Иван Грозный

Хэйтем с удивлением разглядывает алые потоки крови, растекающиеся у него под ногами. Кровь стремительно собирается в лужу, смешивается с землей, становясь бурой и грязной. В синих глазах еще отчетливо видно потрясение и недоверие, мужчина делает шаг назад, отступая от шустрых ручейков. Его противник грузно оседает на землю. Индеец неуклюже пытается найти опору левой рукой, правой он с силой зажимает рану на шее. Он загнанно дышит, неловко сглатывает и тут же морщится от боли. Тамплиер не хотел этого, совершено не ожидал подобного. Еще несколько часов назад, он принял окончательное решение, наверное, самое сложное в своей жизни. Решившись встретить в форте Коннора, Хэйтем рассчитывал на иную развязку. Хэйтем Кенуэй слишком много отдал за эти долгие годы ради своей идеи. Но мальчишка оказался чересчур упрям! Не слышит никого и ничего, упорно, как медведь проламывается сквозь колючие заросли к ягодным кустам, так и он пробивается к своей безумной цели. Весь в отца. Коннор делает усилие и поднимает взгляд на Кенуэя. В карих глазах плещется недоверие и, кажется, обида. Парень возмущенно сопит, даже рычит, когда пытается заставить себя подняться и продолжить бой. Но ноги не держат отчаянного ассасина, и он снова падает на колени. Хэйтем наблюдает за борьбой юнца с собственной слабостью и пытается понять, как же это произошло. Ведь тамплиер не собирался стать убийцей своему сыну. Он успел к нему привязаться. Хэйтем гордился Коннором. С каждым новым выпадом, с каждым свирепым взглядом и уверенным словом отец гордился им все больше. Его ребенком, сумевшим воспитать в себе силу воли, умение отстаивать свои идеалы, достигать вершин и оставаться на пике. Однако у него было ужасное поведение, над которым Кенуэй был бы не прочь поработать. Вбить в эту голову уважение и почтение к старшим, в особенности к своему родителю. Коннор судорожно хватает губами такой необходимый ему сейчас воздух. С уголка губ сильнее струится кровавая дорожка. Парень небрежно проводит рукавом по подбородку, желая стереть, но лишь больше размазывает и смешивает с грязью. Полукровка выглядит жалко сейчас, но то, как он борется со смертью, оттягивая неизбежный конец – завораживает. Хэйтем до сих пор не в силах произнести хоть слово. Он ждет, когда сын скажет ему… что угодно, но ведь именно при смерти вырываются самые заветные и важные слова, которые боятся не успеть произнести. Еще такой юный и глупый, наивное дитя. Ему бы жить и жить, набираться сил и опыта. Как так? Как он умудрился напороться на клинок тамплиера? Он же внимательно следил за тем, чтобы не наносить смертельные раны. Коннор отнимает ладонь от кровоточащей раны, фокусирует помутневший взгляд на алых ручейках, стекающих по пальцам. И вдруг как-то обреченно всхлипывает. Правильно, малыш, бойся смерти. Именно этот страх придает нам силы к борьбе. И в этот момент Хэйтем вдруг чувствует себя одиноким. Он сам лишил себя наследника… Что за чушь! Хэйтем остался без единого родного существа. И плевать, что полукровка, плевать, что ублюдок. Свое, родное! Они могли бы стать семьей. Наверное. - Что она в тебе нашла? – хрипит индеец с бесконечной болью в голосе. – Как ты ее заставил? Я не верю, чтобы она добровольно… Хэйтем даже не замечает, как оказывается перед полукровкой на коленях. Юноша умирает прямо на глазах. - Не смей оскорблять… она любила меня. Я любил твою мать, - слова помимо воли вырываются из уст уязвленного мужчины. Руки с силой встряхивают парня за плечи. - Тогда почему ты даже не старался полюбить ее сына? Своего сына? Хэйтем не знает ответа. - За что вы так со мной? – с тихим всхлипом, вопрошает Коннор. Затуманенный болью взгляд карих глаз из последних сил впивается в лицо мужчины, словно пытается найти ответы. Сейчас перед Хэйтемом истекает кровью не ассасин – гроза всех тамплиеров. А обиженный родителями ребенок. Еще один судорожный вдох и карие глаза обессилено закрываются, и парень заваливается набок. Хэйтем, не задумываясь, подхватывает обмякшее тело и прижимает к себе. Его одежда быстро пропитывается кровью, но мужчина словно не замечает этого. Он прижимается к чужому лбу своим, стирая с лица сына всю грязь. Последние удары горячего воинственного сердца сотрясают тело в его руках, а затем и оно затихает. - Мы еще встретимся. И когда этот час наступит, вот увидишь, я буду любить тебя.