем коснулся её щёки, затем приблизился к губам. Алла прижалась к нему. Нежный поцелуй сменился страстным, воздух заканчивался. – Ты будешь снова моей? - оторвавшись от неё, спросил Филипп. – Буду... - задыхаясь прошептала она, - обещай, что будешь любить меня всю жизнь... - вторя своим воспоминаниям, сказала прима. – Обещаю, но и ты обещай, - улыбнулся он, припоминая тот вечер на Истре. – Всегда... - Алла нежно взглянула в его глаза. В голове промелькнула мысль, что она, наконец, всё исправила. - Прости меня, - жалобно простонала женщина. Филипп театрально закатил глаза, шутливо нахмурился: – Я тебя умоляю, хватит извиняться. И, не дав ей сказать и слова, притянул к себе, впиваясь в губы сладким поцелуем. "Всегда" – эхом пронеслось в её голове.