Проклятый рейс!

strangers in the night, exchanging glances, wanderin' in the night what were the chances we'd be sharing love before the night was through?

Аэропорт ломился от толп людей, сновавших от одного терминала к другому. В воздухе витала привычная для Рождества атмосфера лёгкости, трепетного участия и надежды на что-то новое. Девятнадцатилетний Гарри Поттер отстаивал свою очередь, чтобы получить заветный стаканчик с крепким кофе. Итальянцы, французы, немцы, шотландцы и ирландцы атаковывали пристроенные кофейни с небывалым успехом. Как никак, на дворе стояла середина декабря. Через неделю наступит Рождество, наполненное чем-то болезненно-праздничным и безнадёжным. Вдалеке компания друзей соревновалась, кто очистит горсть мандаринов быстрее, из-за этого вокруг них образовалось своеобразное поле, наполненное чуть кислой цедрой. Гарри, опустошив свой стакан наполовину, решил скоротать полтора часа безделья чем-то увлекательным (по крайней мере, увлекательным для него). Он обещал сделать небесного ангела своей крестнице, но совсем не понимал, как можно уметь складывать этот неказистый материал. Спустя двадцать минут вокруг юноши обнаружилась целая гора белоснежной бумаги, так что осталось только заглянуть под сидение и найти там мелкую бумажную стружку. Гарри начал укладывать ножницы с жёлтыми ручками, как железный голос произнёс: «Спасибо за ожидание. Вылет из Лондона в Торонто задерживается на четыре часа в связи с погодными условиями, компания приносит извинения; вы можете удобно расположиться в наших кафе для большего удобства». — Да куда уж тут удобнее, — подумалось Гарри, и он поправил кудрявые волосы, безнадёжно пытаясь привести их в мнимый порядок. Рядом приземлилась чья-то чёрная сумка и отчаянный выдох через зубы: — Проклятый рейс! — рычаще-шёлково. О, как я тебя понимаю, незнакомец! Звук снимающихся (читать: нервно сдёргивающихся) перчаток и тихого шипения заполнили пространство рядом с Гарри. Он повернул (пришлось также поднять вверх) голову и немного опешил. «Если человека можно было бы представить противоположностью рождественского духа, то это был бы он». Чёрные пряди сливались с темнющими зрачками глаз, а пальто с воротником обтекали угловатое тело. Хотя нет, вон, тёмно-зелёный шарф есть. Хоть что-то цветное. Гарри стало неудобно сидеть в одежде, полной мелких бумажек, когда рядом стоял такой концентрат чёрного цвета. Он неуклюже собрал весь мусор и оставил на стуле свои неудачные попытки вырезания ангелов. Пойти в уборную и проветриться бы. Так, купить подарок маме, не забыть поздравить Гермиону с Роном… Когда юноша возвращался на место, у него было время рассмотреть незнакомца. Острые носы ботинок блестели, словно за окном холодного аэропорта сияло солнце. Длинные пальцы кружили над исписанным блокнотом, выводя определённый контур. На сидении Гарри теперь лежал бумажный ангелок, дополненный маленькой арфой и нимбом. Законченный и новый! И это произошло меньше, чем за 5 минут! Если Гарри и удивился, то виду не подал, только озадаченно покосился в сторону соседа. По другую от Гарри руку лежали только грузные чемоданы. Он взял плотно сложенную фигурку и покрутил её в руках. — А Вы, молодой человек, совсем не мыслите в простых алгоритмах действий. Признаюсь, Ваши навыки вырезания повергли меня в мягкий шок, — усмешка срывается с губ, прежде чем Гарри успевает взглянуть в расплавленную лакрицу под названием глаза. Гарри откашлялся: — Мне приятно, сэр, что Вы по достоинству оценили мои старания, правда, дурацкие крылья у меня никак не выходили, — виновато опускает глаза, всё ещё бережно держа ангела. — Это Ваш кофе? Позволите? — незнакомец наклонил голову, чтобы кивнуть в сторону стаканчика с уже, наверняка, остывшим напитком. — Благодарю, юноша. Эти аэропорты выводят меня из себя, а очереди в кафе всё не кончаются, — словно оправдывается он, прикрывая глаза от усталости. — Весьма прискорбно, я удивлён, что британцы не добавляют чай во всё, что можно выпить, — немного тихо сообщает он, после чего выдавливает совершенно глупый смех. — Хотите, я Вас научу делать небесных стражей, раз наш рейс так неприлично отменили? — он протягивает ладонь, которая впоследствии окажется сухой и горячей. — Северус Снейп. — Гарри, Гарри Поттер. Мне приятно, Северус... поначалу я думал, что Ваш голос будет гарканьем, а взгляд — оружием убийства, — признался он и покраснел. Боже, просто закрой свой рот. Оставив Гарри без ответа, Северус подхватил ангела пальцами и поставил его между их сидениями. Протянул руку и жестом попросил лист бумаги. Гарри, как послушный болванчик, взял один из общей кучи и протянул мужчине, пытаясь задеть горячие ладони своим запястьем.              

***

              — Да нет же, это нужно складывать внутрь! — ещё один выдох, и он держал руки Гарри в своих, соприкасаясь острым коленом с бедром юноши. — Следи за моими руками внимательно, — он всё ещё придерживает ладони Гарри, бережно сгибая угол бумаги в противоположную сторону. Изо рта высовывается кончик языка, а глаза невольно прищуриваются. — Где Вы научились так делать всё это? Мои пальцы даже не извернутся в таком направлении, — фыркнул Гарри, стараясь не обращать внимания на влажный язык, только внимая каждому движению тонких пальцев с коротко подстриженными ногтями. — Всё дело в практике, мистер Поттер, — серьёзно произнёс Снейп. Он внезапно отложил сложенный лист и взял руки юноши в свои. Обвёл подушечками пальцев каждую фалангу на правой руке, задерживаясь в некоторых местах, чтобы очертить контур по второму разу. К щекам Гарри прилило рекордное количество крови, а ловкие движения рук заставили ёрзать на месте. — И Ваши руки абсолютно пригодны для изготовления поделок. Может, Вы просто немного ленитесь? — вновь серьёзная интонация, но глаза его выдавали. Они искрились задором и шансом блеснуть своим остроумием. Гарри пробубнил наподобие: «Ничего я не ленюсь», а от Северуса послышалось отрешённое: «Мальчишка…» Через час мужчина сидел в бежевом свитере и штанах (Иисус, как же ему шли эти цвета!) и увлечённо рассказывал о том, как появилось искусство оригами. — Могли бы Вы представить, мистер Поттер, что первые фигуры оригами применялись в религиозных обрядах? — он заглядывает Гарри в глаза, словно пытаясь найти там какие-то ответы. От него пахнет свежей елью и бергамотом. Разомлевший Северус Снейп плавно двигает кистями рук и иногда проводит указательным пальцем по нижней губе, словно находясь в раздумьях. «Спасибо за ожидание. Всех пассажиров рейса SN016 просим пройти к воротам номер 15 для посадки в Торонто. Желаем приятных праздников». — Кажется, наш рейс объявили, — Гарри встрепенулся, нехотя выходя из той атмосферы, которую они успели создать. Сейчас придётся расходиться, каждый пропадёт в своей жизни, ну, хотя бы лететь одним самолётом, пусть и для того, чтобы расстаться. Юношу охватила печаль, когда он наблюдал за тем, как Северус порывисто запахивает своё пальто, вновь скрываясь под его многочисленными слоями. — Гарри, мне волнительно видеть Вас в таком прискорбном настроении, — Северус наклонился к самому уху Гарри, чтобы его лицо скрывалось за волосами, — я уверен, это не последняя наша встреча, — он приложил свою щёку к щеке Гарри, слишком неприлично и горячо выдыхая в самое ухо. И вот через секунду перед ним стоит тот самый мужчина в чёрном, пусть и с тёмно-изумрудным шарфом. Всё равно Гарри знает, что Северус Снейп не такой. Он знает о его гибких и тёплых пальцах, которые окутывают кожу. Его тёмном-тёмном взгляде, за которым пляшут дьявольские огоньки салютов. И о бесконечном таланте влюблять в себя девятнадцатилетних мальчишек.