Не вижу препятствий

– Захожу в бункер. Один, – раздался в наушнике глуховатый голос Зимнего. – Группе оставаться снаружи. Брок дал знак своим притормозить. Теперь надо дождаться сигнала от суперсолдата, и только потом двигать вперед. За несколько лет работы с ним Брок приучился неукоснительно соблюдать его приказы. Если Зимний сказал остановиться, значит надо замереть и ни шагу вперед. – Первый блок безопасен. Двигаюсь дальше, – через связь был слышен негромкий скрип, с которым Зимний открывал следующую бронированную дверь. Пирс отправил их на старую, законсервированную гидровскую базу. Что там хранилось, не знал даже он, все документы, что на нее нашли, были только в бумажном виде и давно испортились настолько, что прочесть их не представлялось возможным. Миссия была разведывательной, и сначала Страйк планировали отправить малой группой, но в последний момент Пирс приставил к ним Зимнего Солдата, которого в это время разморозили для очередного курса обучения и тренировок. На базе, скорее всего, не осталось ничего важного, одна пыль да истлевшие документы. Сюда никто не приезжал уже больше тридцати лет. У них даже лаборатория была одна-единственная, и занимала всего один этаж. Совсем не уровень Гидры. Зимний явно пользовался подвернувшейся возможностью размяться, чересчур тщательно, даже медлительно зачищая все помещения. Брок бы сказал, что тот слишком перестраховывается, проверяя заброшенные офисные кабинки на наличие оружия, взрывчатки или еще какой-нибудь опасной хрени. Сканер в его руке неизменно показывал зеленый цвет – безопасно. Это был последний, самый нижний уровень, минус третий этаж. Дальний коридор оканчивался огромной бункерной дверью, за которой скрылся Зимний. По правилам с ним должен был пойти еще минимум один боец, и если бы Солдат не был модификантом, то Брок бы настоял на сопровождении. Но приказ Пирса (еще самый первый, когда Страйк только представили Солдату) обсуждению не подлежал – на миссиях командир группы Зимний, Брок второй номер, и дальше по нисходящей. – Второй блок безопасен. Открываю третью дверь. Вам оставаться снаружи, – повторил Зимний, наверное потому, что привык выходить на задания с идиотами из Лидера, еще одной своей группы поддержки. Броку, в общем-то, нравилось с ним работать. Ну, вы понимаете, если забыть про Гидру, криокамеру, кресло для обнуления и регулярные террористические атаки, устраиваемые адептами красных щупалец. Он себя к последним не причислял, но и изменить что-то в своей жизни пока не мог. А Зимний… Брок охуевал от него. Вот правда. Неубиваемый, сверхсильный, бешеный, и в то же время грациозный и бесшумный, когда того требовало задание. Впервые Брок видел вживую настоящего, почти комиксного ассасина. И это только набор физических навыков, а что уж говорить про знание нескольких десятков языков, компьютерных систем и прочих шпионских штучек. Это на самом деле был лучший из лучших, Кулак Гидры, незаменимый и бесценный. Да, в этой работе были и свои плюсы. – Засек излучение, быстро растет, неизвестной этиологии, – напряженно сказал Зимний. Брок поднял руку, готовый в любой момент… – Оставаться на месте! – рявкнул Зимний, а потом: – Все назад! И сразу: БУММ! Дверь метровой толщины выгнуло от силы удара, но это точно был не взрыв, Брок скомандовал остальным валить, и как можно быстрее, а сам рванул вперед, потому что в наушнике, не прекращаясь, был слышен долгий, отчаянный крик. Так Зимний не орал и во время обнулений. Брок дождался, чтобы последний из ребят скрылся за поворотом, и проскочил внутрь. Дверь открылась на удивление легко. Он мимоходом отмечал перевернутые столы, валяющиеся стулья, раскрытые выпотрошенные шкафчики, все с каким-то странным белесым налетом. Обычное офисное помещение, такое же, какие они десятками зачищали наверху. Зимний был в третьем блоке, стоял на четвереньках, прижимая одну ладонь к лицу, и тихо поскуливал от боли. На первый взгляд повреждений не было. Брок опустился перед ним на колени, отодвинул его руку и увидел… Лицо обожжено, брови и ресницы сгорели полностью, но не это самое плохое. В глазах пропала радужка. И зрачок. Все место занимала сплошная белая склера. Даже полопавшихся сосудов не было, что можно было ожидать после удара. Как это вообще… – Зимний, ты меня видишь? – Брок взял его за плечи, помогая подняться. Жуткие глаза, не мигая, уставились на него. – Зимний! – Нет, – наконец хрипло ответил тот и зажмурился, явно подавив стон. Вот дерьмо. – Так, пошли отсюда, давай, – Брок потянул его за собой, придерживая за талию и закинув его руку себе на плечо. – Нахуй миссию, запечатываем тут все и возвращаемся. На базе тебе помогут, – скрепя сердце добавил он, нарушив свое главное правило – не обещать невозможного. Они худо-бедно выбрались из здания, Зимний еле переставлял ноги и, проклятье, не видел, куда идти. Брок не представлял, как он остался жив после такого чудовищного удара, от которого искорежило бункерную дверь. – Живые, что ли, оба? – буркнул Роллинз, помогая затаскивать Зимнего по трапу в джет. – А то дернул туда, будто у тебя девять жизней на хвосте. – А с ним-то что? – немного погодя с каким-то суеверным ужасом спросил Джек. И Брок его понимал. – После того излучения. – А это не заразно? – процедил Роллинз, разглядывая, как Брок осторожно обрабатывает ожоги на лице Зимнего. Вот об этом, честно говоря, он не подумал. Он вложил Зимнему в ладонь охлаждающий пакет, помог поднести к лицу. Брок уже скормил ему две пачки обезболивающих, но эффекта до сих пор не было. – Уверен, было бы заразно, если бы мы вместе с ним пошли, как и положено, – через минуту ответил он, и Роллинз насупился, явно представив, как вся группа сверкает белыми глазами или же вовсе мгновенно умирает от силы ударной волны. Солдат хрипло дышал, низко опустив голову, приложив к лицу ледяной пакет, и иногда вздрагивал. *** Через четыре часа прибыли обратно, в Вашингтон. Брок заранее передал, что требуется срочная работа медиков, и их встречал целый эскорт “халатов”. Зимний всю дорогу просидел, привалившись к плечу Брока. Иногда поднимал лицо, поворачивал голову, касался повязки на глазах и снова тоскливо горбился, вцепившись в рифленую рукоять ножа, как в спасательный круг. Медики обступили его, наперебой высказывая причины и способы лечения, и Зимний вдруг схватился за Брока, в страхе оглянувшись. И смотря мимо него. Проклятье. – Идем, – сказал Брок, потянул его за руку, ведя сквозь толпу доморощенных эскулапов, так и норовивших пробраться поближе и подлезть под повязку с фонариками. Так что пришлось на них рявкнуть, чтобы уже без помех дойти до медблока. Главный специалист по лечению Солдата должен был приехать только через час, и сейчас вокруг них крутилась в основном мелкая сошка. Солдат так и не выпустил ладонь Брока, и он остался рядом, ругаясь про себя. За следующие несколько часов медики что только ни делали с Солдатом. Просвечивали глаза, изучали кровь и снимки МРТ, рентгена и еще кучу всего. Ожоги на лице зажили без постороннего вмешательства, и Солдат еще больше стал походить на испуганного мальчишку. Когда-нибудь Броку это аукнется. – Если за сутки само не пройдет, то зрение уже не вернется, – вынес вердикт Парсон, тот самый спец, главный по лаборатории. Солдат сидел в ненавистном кресле, скрючившись и смотря… нет, не смотря, а просто опустив взгляд вниз. Таким Брок его еще ни разу не видел, даже после обнулений тот был скорее невменяемо-агрессивным, а не таким… потерянным, покорным. Все вдруг засуетились, и в раскрытые двери размашисто вошел Пирс. Солдат вскинулся, явно узнав его по шагам, вскочил с кресла, качнулся вперед и запнулся о тележку с медпринадлежностями. Металлические приборы со звоном рассыпались по полу, а Солдат замер, наклонив плечи вперед и поводя головой из стороны в сторону, будто пытаясь увидеть на слух. Он переступил с ноги на ногу и с шипением поджал босую ступню, напоровшись на скальпель. Пирс несколько минут молча оглядывал эту картину, Солдат, понимая, что на него смотрят, дышал все чаще, моргал, поворачивал голову за малейшими звуками и цеплялся пальцами за штаны – единственное, что сейчас было на нем надето. На это было невыносимо смотреть. Бойцы отводили глаза, морщились, как будто Зимний из опаснейшего суперсолдата разом превратился в нечто омерзительное и жалкое. Медики поджимали губы и подобострастно замирали перед Пирсом, ожидая указаний. – Значит, изъян необратим? – наконец спросил Пирс, когда тишину вокруг можно было упаковывать в колбы. – Верно, – деловито ответил Парсон. – Как мы выяснили, сыворотка направила все силы на сохранение жизни, но на глаза ресурсов не хватило, и зрение было утрачено. Солдат прикусил губу и опустил веки, а выросшие за последний час ресницы намокли, блеснув на свету влагой. Брок смог увидеть это только потому, что подошел к нему вплотную, чтобы тот не наступил сослепу еще на что-нибудь. – Что ж, – произнес Пирс, снова оглядывая Солдата. – Очень жаль. – К службе он больше не пригоден, как вы понимаете, – с фальшивым сожалением вставил Парсон. – Понимаю, – медленно ответил Пирс, размышляя о чем-то. Солдат сглотнул, повернул голову к Броку, все еще не открывая глаз. Получается, ему теперь либо в долгую заморозку, пока не найдут способ вернуть зрение, либо в лабораторию, служить круглосуточным подопытным кроликом. Но можно ведь… Надо предложить Пирсу, чтобы Солдата поставили на обучение бойцов, теорию тот знает, как боженька, сможет натаскать парней не хуже, чем… – Уничтожить проект, – сказал Пирс. – Никаких следов, никаких записей. Тела остаться не должно. Солдат крупно вздрогнул, а Брок неверяще уставился на Пирса. Тот перевел на него мертвый взгляд. – Проследите, Рамлоу. – Есть, сэр, – выдавил Брок, все еще ошеломленный. – Солдата ликвидируете сами, медиков не подпускать. Здесь все зачистить, – Пирс глянул на часы, нахмурился, пробормотав: – Как же это все не вовремя… – потом развернулся и бросил, уходя: – Вечером доложите об исполнении. – Есть. Медики, похоже, не сразу поняли суть приказа Пирса, уловив только, что добыча утекла из их исследовательских ручек. Брок кивнул Роллинзу, давая отмашку, подцепил Солдата за локоть, потянул за собой. – Идем, Солдат. Тот кивнул, обреченно опустив уголки губ, пошел следом, не сопротивляясь. – Хорошо, что это ты, – сказал он едва слышно. Что за сучья жизнь. За спиной раздались вопли, сразу перекрытые автоматной очередью. *** Пустота давила на него. На глаза, уши, грудь. На душу. Не было тьмы, не было света. Не было ничего. Иногда перед ним возникали яркие вспышки, неясные образы почти складывались в картинку… Но Солдат быстро понимал, что это лишь обман измученного мозга. Командир, Брок, вел его за собой, держа за локоть. Его твердая ладонь, крепко сжимающая руку, была единственной реальностью вокруг. Солдат не видел. Он больше не может сражаться и приносить пользу миру. Он больше… не Солдат. Не-Солдат не нужен Гидре, и Брок ведет его туда, где… туда, где… не-Солдат перестанет существовать. Будет ли это облегчением? Не-Солдат умрет – и больше не будет заморозки, больше не будет обнулений, больше не будет Солдата. Отдых. он хочет жить Отдых. Не-Солдат потерял функциональность. Не-снайпер, не-боец, не-Кулак Гидры. Его миссия завершена. но он хочет жить Они шли и шли, и не-Солдат перестал отслеживать путь. Так ли важно, где прекратится его существование. Он же все равно не увидит. Брок остановился, потом подтолкнул его в грудь и вниз, заставив сесть. Сиденье ударило под колени, не-Солдат рухнул, потеряв равновесие. Почувствовал, как Брок опускается перед ним на пол. Что ему делать? Никакого приказа не было. Ступни коснулись горячие руки, не-Солдат автоматически дернул ногой, уходя от возможной боли. – Спокойно, Зимний, надо обуть тебя, – хрипловатый голос Брока помог удержаться в реальности, вынырнуть из окружающей пустоты. Мягкие носки и жесткие ботинки успокаивающе обняли стопы, отправив по телу ощущение защиты. Безопасности. Не-Солдат почувствовал себя намного лучше, а прилив благодарности заставил открыть рот и сказать: – Спасибо. Брок невесело хмыкнул в ответ, потом тяжело вздохнул, сжал его плечи. – Последнее желание есть? Есть. У не-Солдата было желание. Одно. Самое важное. – Обними меня, будто я ценен. Брок в ответ выругался и резко привлек его к себе, прижавшись щекой к его щеке, обнял с силой. Так хорошо. – Слушай меня внимательно, – тихо, настойчиво сказал Брок, приблизившись вплотную к его уху, так, что не-Солдат ощущал движение его губ на своей коже. – Сейчас мы уедем отсюда, я инсценирую твою смерть, скажу, что тело сожгли на бойне, а руку я выкинул на автосвалку, предварительно разобрав. Ты понял меня, будешь слушаться? – А как же приказ, – прошептал не-Солдат. – Ты хочешь жить? – рука на затылке сжалась, помогая найти нужный ответ. Сердце билось в груди, запахи и звуки были с ним. Мир вокруг жил. И не-Солдат все еще здесь. – Да. *** Все удалось даже слишком легко. Броку это не нравилось. Либо их пасли, либо назревало что-то масштабное, и Пирсу было не до Солдата. Как легко он решил его прикончить… Брок был в бешенстве. И ведь он вполне понимал политику списания неисправного оружия. Но, сука, Солдат был лучшим, невероятно ценным ресурсом. Даже Капитану Америке, с которым Брок работал несколько раз, было до него далеко. А Солдат и таким, без зрения, мог бы приносить огромную пользу. Только, блядь, за счет своего опыта. Сжигая в печи тело одного из техников и снимая с бионической руки несколько пластин и внутренних деталей (для отчета), он ощущал яростное удовлетворение. "Отсоси, Пирс. Солдат теперь мой". Зимний не заслуживал подобного обращения. И Брок в лепешку расшибется, но тот останется жив. Доставить его на старую, нигде не засвеченную квартиру тоже удалось без проблем. Зимний послушно следовал за Броком, без слов залез в машину и дал завести себя домой. Брок поставил в зоне его досягаемости пакет с продуктами и бутылкой воды и уехал отчитываться Пирсу. В Трискелион. *** Новое жилье пахло совсем иначе. Не как лаборатория. Не как криокамера. Квартира пахла пылью, затхлым воздухом, одиночеством, и в то же время – домом. Тот неуловимый аромат, который Солдат не помнил, но узнал бы сразу, в любом состоянии. Здесь было тепло, под ладонью ощущалась шершавая обивка дивана. Он никогда не сидел на диванах. Еще ни разу. Солдат двинул рукой дальше, ощупывая шероховатую текстуру, гладя пальцы короткими ворсинками. Наткнулся на прореху, проследил длинные жесткие нити, торчащие у края, залез внутрь, продавливая поролон, наткнулся на торчащую пружину. Дома было тихо, только доносился уличный гул и шум воды в старых трубах. Командир Брок велел сидеть смирно и дожидаться его. Велел поесть, если захочется. Солдату хотелось. Последний прием пищи был еще перед миссией, больше суток назад. Очень давно. Пакет приятно зашуршал, в ладонь легло что-то продолговатое, толстое, в бумажной обертке. Еще теплое, пахнущее хлебом, мясом, чем-то вкусным. С первым куском Солдат случайно откусил часть бумажной упаковки. Левая рука не работала, а выпускать из правой еду, чтобы достать изо рта бумагу, было бы глупо. Неосмотрительно. Обертка безопасна. Солдат и не такое может переварить. Поэтому он съел хот-дог вместе с упаковкой и с удовольствием и тщательно облизал пальцы от соуса. Нащупал бутылку, зубами отвернул крышку и отпил несколько восхитительных глотков воды. Не-Солдатом быть оказалось намного лучше, чем Солдатом. Он даже почти смирился с отсутствием зрения. Лучше так, чем… Он отогнал неприятные мысли и придвинул пакет ближе к себе, собираясь исследовать все его содержимое. *** Хеликерриеры поднимались в небо, Кэп, оказывается, был вне закона, а Гидра попыталась заявить о себе. Вот чего Пирс был такой нервный и спешил, даже не проследил за ликвидацией Солдата. – Цена свободы высока, так было всегда… Голос Капитана звучал во всех динамиках, Трискелион замер, слушая его слова, агенты в шоке оглядывались, полагая, что на глазок смогут определить “оборотней”. Вот он, шанс. Пирс проиграет. Он уже проиграл, когда велел убить Солдата. – Все слышали, – Брок достал ствол, ощерился и повернулся к командиру Лидера, второй гидровской команды. – Капитану нужна помощь. – Принято, – хищно ответил Роллинз у него за спиной. Брок знал, что тот не подведет. Погнали. *** Командир Брок вернулся через семь часов. Смертельно уставший, измученный, но удовлетворенный. Это чувствовалось по тихим шагам и долгим паузам, глубокому дыханию, не слишком аккуратным движениям, с которыми он передвигался по квартире. Солдат замер на диване, чутко прислушиваясь к происходящему. Наконец Брок глубоко вздохнул, пробормотав под нос “Прорвемся”, подошел и сел с ним рядом. Солдат повернулся в его сторону, опять неосознанно попытавшись увидеть. – Мы теперь на светлой стороне силы, Зимний, – сказал Брок, сжав его плечо. – Вот так, раз и все. Гидры нет больше, а остатки быстро сдохнут под капитанским щитом. Пирс мертв, – добавил он чуть погодя. Известие ошеломило. Куратор Пирс был настолько давно, что Солдат не помнил, был ли кто до него. – Давай-ка свою клешню. В бионике что-то щелкнуло, провернулось, пластины рекалибровались одной плавной волной. Солдат сжал металлические пальцы, снова чувствуя свою руку. Погладил правой рукой пластины, ощупывая предплечье, из которого командир снимал детали. Все было цело. Все работало. – Пошли есть. И я устал просто зверски. Брок потянул его за собой, помогая дойти до кухни, там усадил за стол, поставил тарелку с чем-то густо, вкусно пахнущим, вложил в правую ладонь ложку, тепло сжав пальцы. Прикосновения были приятны и несли в себе информацию, помогая представить, где находится Брок, как стоит, даже куда смотрит. Солдат привыкал к новому восприятию мира, слух и обоняние уже стали ощутимо острее, сыворотка, хоть и не могла вернуть зрение, но помогала обходиться без него. – Ешь, не тормози, – буркнул Брок. – Мне тебе еще ванную показывать. Солдат послушался. *** Не провались “Озарение” так грандиозно, им было бы не выжить, Брок это понимал. Даже с полностью дееспособным Солдатом, с запасом налички и удостоверений личности долго играть в прятки с Гидрой им бы не удалось. Сейчас же царила такая неразбериха и хаос, что концов было не найти при всем желании. Страйк официально числился в Щите и работал на Щит. Никакой Гидры. Им невероятно повезло. Буквально за день ярмо, которое давило на Брока больше десяти лет, исчезло. Он мог просто жить. Он был свободен. Как и Солдат. Роллинз, который как всегда знал все и обо всем (а может, и чуть больше), посоветовал отвезти Солдата подальше, высадить на дороге, дать денег и забыть про него, как про страшный сон. Но Брок не смог. Не смог даже обдумать этот, очень удобный и правильный, вариант. *** Первые сутки были самыми тяжелыми. Бесконечными и одинокими. Пустыми. Командир Брок уехал на новую базу, в Щит, велев осваиваться в квартире, быть осторожным, не выходить из дома. Он даже коротко обнял его на прощание, хлопнув по плечу. – Не кисни, Зимний, – хрипловато сказал он, держа теплую ладонь на шее. – Все наладится, самое трудное позади. Самое трудное было впереди. Длинные минуты, часы свободного времени. Не заполненные ничем. Подозрительные шорохи, редкие шаги на лестнице, капли воды из неисправного крана, ритмично ударяющиеся о металл раковины. На кухонном столе Брок оставил большое блюдо с сэндвичами и кружку с засыпанной внутрь порцией кофе и сахара. Солдату оставалось только вскипятить воду в электрочайнике. Он поел в тишине. Раньше она окружала его лишь на заданиях, требующих работы снайпера. Сейчас же беззвучие станет постоянным явлением. Придется привыкать и к этому тоже. В квартире было две комнаты. Кажется. Солдат медленно обходил периметр, осторожно ступая и ощупывая ногой пол перед каждым шагом. У стены слева от дивана (Солдат даже не мог сейчас определить стороны света) был невысокий стол. В паре мест в стене вколочены гвозди. Бумажные обои на некоторых стыках отклеивались, под ними был шероховатый, неровно оштукатуренный бетон. Солдат насчитал десять полос обоев, дошел до окна, на мгновение запаниковав, когда пальцы ухнули в оконный проем. Рамы были деревянными, из одного места в углу равномерно задувал уличный холодный воздух. Ощупывая подоконник, Солдат посадил занозу, глубоко и обидно вонзившуюся в ладонь. Целая минута ушла на то, чтобы вынуть ее. Сначала он пытался достать тонкую щепку металлическими пальцами, но загнал глубже и только потом догадался снять ее языком. Он чувствовал себя так, будто вместе со зрением разом ушла половина его соображения. От проклятой беспомощности на глазах в очередной раз вскипели злые слезы. Когда уже Брок вернется? Солдат не мог быть один, не сейчас, пожалуйста. Ему нужен командир, его голос, твердая ладонь на плече, тепло его тела. Посередине подоконника стояло что-то круглое, конусообразное… цветочный горшок, догадался Солдат. Закругленные края, а внутри земля, сухая и рассыпчатая, один тонкий, жесткий стебель. Мертвый. Его оставили здесь одного, без воды и внимания, и он зачах, высох, умер. Долгие часы и дни цветок ждал, что его человек вернется, напоит, повернет к солнечному свету, уничтожит холод, идущий от ледяного стекла. Спасет. Ведь его человек всегда приходит, он всегда… всегда… Подоконник хрустел под металлическими пальцами, пока Солдат хрипло дышал и вздрагивал, роняя слезы в сухую землю, горюя о цветке, который погиб, не дождавшись… Внутренние часы совсем сбились, Солдат завис в безвременьи, сидя на полу, прижавшись спиной к успокаивающей твердости стены, и разбирал и собирал пистолет, который единственный удалось забрать с собой. Наконец, много-много минут спустя, на лестнице раздались быстрые шаги, командир Брок открыл дверь, принося с собой уличный шум, звуки и запахи, весь мир. Солдат качнулся в его сторону, вытягивая шею, плеч коснулись ладони, и он не выдержал, вжался лицом в его грудь, цепляясь за джемпер. – Ну что ты, парень, – знакомый голос разбил тишину, оплел собой. Солдат скользнул в объятия, не в силах отстраниться. Почувствовал руки на спине и затылке. – Ничего, переживем, – глухо сказал Брок. И добавил шепотом спустя несколько минут: – Ласкучий такой, надо же… Руки обнимали его, Брок был с ним, его не бросили, он нужен, все хорошо. Пока все хорошо. *** Дни довольно быстро вошли в рутинную колею. Брок ездил на службу, отрабатывал смены, иногда двойные, возвращался домой. Вернее, в квартиру, где жил Зимний. Тот неизменно встречал его на пороге, касаясь кончиками пальцев стены, своего ориентира в пространстве. Брок легко сжимал его плечо или быстро обнимал, стараясь не затягивать с объятиями. Зимний льнул, словно щенок, и конечно, Брок понимал, отчего это, и запрещал себе пользоваться его уязвимостью. Они вместе что-нибудь готовили (Зимний на ощупь нарезал мясо, овощи, хлеб), переговаривались, ужинали. Зимний включал радио, ловил очередную ретро-волну, к которым имел странное пристрастие. Открывал романчик, написанный шрифтом Брайля, который освоил в первый же вечер, как Брок принес ему самоучитель. Броку тоже пришлось научиться разбираться в этих точечках и складывать из них слова. Ничего, не сложнее азбуки Морзе. – Тебе волосы не мешают? – спросил его Брок, когда Зимний склонился над книгой и длинная челка упала ему на глаза. Брок потянулся заправить прядь за ухо. Зимний чуть склонил голову набок, позволяя. – Давай отстригу? – Нет, не надо, – негромко ответил тот. – Ладно, – Брок зевнул, лениво вытянувшись на диване и подпихнув Зимнего пяткой, чтоб подвинулся. Тот только ухмыльнулся, толкнув в ответ бедром, и продолжил скользить пальцами по странице, быстро шевеля губами. – Напомни, я тебе еще аудиокниг скачаю на телефон. Он прикрыл глаза, чувствуя, что уплывает. Засыпает прямо тут. На следующей неделе планируется первая миссия у обновленного Щита, и сегодня на брифинге Роджерс был особенно требовательным. Его здорово приложило этой историей с Гидрой, и Брок каждый день благодарил высшие силы, что им с отрядом и с Зимним удалось так удачно соскочить. Если Броку и команде в этом случае грозила бы тюрьма, то Зимний бы живым не дался, и никто не стал бы разбираться, насколько добровольно проблемный суперсолдат служил Гидре. Зимний поднялся с мягко спружинившего дивана, потом осторожно дошел до стены и двинулся в сторону ванной, прослеживая линию на стене пальцами. В первый вечер Брок сам довел его до санузла, направлял и показывал, где что находится, помогал. В следующие разы Зимний всегда справлялся сам. Зашумел слив в унитазе, потом вода в раковине. Затем раздался звон стекла и короткий болезненный стон, тут же прервавшийся. Брок в мгновение ока оказался рядом, распахнул дверь. Зимний морщился и встряхивал правую ладонь, с которой падали крупные красные капли. Зеркало над раковиной было разбито, осколки усеивали фаянс и лежали на полу, около ступней Зимнего, одетых только в носки. – Не двигайся! Проклятье, как ты умудрился? – Прости, – тут же сказал Зимний, замерев и виновато уставившись поверх его плеча. Брок уже привык к жутким белым глазам и не обращал на них внимания. – Левым локтем. Попал. – Я тебя виню, что ли, – раздраженно сказал Брок, взял пострадавшую ладонь в свою руку, вытащил крупный осколок, торчащий посередине. Прощупал осторожно кожу, но больше стекла не было. Он прижал полотенце к порезу, согнул поверх пальцы, заставив сжать кулак. – Стой так. Я сейчас с пола уберу и пойдем на кухню. Зимний послушно замер, с опаской поджав пальцы на ногах. Брок быстро смел осколки в угол. – Готово, идем. Аптечка хранилась на кухне. Порез не выглядел глубоким настолько, чтобы пришлось зашивать, плюсом бешеная регенерация уже наверняка сделала за Брока всю работу. Но и оставить Зимнего без помощи, как и любого из своего отряда, он не мог. Пропитанное кровью полотенце отправилось в мусор, Брок медленно расправил ладонь, осматривая рану. Края уже начали стягиваться и выглядели припухшими и воспаленными. То есть заживление идет полным ходом. Кровь тоже течь перестала. Брок для острастки смазал порез антисептиком и посчитал, что больше ему тут делать нечего. Зимний за все это время не произнес ни звука, позволяя помочь себе. Хотя раньше он всегда сам себя бинтовал/зашивал, никого не подпуская. – Жить будешь, – заключил Брок и, вставая, потрепал его по макушке. Зимний поднял лицо, повел головой, подставляясь под ладонь, и улыбнулся, прикрыв глаза. У Брока рука дрогнула, настолько эта улыбка была такой… такой живой, человеческой. И красивой. – Ладно, я спать. Справишься тут один? Зимний кивнул, по-прежнему не открывая глаз. Собственно, для него было без разницы. Потом прижался щекой к его животу, положив ладонь на пояс штанов. “Да что же это, – беспомощно подумал Брок, машинально запустив пальцы в его волосы, поглаживая кожу. – Не отталкивать же?” Давно пора было провести границы, четко объяснить, как можно прикасаться, а как нет. С усталой усмешкой Брок подумал, что Джек на его месте жестко бы осадил Зимнего, а скорее и вовсе не позволил бы приблизиться. Зимний потерся щетинистой щекой, послав колкие мурашки по телу. И вниз, к паху. Брок со вздохом отстранил его от себя, не удержавшись и скользнув большим пальцем по брови и виску. – Я спать, – повторил он. Перед тем, как уснуть, Брок в очередной раз задался вопросом, нахрена ему все это. *** Мстители расправлялись с остатками Гидры, боевые группы Щита работали у них на поддержке, и Брок с головой окунулся в новую жизнь. Все налаживалось. Зимний привыкал, уже дольше мог оставаться один, по нескольку дней кряду, не впадая в панику. На затяжных миссиях Брок использовал каждую возможность, чтобы позвонить домой (и когда квартира для временных побывок стала домом?), сказать, что у них все по плану, спросить, как дела. Роллинз неодобрительно косился, но не комментировал. Зимний оживленно, радостно рассказывал про какую-нибудь вычитанную хрень, хвастался растущим цветком, который купил ему Брок. Как он определял, насколько вырос этот-вроде-кактус, Брок не понимал, но покорно слушал про специальный полив и новые иголочки. На службе тоже было относительно спокойно, насколько спокойно может быть в международной военно-шпионской организации. Страйк теперь работал только с Капитаном, и это было намного лучше, чем если бы их поставили с Черной Вдовой. У Брока нутро смерзалось от одного ее взгляда. Роджерс же, хоть и был раздражающе упрямым, а иногда просто непрошибаемым, зацикленным на глупых ценностях, но ощущался своим, иногда чем-то неуловимо напоминая Зимнего. И берег своих людей он так же, как и Солдат на миссиях, тщательно продумывая все детали и пути отхода. Никого не пускал вперед себя, если предполагал опасность, из которой живым сможет выбраться только суперсолдат. Но однажды Брок обнаружил у него очень неприятную особенность. – Вы ведь знаете, что медстраховка у группы поддержки Мстителей покрывает услуги клиники доктора Чо? – спросил вдруг Роджерс, когда они двигались к выходу с зачищенной гидровской базы. Остальные бойцы были уже около джета, они с Роджерсом остались вдвоем. – И включает в себя помощь членам семьи, – добавил он, с намеком глядя на Брока. Какого хрена? – К чему вы это? – сдержанно спросил Брок, унимая враз застучавшие тревожные мысли. Роджерс коротко нахмурился и словно через силу ответил: – У меня улучшенный слух, я слышал ваш разговор по телефону… За пятьсот метров. Вот же дерьмо. Брок спешно вспоминал, о чем точно он говорил с Зимним, а Роджерс продолжил, отведя глаза и глядя строго вперед: – Ваш… друг. У Хелен есть методики, аппарат, восстанавливающий ткани. Есть шанс вернуть зрение… На краткий миг бешеная надежда стукнула в сердце, но Брок хорошо знал, что в первую очередь доктор заинтересуется протезом, а там быстро всплывет информация о Зимнем Солдате, служившем Гидре. – Спасибо, – ответил он, следя за словами. – Я учту. Роджерс кивнул и устремился вперед. Придется и самому прекратить звонки, и передать Джеку и остальным, чтобы следили за языком, неважно, насколько далеко они при этом ушли от джета. *** Рядом с командиром было хорошо. Спокойно. Правильно. Солдат не помнил, когда в последний раз чувствовал подобное. Иногда в голове что-то мелькало, воспоминания, старые и разрозненные, почти бессмысленные. То в мыслях настойчиво бились цифры, то начинали играть мелодии вперемешку со звуками взрывов и отрывистых команд, отдаваемых кем-то важным. Солдат пока что справлялся, держал в узде ворох тревожных воспоминаний. Он почти физически ощущал, как неприступная стена, блокирующая память, с каждым днем поддается все больше и больше, и недалек тот день, когда плотину прорвет и Солдата сметет гигантской волной. Уцелеет ли он? Останется ли таким же, как сейчас? Но пока Солдат учился жить на слух и на ощупь и ухаживал за крохотным гимнокалициумом. – Вот, держи, – командир Брок вложил ему в руки небольшой цветочный горшок. – Маленькая колючка для тебя. Этот точно не сдохнет, как старый. – Маленькая колючка… – эхом повторил Солдат, невесомо ощупывая кактус. Тот мигом уколол его коротенькой иголочкой. – Стив… – почему-то сказал Солдат. – Ну пусть будет Стив, – хохотнул командир. На улицу они выходили пока только вместе. Солдат надевал очки, скрывающие его странные глаза, Брок сжимал его плечо и вел. Покупали продукты, просто гуляли. Чаще глубоким вечером или ночью. Солдат дышал полной грудью, жмурился от удовольствия, ловил потоки ветра. Если удавалось выбраться днем, подставлял лицо теплым солнечным лучам, ласкающим кожу. Слушал звуки, вдыхал запахи, трогал деревья. Когда выдавалась возможность дойти до парка, то лежал на траве, ощупывая стебельки кончиками пальцев и голыми ступнями. Брок садился рядом, открывал в телефоне книгу и читал. Иногда удавалось уговорить его почитать вслух. Этими моментами Солдат особенно дорожил. Брок позволял устроиться головой на его бедре, накрывал ладонью его шею или затылок, мерно поглаживал в такт чтению. Кажется, именно это люди называли счастьем. Брок позволял касаться себя. Вздыхал, иногда напрягался, но позволял. Обнимал в ответ, ерошил волосы, хлопал по плечу и спине, крепко держал за талию, когда надо было пройти мимо людей. – Зачем я тебе? – как-то спросил его Солдат. Они были в парке, полуденное солнце грело спину и плечо, под щекой приятно ощущалось твердое бедро. – Да вместо кота, – фыркнул Брок в ответ и щекотно почесал за ухом, заставив дернуться и засмеяться. Потом продолжил: – Только ты удобнее. Не ссышь мимо лотка, по углам не метишь, жрешь то же, что и я. Сплошные плюсы. Командир Брок лучше всех. – Коты воняют, – с видом эксперта сказал Солдат и заслужил щелчок по носу. – Не домашние. – А я теперь домашний? Твой? – вырвалось у Солдата. – ...Да, теперь мой, – после невыносимо долгой паузы ответил Брок. Солдат взял его руку, прижал ладонью к своей щеке. Пальцы дрогнули, потом накрыли ему глаза, большой палец погладил по лбу. – А я навсегда твой? – тихо спросил Солдат. Брок вздохнул, проследил подушечками брови и нос. – Если захочешь. *** Сегодня Солдат впервые дошел до магазина один. Он давно хотел попробовать, но командир каждый раз предлагал подождать еще немного, еще привыкнуть, еще раз пройти путь вместе с ним. Иногда он уж слишком опекал Солдата. Они часто ходили в этот небольшой круглосуточный маркет, и Солдат прекрасно помнил, где что лежит, и довольно быстро справился с покупками. Ночью здесь редко бывало много людей, поэтому Солдат без помех ходил по залу, а на кассе не было очереди. Продавец помог ему уложить продукты в рюкзак и довел до двери. Прохладный ночной воздух приятно ощущался на лице, можно было идти без надоевших очков, так медленно, как он хотел, прислушиваясь к звукам города. Одному тоже оказалось очень приятно гулять, думая о своем. Солдат прошел еще добрых сотню шагов, прежде чем понял, что пропустил нужный поворот. Пришлось вернуться, потом пройти еще немного и еще. Асфальт сменил текстуру, стал более пористым и гулким на звук. Солдат снова повернул назад, ощупывая стены зданий, мимо которых проходил. Ничего знакомого. Подавив вспышку паники, он решил дойти до магазина и оттуда заново начать путь к дому. Через полчаса пришлось признать, что он понятия не имеет, куда идти, карта в голове перекрутилась, четкие линии трека смазались, а в ушах нарастал гул. Спокойно. Ничего страшного. Можно спросить дорогу у прохожих. Которых нет во втором часу ночи. Или позвонить Броку. Который на суточном дежурстве. На глаза начало давить, сердцебиение ускорилось, дыхание стало прерывистым. Память принялась подкидывать картинки, одна неприятней другой. Солдат снова один, уязвимый и беспомощный. Гидра найдет его… Нет. Это чушь, умирающей Гидре сейчас не до Агента, который считается мертвым. Брок все сделал чисто, Зимнего Солдата больше нет… Гидра близко… Нет, неправда! Все в порядке, надо только собраться, найти дорогу. Или подождать здесь до утра, а там уже вернется Брок… Гидра здесь. В голове взвыла разом дюжина голосов, тело покрылось холодным потом, Солдат съехал по стене, сотрясаясь крупной дрожью. Почудились шаги, потом они сменились на звук машины для обнуления, пахнуло озоном, раздался электрический треск… Нет! Он больше не у них, он свободен. Солдат свободен. Надо… позвать, надо позвать его… Телефон выпал из трясущихся рук. Солдат с трудом нащупал его и нажал кнопку вызова. – Брок… – прохрипел он. – Где ты? – мгновенно понял командир. – Н-н… Не знаю. Я вышел… вышел из магазина и… и… я потерялся… – Оставайся на месте, жди, – четко велел командир, Брок. – Слушай меня. Мой голос. Солдат кивнул, прижимая телефон к уху. Брок продолжил говорить, рассказывая, как одевается, спускается в паркинг, заводит машину. Спокойный размеренный голос держал на плаву, Солдат будто был там, рядом с Броком, в безопасности. Заторможенно отвечал на вопросы, вспоминал, куда шел и когда сворачивал. Наконец голос Брока словно раздвоился, раздаваясь одновременно из трубки и откуда-то снаружи. – Вот, я здесь, я с тобой. – Брок… Солдат рухнул в объятия, отпуская себя, затрясся, словно от холода. Командир прижал его к себе, сильно и правильно. – Ничего, это пройдет, – его слова утешающе ложились в сердце, вливались теплом в застывшую кровь. Брок потянул его вверх, поддерживая за плечи. – Иди сюда, вот так, молодец. Мой ты хороший. Пойдем. Пойдем домой, медленно, молодец. Отлично справляешься, детка. – Н-нет… я не… – Не детка? – с ласковым смешком спросил Брок. – П-плохо… справляюсь… – Ну это мне решать, хорошо? Тепло автомобильного салона словно вынуло последние кости из тела Солдата. Он растекся по сидению, привалился головой к окну. Почувствовал, как Брок сжимает его ладонь. – Ты как, лучше? – ...Да. Спасибо. Дома Солдат продолжил цепляться за ладонь Брока, не находя в себе сил отпустить его, опять остаться одному, в пустоте. С коротким, будто мучительным вздохом Брок устроился рядом с ним на разложенном диване, позволил обнять и прижаться ближе, притиснуться всем телом. – Я с тобой импотентом стану, Зимний, – непонятно сказал Брок, обняв его в ответ. Потом потрепал по плечу. – Спи. Я на два дня отгулы взял. Солдат впитывал всем собой его близость: запах, тепло тела, крупную вязку джемпера, горячую ладонь на спине. Ему нужно это. Ему нужен Брок. Целиком и полностью. *** Зимний освоился дома, научился передвигаться быстро и ловко. Готовил, мыл посуду, раскладывал тарелки и чашки, не ошибаясь и не сталкивая их друг с другом. В квартире установился четкий порядок, и все вещи и мебель должны были стоять на своих местах, не сдвигаясь ни на дюйм. Продукты в холодильнике и шкафчике всегда были строго рассортированы. Брок нашел жестяные банки под крупы с названиями, выдавленными шрифтом Брайля. Конечно, Зимний мгновенно запомнил, где стоит какая, и редко потом сверялся с надписями, но все равно очень обрадовался им, с удовольствием вертя в руках и ощупывая выложенные точками слова. Сегодня Зимний собирался испечь кексы. И пытался справиться самостоятельно, без помощи Брока. Стол был засыпан мукой, одной рукой Зимний прижимал к себе глубокую миску, а второй, держа длинную деревянную ложку, быстро размешивал тесто. Брок сидел рядом, ковырялся в телефоне и периодически косился на суперповара, на подбородке которого белел мазок муки. Когда мучная полоса появилась и на щеке, Брок достал салфетки, подступил ближе. Зимний позволил вытереть себя, улыбнувшись в благодарность и ткнувшись носом ему в ладонь. А Брок в очередной раз едва сдержался, чтобы не запустить пальцы в его волосы, не прижать его к себе, переступая черту… Кексы удались, и после ужина Брок с Зимним переместились в гостиную, где тот привычно взялся за книгу, устроившись ближе и прижимаясь к Броку, который воткнул в уши наушники и включил на планшете киношку. Через полчаса Зимний отложил книгу, ушел в ванную. Прошло почти две трети фильма, когда Брока вдруг стукнула мысль, что вода прекратила шуметь уже давно, а Зимний все еще не вернулся. Брок открыл дверь, полный неприятных предчувствий, но Зимний просто стоял, чуть склонившись вперед, и касался правой рукой нового зеркала. – Эй, ты чего? Тот тронул себя за щеку. – Не могу вспомнить свое лицо… – помолчав, сказал он. Вот же черт. – Зимний… – Как я выгляжу? – тихо спросил он, повернувшись к Броку. Брок потянул его за руку, выводя из ванной в гостиную, остановился напротив дивана. Зимний просто шел вслед, даже не сопротивляясь. Брок взял его лицо в ладони, заправил за уши пряди волос. Разгладил горькую морщинку между бровей, провел по носу, коснулся закушенной нижней губы. – Ты… Ты очень красивый, – глухо сказал он, чувствуя, что все... его подхватило и несет, а вернуться назад уже не получится. Положил ладони на его шею, зарылся пальцами в волосы на затылке. – К черту все… – прошептал Брок и привлек к себе, поцеловал, наконец-то поцеловал его, сильно, глубоко, так, как давно и жгуче хотелось. Зимний охнул, прижался ближе, всем телом, запрокинул голову, позволяя и отвечая, выгнулся в его руках. Брок, не помня себя, повалил его на диван, накрыл сверху собой, пытаясь разом ощупать всего, жадно и быстро, пока можно, пока… Вкусные губы, колкий подбородок, ресницы и зажмуренные веки – Брок целовал и целовал его лицо, с восторгом чувствуя, как тот отвечает, обнимает, притягивает к себе руками и ногами, стонет и подается бедрами вверх. Брок сильнее вжался в него, притерся пахом между раскинутыми ногами, обхватил задницу ладонью, дурея от ощущений. Его Солдат под ним, стонущий, жаждущий, извивается и всхлипывает, подкидывая бедра, такой красивый, только для него, только для… Он кончил, чувствуя, как содрогается Зимний, пачкая его ладонь и подвывая на каждом толчке спермы, выплескивающейся из члена. Брок рухнул сбоку, тяжело дыша, едва соображая, на каком он свете. В штанах расползалось липкое пятно, сердце колотилось, мышцы все еще конвульсивно подергивались. Так его не прикладывало с юности. И никого он так еще не хотел. Зимний коснулся губами его шеи. – Давай в следующий раз без одежды? – предложил он, а потом легко прихватил зубами мочку. – Мне понравилось. – Все для тебя, детка, – хрипло ответил Брок, прикрыв глаза, чувствуя поцелуи и теплое дыхание. – Как захочешь, – повторил он, повернул голову, нашел мягкие губы, сразу открывшиеся навстречу. Может, у Зимнего и нет особого выбора любовников, но они вместе этого хотят. Так что к черту сомнения. *** Секс. Это называется секс. Конечно, Солдат и раньше знал про него, но сейчас это слово будто окрасилось в красный цвет, стало выпуклым, объемным, важным, со своим запахом и вкусом. И глаза были не нужны, когда Солдат, задыхаясь, выгибался на простынях, подаваясь навстречу Броку, чувствуя глубокие, сладкие толчки внутри. Он и без зрения видел, как Брок смотрит на него шальным взглядом, любуясь. Как хмурится перед самым оргазмом, смешно заламывая брови. Как проступают жесткие мышцы на руках, когда он, хрипло дыша, двигается все быстрее и быстрее, вбивается внутрь, заставляя тело гореть и плавиться, растворяясь в огне желания. Желания быть вместе. Вдвоем. – Зимний, детка… Оргазм очистил, вымыл все плохое, лишнее, страшное. Ради этого стоило жить. Ради этого стоило умереть. В одну из ночей на пике удовольствия Баки вспомнил свое имя. *** Пока вернулось только имя. Баки. Джеймс Бьюкенен. Так звали пятнадцатого президента. Очевидно, у родителей Баки было чувство юмора. Он еще не говорил Броку. Он был не готов к своему прошлому. Ему нравится сейчас. *** – На сегодня закончили, – сказал Роджерс, убрав ладонью схемы с проекционного стола. – Завтра увидимся на общей тренировке. Брок повел шеей, разминая уставшие мышцы. Планирование миссий и подготовки бойцов было неотъемлемой частью работы, но как же иногда хотелось просто взять снарягу, оружие и парней и угнать на полигон, не вникая во все эти заморочки. Въедливостью Кэп иногда до дрожи напоминал Коулсона, но хвала богам, на этом сходство исчерпывалось. – Брок, я хотел обсудить последние данные, присланные агентом Романофф, вы сможете задержаться на час или два? Брок проводил взглядом спину Конрада, командира второй огневой группы, который последним вышел из конференц-зала, да еще и ускорился, услышав слова Роджерса. – Это срочно? – все-таки спросил Брок, подумав, что и так уже задерживается, не предупредив Зимнего. – Если терпит, то можно завтра? Меня ждут. Дома. Роджерс вдруг опустил глаза, словно смутившись, потом кивнул. – Это не срочно, конечно, идите, я понимаю. Было не слишком поздно, и Брок успел вернуться домой к девяти, удачно миновав вечерние пробки и заехав за любимыми пирожными Зимнего в небольшую кондитерскую на углу квартала. – Детка, я дома, – он включил свет, поставил на тумбу коробку со сладостями, прошел в гостиную. Зимний, как обычно в последнее время, сидел на полу перед окном и складывал большой пазл. – Привет, Брок. А я почти закончил. Брок присел позади, обнял его, поцеловал в шею. В первый раз услышав просьбу купить пазл, он отнесся к этому с непониманием и большим скепсисом. Однако Зимний умудрялся складывать маленькие детали, подолгу прощупывая каждую и подбирая фрагменты. Два месяца назад начав с самых простых, детских наборов, сейчас он уже собирал картины на тысячу кусочков. И только собрав полностью, спрашивал Брока, что на них изображено. – Ты ужинал, сладкий? – Брок прошелся поцелуями по шее, вдоль уха и по виску, с удовольствием чувствуя, как Зимний откидывается на него, наслаждаясь объятиями, а потом целует в ответ, дразняще прикусывая губы. – Тебя ждал, – пробормотал он, сплетая с Броком пальцы. – Разогреешь? Мне десять деталей осталось. Брок глянул вниз, на почти готовый пазл – раскинувшееся полотно ночного неба и неспящий город под ним. Панорама Нью-Йорка. Зимний обязательно спросит потом, виден ли Крайслер-билдинг или Бруклинский мост. Через несколько минут Брок принес тарелки с едой, поставил на кофейный столик, который они иногда придвигали от стены к дивану. Зимний вложил последнюю деталь пазла, потом провел ладонью по собранной картине, улыбаясь своим мыслям. Повернулся к Броку, безошибочно находя его в углу дивана, улыбнулся уже ему. – Еда стынет, детка, – негромко сказал Брок, разглядывая его в свете фонарей, отбрасывающих теплые желтые лучи в окно. Позволяя себе открыто любоваться. – Подождет, – промурлыкал Зимний, седлая его колени. – Я соскучился. *** Баки теперь мог самостоятельно дойти до магазина на углу и даже дальше. Сам покупал еду. Продавцы уже знали его и всегда готовы были помочь. Хорошие люди. Баки радовало, что они не в курсе, кем он был раньше. – Сегодня как обычно? – весело спросила Дженни, официантка в его любимом кафе. Они с Броком раз в неделю ужинали здесь, а по утрам Баки заходил выпить кофе с чем-нибудь сладким. Он обожал здешнюю выпечку. – А что есть новенького? – с улыбкой поинтересовался он, устраиваясь за “своим” столиком в углу. По правилам здесь надо было самому забирать от кассы поднос с едой, но Баки еще в первый раз усадили за стол и сюда же принесли заказ, не слушая возражений и что он “может сам”. – Лимонный пирог сегодня просто объедение, очень рекомендую, тесто такое хрустящее, а уж начинка… – Хорошо, неси, – со смехом ответил Баки. – А кофе как обычно. Здесь наверняка было уютно. Может быть, стандартные клетчатые скатерти, шахматная плитка на полу, красные кожаные стулья у барной стойки. А может, наоборот, все выдержано в черно-белых тонах, а над стойкой висят футуристические металлические бокалы. Он не знал и не спрашивал. Теперь это не имеет значения. Главное, комфортно ли Баки здесь и как к нему относятся. Пирог и правда был восхитительным, а кофе крепким и сладким. Посетителей было мало, тишину нарушали только приглушенные звуки с кухни и негромкая музыка из радио над стойкой. В кармане зажужжал телефон. Этот номер был только у Брока и Роллинза. – Детка, ты в кафе? – спросил Брок и продолжил, когда Баки угукнул в ответ: – Сейчас заскочу. Он всегда, если была возможность, забирал Баки с прогулки, чтобы тому не приходилось возвращаться одному. Баки оставил попытки уговорить его ехать со смены прямо домой, не беспокоясь о нем. Брок зашел в кафе через пять минут (Баки узнал его по шагам), чмокнул Баки в губы, сел напротив. – Что хорошего есть? – поинтересовался он, отщипнув у него с тарелки кусочек пирога. Баки, конечно, не мог видеть это, но прекрасно слышал. – О, отличный, – невнятно продолжил: – Возьмем домой целый? – Давай, – отозвался Баки, представляя, как именно сейчас сидит Брок. Может быть, навис над столом, уперевшись локтями, а ступни подобрал под стул. – Я хочу на этой неделе до книжного дойти, у них новое поступление. – Можем сегодня после обеда сгонять, – предложил Брок и коснулся под столом его колена. – А сейчас предлагаю двигаться в сторону кровати, – сказал он тоном, который считал соблазняющим, одновременно поглаживая по бедру. Баки фыркнул в ответ, накрыл его ладонь своей, ласково похлопал. Радио прибавило громкость, музыка сменилась на встревоженный голос диктора. Баки повернул голову, вслушиваясь в слова: “Манхэттен атакован летающими роботами… первой нападению подверглась Башня Мстителей… разрушено несколько… ” – Похоже, мне пора обратно на базу, – процедил Брок, тут же вскочив. Взял Баки за руку. – Отвезу тебя домой и рвану в Щит, ты… – его прервал резкий сигнал телефона. – Рамлоу, – ответил он в трубку. – Да… Я на углу Тридцать первой и Гамильтон, нет, не нуж… – тут он осекся, а с улицы донесся гул подлетающего джета. – Твою мать, – хрипло выругался Брок. Баки замер, прислушиваясь. Люди снаружи загомонили, раздались выкрики. – Капитан Америка! – донесся восторженный голос с улицы. Баки попятился, нащупывая стену позади. – Детка, быстро в туалет, – напряженно велел Брок, подталкивая его в нужную сторону. Баки просочился в приоткрытую дверь, приникнув к щели и вслушиваясь в происходящее. Модифицированный и дополнительно усилившийся после потери зрения слух позволял слышать все, о чем говорили на улице. – Оперативно, Кэп… – Повезло, были рядом, – ответил Броку низкий, словно бы знакомый голос. Мурашки побежали по спине, и Баки едва не прослушал, что Капитан сказал дальше. – На базу заезжать нет времени, сейчас в Нью-Йорк, Альтрон вышел из-под контроля… – голос затих, когда Брок и Капитан скрылись внутри отсека. Двигатели взревели, перекрыв весь остальной шум и слова, и джет стартанул вверх. Телефон пикнул, Баки включил голосовое сообщение, которое специальная программа преобразовала из смс, отправленной Броком. “Нью-Йорк, когда вернемся не знаю. Будь осторожен. Лю…” Сообщение оборвалось на полуслове. Баки пробыл в туалете еще двадцать минут и вышел, только когда гомон полностью затих. – Ох, как жаль, что ты не видел, что тут было! – возбужденно воскликнула Дженни. – Прямо на проезжую часть опустился самолет Мстителей, здесь был Капитан Америка, вот прямо тут, напротив нашей витрины! – Ничего себе, – ответил Баки. – Я слышал странный шум, но чтобы такое... – Кстати, вот, ваш заказ, – Дженни вложила ему в руки картонную коробку с пирогом. – А где твой друг? – Он ушел сразу, просто по пути заскочил. – Ох, жаль. И не видел? Вы ведь всегда вместе уходили, – расстроилась Дженни. – Проводить тебя? Могу до конца улицы, давай? – Нет, спасибо, я лучше сам. Баки с трудом добрался домой, поднявшаяся в голове мешанина сбивала: образы и голоса сталкивались друг с другом, наслаивались. Тощий светловолосый мальчишка на глазах превращался в гиганта и склонялся над Баки, звал его по имени, а потом исчезал в пламени или тянулся к нему в ледяном ущелье. Баки опустился на пол около двери, стиснув голову. Капитан напомнил о ком-то из прошлого, всколыхнул затаившиеся воспоминания, как муть со дна озера. Он не хотел помнить, не сейчас. От воспоминаний одна только боль. Скольких он убил. Сколько раз умирал сам. Как Гидра заполучила его. Он ведь не мог… добровольно? Не мог хотеть этого, правда? Баки, хватайся за руку… Поезд грохочет и несется в его голове по ледяным рельсам. Баки тянется вверх, тянется к… к Стиву… Баки падает… падает… падает… Резкая боль вернула в настоящее – под ладонями твердые доски, над глазом наливается шишка, а Баки скорчился на полу, царапая окрашенное дерево металлическими пальцами. Вот как все было. Он упал. Гидра нашла его. Полумертвого, уже без руки. Зола… Нет. Баки отогнал последнее воспоминание, зная, что не справится еще и с этим. Надо… Надо собраться, поднять коробку с пирогом и убрать его в холодильник, умыться, включить новости. Брок где-то там, сражается с летающими роботами, а Баки раскис тут, как ребенок. Ничего страшного, просто пара воспоминаний. Он может с этим справиться. Он же чертов Зимний Солдат. *** “Летим в Заковию. Этот ИИ конкретно спятил. Не скучай”, – пришло на третий день. Встреча (почти встреча) с Капитаном словно открыла шлюзы в мозгу. Баки вспомнил родителей. Сестер. Работу и войну. Вспомнил Стива. Приложение Google для слепых рассказало вслух новейшую историю Капитана Америки. Утопил “Валькирию”, замерз во льдах на шестьдесят семь лет, найден, возвращен к жизни. Читаури, Мстители, Щит. Его Стив жив. Вновь спасает мир, вновь на острие атаки с вибраниумным щитом. Теперь с другой командой. А Баки. Семьдесят лет служил Гидре. Убийца. Слепой. И Брок был в его группе… Это утаить не удастся, нет. Брока и его отряд начнут преследовать, для них больше не будет спокойной жизни. – Вот так, Стиви, – прошептал Баки, взяв в руки кактус. Тот хорошо подрос за последние недели и скоро начнет цвести. – Я здесь, но прийти к тебе не могу. Прости. *** За следующие сутки от Брока не было никаких вестей. Баки оставалось только ловить обрывки новостей с разных каналов. В Европе целый город поднялся в воздух, но Мстители сумели предотвратить катастрофу. И вернулись в Нью-Йорк. Спустя еще сутки после окончания битвы в Заковии от Брока все еще не было сообщений. Баки, наплевав на предостережения, позвонил ему сам. Аппарат был выключен. Баки набрал Роллинза – то же самое. Надо было решаться. Он мог связаться с координатором. Брок оставил ему номер на экстренный случай, велев, если что, представиться братом. Кажется, случай наступил. “Брок Рамлоу и Джек Роллинз в клинике доктора Чо, всю остальную информацию вам могут дать только на месте”. Надо ехать в Нью-Йорк. *** Дорога заняла шесть с половиной часов. Такси, автобус, снова такси. Помощь от случайных прохожих. Баки и не думал, что столько людей окажутся неравнодушны к его трудностям. Шесть с половиной часов – и он стоит напротив клиники Щита. За спиной рюкзак, в руках контейнер с кактусом и трость, которая может послужить отличным оружием. Он готов. Светофор запищал, Баки осторожно двинулся вперед, ориентируясь на людей, быстро идущих рядом и обгоняющих его. Таксист примерно объяснил, куда идти, и через десяток минут перед Баки открылись раздвижные двери, а уличный шум сменился на сдержанный гул голосов внутри здания. Судя по акустике, холл был большим и высоким, а впереди стояло несколько крупных мужчин, сразу направившихся в его сторону. Охрана. Документы, сделанные Броком, сейчас впервые подвергнутся проверке. – Сэр, вы к кому? – деловито спросил один из охранников. Баки протянул карточку, намеренно повернув голову чуть в сторону и выставив трость вперед. – Рамлоу, Брок. Агент Щита, командир группы Страйк, – мягко ответил он. – Мне передали, что он здесь. Я единственный родственник. Карточку вытянули из руки, запищал какой-то аппарат, защелкали клавиши. – Он на третьем этаже, вас проводят. Я сообщил лечащему врачу. – Спасибо. Брок жив. Черт, надо и про Роллинза тоже узнать. Но потом, а пока что… Лифт довез их до третьего этажа, охранник дошел вместе с Баки до палаты, бормоча вслух номера. Остановился у пятнадцатой. – Подождите здесь. Подойдет врач или медсестра, вам все расскажут. Когда шаги затихли, а лифт поехал обратно, Баки сразу толкнул дверь палаты, он должен был убедиться, что все в порядке, что Брок поправится. Что случилось? Почему он до сих пор без сознания? Иначе бы позвонил ему, обязательно. Мерный писк приборов помог сориентироваться. Баки дошел до койки, нащупал безвольную руку и осел на пол, прижавшись лбом к ладони. Это был Брок. Его кожа, его пальцы, его запах. Брок здесь, живой. А остальное неважно. В конце коридора зацокали каблучки, к палате направлялась невысокая девушка. Медсестра? Очень решительно идет. Дверь палаты распахнулась, девушка стремительно зашла внутрь. – Так, у агента Рамлоу наконец-то посетители, – строгим тоном сказала она. В ее речи явственно проскакивал восточный акцент. – Я доктор Хелен Чо, и я курирую его лечение. Хорошо, вы вовремя приехали, через час будем приводить его в сознание… – тут она замолчала и, кажется, склонилась к приборам. – Что с ним? – спросил Баки, все еще сидя на полу возле кровати и держа Брока за руку. Невыгодная позиция для защиты и атаки, но он и так уже загнал себя в тупик, приехав сюда. Засветился. Стоило ли остаться дома? Что-то пикнуло, доктор подступила ближе к приборам, зашуршала бумага. Звук очень напоминал работу принтера. – С ним… – рассеянно ответила доктор Чо, перебирая в руках бумажную ленту. По крайней мере, слышалось это именно так. – Три сквозных ранения от репульсоров, сильные повреждения внутренних органов, но его вовремя уложили в Колыбель… – Баки не понял, что это значит, а доктор бодро продолжила: – ...так что никаких последствий для здоровья. Все практически зажило, агент Рамлоу скоро очнется. Сможете поговорить. Такие ранения – и заживление за пару суток? Эта Хелен точно волшебница. – А что с Джеком Роллинзом? – рискнул спросить Баки. – Вы и с ним знакомы? Агент Роллинз в соседней палате, вот с ним похуже, краш-синдром и он мог потерять ногу после шести часов под той плитой. Но тоже поправится, только подольше полежит у нас. – Хорошо, спасибо, – тихо ответил Баки, снова прижимаясь щекой к руке Брока. Что-то щелкнуло, пискнуло, доктор побарабанила пальцами по пластику (по какому-то из приборов, как понял Баки), потом отступила от кровати. – Вернусь через час, будем выводить Рамлоу из сна. *** Ладонь под щекой шевельнулась, пальцы пробежались по губам и носу. Брок глубоко вздохнул, просыпаясь. Рядом суетились двое врачей, доктор Чо быстро отдавала команды по-корейски, а Баки прислушивался к ускорившемуся сердечному ритму и дыханию. Его не отогнали от кровати, как он опасался вначале – доктор, почти не обращая внимания на Баки, сказала, что он может остаться на том же месте, раз уж так… – Хэй, Зимний, – чуть слышно прошептал Брок, и Баки предупреждающе сжал его ладонь. Судя по ответному движению, Брок достаточно пришел в себя, чтобы оглядеться и сообразить, где он находится. – Все показатели в норме, – деловито сказала доктор Чо. – Следующая проверка через пару часов, а если что понадобится, здесь есть кнопка вызова медсестры. Питание пока внутривенно, а вечером уже попробуем вас чем-нибудь накормить, – добавила она напоследок. – Спасибо, док, – хрипло ответил Брок, крепко держа Баки за руку. И привлек к себе, когда они остались одни. – Ты чего здесь? – тихо спросил он, положив ладонь ему на затылок и зарывшись в пряди волос. Потом коротко вздохнул, прижал сильнее, целуя в лоб и макушку. – Черт, детка, думал, не вернусь. Помню же, как меня прошило теми лучами. И броник нихера не помог… Баки зажмурился, сжал пальцами рубашку у него на груди. – ...А последняя мысль, что ты один тут со своим кактусом останешься. Прям как в сопливом романе, – он усмехнулся. Хлопнул Баки по плечу. – С Джеком что? – Доктор сказала, поправится. – Хорошо, – прошептал Брок. Судя по мерному дыханию, он начал снова засыпать. Доктор Чо говорила, что это нормально, первые сутки после выхода из искусственной комы он будет больше спать, чем бодрствовать. – А меня Баки зовут, – сказал Баки в тишине, когда Брок уже почти заснул. Тот промычал негромко, несильно сжал пальцы на шее. – Здорово, детка, – пробормотал Брок невнятно. – Тебе подходит. Баки вжался лбом ему в плечо. Надо было уходить, пока он не наткнулся на кого-нибудь, кто может узнать его. Про Солдата были в курсе только Брок и Роллинз. Остальные бойцы Страйка считали, что Зимнего уничтожили, как и приказывал Пирс. Он уйдет через час. *** Четкие, твердые шаги вырвали Баки из полудремы. Он эти дни почти не спал и сейчас, когда тревога немного отступила, слишком расслабился. Прошел час, как Брок заснул, и за это время сюда никто не заглядывал. Наверняка врач, или посетитель пройдет мимо… Человек, мужчина, крупный и тренированный, быстро направился в сторону их палаты, Баки плавно поднялся на ноги, перехватил удобнее трость и зафиксировал очки, чтобы не слетели. Уверенный стук в дверь, и человек сразу вошел, а Баки пробрало морозом по коже. Он не сразу узнал поступь, потому что сейчас мужчина был в легкой обуви, без формы и без щита в руке… “Что он здесь делает?” – беспомощно подумал Баки. Он же специально узнавал, что Мстители заняты в Башне и окрестностях, помогают разбирать остатки завалов после атаки Альтрона. – Здравствуйте, мне передали, что Брок… агент Рамлоу пришел в сознание, – сказал Стив, подходя ближе. Баки быстро кивнул, постаравшись, чтобы отросшая челка хорошо прикрыла щеки и лоб. – Вы его друг? Вам все-таки сообщили? – с облегчением добавил Стив. – Мы не смогли найти ни одного контакта, чтобы связаться с вами. Баки снова кивнул, стискивая трость. Горло сдавило, он не мог произнести ни слова. Господи, как бы он хотел увидеть его… увидеть Стива. Сердце заколотилось, как бешеное, Баки сильнее склонил голову, прячась за волосами, облизнул губы. – Мы встречались раньше? – напряженно спросил Стив и сразу: – Б… Баки? – сорвавшимся голосом. Баки мотнул головой, выставил руку вперед. Его сшибло Стивом, плечи стиснуло огромными ладонями. Родной запах окутал, мешая соображать. – Это ты? Как? Баки, боже… Очки упали на пол, Баки вцепился в руки Стива, обхватившие его лицо. – Боже… – потрясенно выдохнул Стив. – Это правда ты. Ты… не видишь? Как это случилось? Как вы познакомились с Броком? – требовательно спросил он. – Я… – хрипло начал Баки. – Стив… послушай… – Роджерс, а ну отойди от него! – слабым, но жестким тоном сказал Брок, судя по звукам, пытаясь вылезти из кровати. Проклятье, Баки даже не услышал, как тот проснулся. – Баки, как ты выжил? – настойчиво спросил Стив и вдруг прижал к себе, стиснув так, что не вздохнуть. – Я ведь искал тебя… потом… Искал. В чертовом горном ущелье, среди скал и снега, без шансов на успех. Вот же упрямый непрошибаемый самоотверженный сопляк. Баки почувствовал, как что-то огромное, горячее поднимается в груди, обжигая нутро, горло сжимает в спазме, а глаза печет от слез. – Стиви… – Баки, – тут же отозвался тот. Как Баки мог даже подумать, чтобы скрыться, утаить от него, что жив? Это же… – Детка, у меня впечатление, что вы тут сейчас лизаться начнете, – ледяным тоном сказал Брок. – Что за хуйня происходит? Вы знакомы? И как давно? – Брок, я… это Стив, который… который… – Который кактус? – спокойно уточнил Брок, потом все-таки слез с кровати и неровно ступил на пол, пошатнувшись от слабости. Баки тут же подхватил его под плечи, нащупал кровать и насильно усадил Брока обратно. Тот удержал его рядом с собой. – Значит, вы знаете друг друга? Подожди-ка… Баки. Баки, который Барнс? Вот же… Стив подошел ближе и встал у Баки за спиной. Брок напрягся, стиснув пальцы на его предплечье. – Я говорил с Хелен, тебя хотят выписать через несколько дней. – Я отлично себя чувствую, так что мы сейчас… – Вы никуда не уйдете, – мягко, но беспрекословно ответил Стив и положил ладони Баки на плечи, придавив неподъемной тяжестью. – Тебе нужно долечиться, а Баки мне все расскажет сегодня. – Роджерс… – помолчав, хрипло начал Брок, но Баки остановил его, коснувшись колена. – Нормально, Брок, все в порядке. Баки словно вживую увидел, как тот скривился, понимая, что сейчас от них ничего не зависит. – Ладно, как скажешь. *** Одного Баки не учел – врать Стиву он так и не научился. Стив внимательно выслушал сильно отредактированную версию знакомства с Броком, а потом взял его руки в свои. И попросил: – А теперь правду. И Баки ведь серьезно думал, что сейчас, когда он не видит Стива, ему будет легче обмануть его, утаить прошлое. Ну и глупец… Стив, как обычно, как он всегда это умел, вскрыл его на раз-два. – Значит, Гидра… А Пирс решил, что ты ему больше не нужен. Что ж, повезло ему, что уже мертв, – жестко сказал Стив, когда Баки закончил. Они были в больничном кафе, Баки нервно помешивал трубочкой в стакане с колой, а Стив сидел напротив, касаясь его колен своими. Это успокаивало. Брока снова ввели в искусственный сон, на несколько часов. Как сказала доктор Чо – для последнего этапа заживления. – Что ж, вот что я предлагаю, – задумчиво начал Стив. – У Брока еще должен быть месяц реабилитации, и восстановительное лечение лучше проходить здесь, под присмотром Хелен. Поживете это время у меня. И, Баки, я хочу, чтобы Хелен посмотрела, можно ли исправить… Вернуть тебе зрение. Баки сглотнул. Брок упоминал про это, но они решили, что риск слишком велик. Но теперь… – Хорошо. Стив? – Да, Бак? – тепло отозвался тот, сжав его пальцы. – Брок, он… они не работали на Гидру добровольно, никто из отряда… – Баки, я не буду это ворошить, – прервал его Стив. Баки словно вживую увидел, как тот знакомо хмурит брови, принимая решение, от которого уже не отступится. – Не скажу, что мне нравится. Но он вытащил тебя. Мне этого достаточно. Баки тоже было достаточно его слова. – Так вы с ним вместе? – непринужденно спросил Стив. Фальшиво насквозь. Баки понимал, почему Стив заговорил об этом. Они ведь почти решились тогда, на фронте. Но так и не успели сблизиться. – Да, вместе. – …Хорошо, – тихо сказал Стив. *** Баки Барнс. Охренеть просто. Его Зимний оказался тем самым Баки, лучшим другом Капитана, знаменитым снайпером Коммандос, про которого обязательно упоминали во всех учебниках по теории стрельбы. Брок уже две недели – с тех пор, как выписался – жил вместе с Зимним в бруклинской квартире Роджерса и каждый день таскался в клинику на процедуры и капельницы с чудо-раствором. Роджерс явно не знал, как себя с ним вести вне работы и миссий. Зато с Зимн… с Баки они мгновенно настроились на одну волну, синхронизировались, как близнецы. Баки, словно радар, поворачивался вслед за Роджерсом, куда бы тот ни шел. Роджерс сиял улыбкой и смотрел в ответ влюбленным взглядом. – Тебе не стоит беспокоиться, – сказал он Броку в первый же день. – Мы с Баки только друзья. Друзья, как же. Все уважение, всю приязнь к Капитану давно выжгло, как огнем. А ведь он ему поначалу очень нравился. Брок бесился, видя, как тот смотрит на Зимн… на Баки. Пялится на горло, на руки и задницу, на губы. Конечно, очень редко и исподтишка, но Брок все замечал, пока Баки с идиотской счастливой улыбкой крутился вокруг. Исходил ревностью, стоило Баки лишний раз улыбнуться Роджерсу, коснуться. Кэп пришел на все готовенькое. Получил Зимнего на блюдечке. А ведь из них двоих это Брок справился, а Роджерс проебался. Брок спас Баки. Это Брок помогал ему привыкать к жизни без зрения, Брок успокаивал его после кошмаров и панических атак. Ему было стыдно за такие злые мысли, но и остановить себя он пока не мог. Он готовил пасту на ужин, краем глаза наблюдая за Роджерсом, залипшим в телефоне, и за Баки. Тот нарезал помидоры для салата. Потом потянулся на полку за специями и ойкнул, наткнувшись пальцами на за каким-то хером лежащий там нож. Брок даже среагировать не успел, заметив его слишком поздно. – Твою мать, Роджерс, – рявкнул он, притянув к себе ладонь Баки и проверяя, нет ли пореза. – Вещи всегда должны лежать на своих местах, тебе так тяжело запомнить? – Баки, прости, я не нарочно… – Брок, да все в порядке… – попытался Баки, но Брок вдруг почувствовал, что звереет. Вот сейчас, именно этот небольшой промах стал детонатором. – Роджерс считает, что может лучше о тебе позаботиться, – процедил он, отпустив ладонь. – И при этом не способен положить хренов нож на место. – Я так не считаю… – вступил Роджерс одновременно с Бакиным: – Брок, это вовсе… – Смотрит на тебя, как кот на сметану, – с холодным бешенством произнес Брок, развернувшись всем корпусом к Роджерсу. – Зимний, может, и не видит, но у меня-то, блядь, глаза есть. Он две недели наблюдал, как тот кружит вокруг Баки. Слушал бесконечные воспоминания про “старые деньки”. Терпел, когда Роджерс за ручку водил его в сортир и на обследования к Чо. – Сраным благодетелем решил заделаться? – Брок, прекрати, – напряженно сказал Баки, пока Роджерс, прищурившись, смотрел в упор на Брока. – А может, думаешь, ваш супердоктор сейчас вернет ему зрение, и Баки на радостях к тебе в койку прыгнет? – Хватит! – Баки ударил ладонью по столу так, что по мраморной столешнице пошли трещины. – Замолчи, Брок. – Пусть выскажется, вижу, что накипело, – предложил Роджерс, стиснув челюсти и уперев сжатый побелевший кулак в стол. – Заткнитесь оба, – тихо и зло велел Баки. В наступившей тишине было слышно, как булькает закипевшая вода в кастрюле, а крышка вот-вот подскочит вверх на столбе пара. Роджерс, не сводя глаз с Брока, дотянулся и выключил плиту. – Джека завтра выписывают, – хрипло сказал Брок, когда напряжение чуть спало. – Мы закончим реабилитацию в Вашингтоне. Детка, пакуй свой кактус, заберем Джека и домой. К доктору тебе только через две недели, так что прилетим на прием отдельно. В духовке сработал таймер, сообщая, что мясо готово. Роджерс скрестил руки на груди, на сжатой челюсти проступили желваки. – Мы останемся, – ровно ответил Баки. – Вот как, – помолчав, сказал Брок. Ну, этого следовало ожидать. Роджерс немного расслабился, услышав ответ Баки. Даже улыбнулся, сука. – Что ж, желаю счастья в личной жизни, – медленно произнес Брок, чувствуя, как подступает горечь к языку. И правда, куда ему тягаться с целым Капитаном, лучшим другом детства, родственной, блядь, душой. Который не знал Агента, хладнокровного убийцу, лучшее оружие Гидры. Не видел его после крио и ебаного кресла…. – Ну ты совсем дурак, да? – грустно спросил Баки, прижавшись лбом к его лбу и обняв за шею. – Я тебя люблю. И Стива тоже. Мне без вас никак. Без обоих. Пожалуйста, Брок, давай попробуем так? Вместе? – Ты меня еще уговаривать собрался, что ли? – хрипло ответил Брок. – Лучше салат доделай, помидоры завянут сейчас. И вместе это как, втроем, что ли? А ты у Роджерса спросить не забыл? Или у вас один мозг на двоих? – Вообще-то ты мне очень нравишься, – как-то тихо и беспомощно отозвался Стив. – И еще сильнее стал нравиться, когда я узнал, что у тебя кто-то есть. Что ты любишь кого-то… – Ну вот, здорово же, да? – шепнул Баки. – Охуеть как здорово. Ты препятствий вообще никаких не видишь? – Нет, не вижу, – серьезно ответил Баки и поцеловал его. Эпилог. Заряд в телефоне кончился в самый неподходящий момент. Баки слушал аудиокнигу, и герои вот-вот должны были штурмовать вражескую крепость. Он не обращал внимания на предупреждающий писк, надеясь, что батарейки хватит хотя бы до конца главы. Но нет, конечно же, когда это ему везло в мелочах? Он толкнул ногой Брока, который смотрел баскетбольный матч и то и дело дергался на “решающих моментах”, раскачивая под Баки диван. – Брок, принеси батарею? У меня телефон сел. – Сходи сам, она на месте лежит, – отмахнулся Брок. – Ну давай же, бей, такой шанс! – воскликнул он. – Ах ты з-зараза… Баки, давай сам, ок? – Я инвалид, – скорбно сказал Баки и похлопал себя по бионике. – У меня руки нет. Брок только прицокнул языком. – По-моему, детка обнаглела. – По-моему тоже, – отозвался Стив, у которого Баки лежал головой на животе. Ишь как спелись, и трех месяцев не прошло. – Вы очень жестокие люди. Я от вас уйду. – Ага, до первого поворота, – насмешливо сказал Брок, на что Стив только вздохнул. Когда выяснилось, что зрение вернуть не удастся, тяжелее всех это воспринял Стив. Баки же словно знал с самого начала, что ничего не получится, и слова Хелен только подтвердили его мысли. Может быть, в тот день, попав под излучение, он получил от судьбы свой главный подарок. Свободу от Гидры. Брока. А потом и Стива. Ему подарили жизнь, а уж прожить ее счастливо он сумеет и без возможности видеть. Главное, что он чувствует. И у него есть семья. Баки устроился удобнее на животе Стива, постучал пальцем по его колену. – Капитан, вы же не оставите без помощи бедного слепого старика? Вашего ровесника и, на минуточку, любимого и почти единственного… – Пора его заткнуть, – сказал Брок. – Предлагаю членом, – согласно ответил Стив. Ну наконец-то.