solar

" Увлекаясь стремлением иногда мы заходим слишком далеко. Идя за своими желаниями, мы не замечаем, что уже давно пересекли границы дозволенного"

Сколько по вашему должно пройти времени, чтобы привыкнуть к хорошему? А к плохому? А что, если ваше плохое и хорошее — человек? Сколько нужно дней, недель или может быть даже лет, чтобы свыкнуться с его миром, понять, кто он есть? В какой момент можно с уверенностью сказать, что ты полностью понял кого-то, знаешь, что у него в голове и в сердце? Понимаешь, счастлив или зол он сейчас, знаешь его подноготную. Возможно ли понять это полностью? Теперь Чан думает, что нет. Если точнее, он даже не уверен в том, что в принципе знает сидящего перед ним человека. Его интонация, жесты, взгляд — все это кажется таким незнакомым. Не чужим, нет, но чем-то странным и другим, будто он впервые видит его лицо. Всё видится ему иным, не таким, как было в их первую встречу.

***

Это был всего лишь июнь, самое раннее лето. Хотя солнце пускало ослепляющие лучи в окна автобуса, ранним утром все равно было ещё прохладно. Старые сиденья все никак не могли нагреться, а доносящееся из старого дорожного проигрывателя завывания только ещё больше все усугубляли. В любом случае, Чан не сам выбрал трястись в старом автобусе, который чудом довез их до загородного пансиона. Благодаря родителям и их невероятному стремлению ко всему лучшему, у него появилась возможность летней учебной практики. Да, звучит как наказание, ведь что может быть хуже, чем учеба в самый разгар лета. Но не для Чана. Для него и ещё сотни студентов это был настоящий билет в хорошее будущее. Четыре с половиной месяца в пансионе давали учащимся не только дополнительные баллы на выпускных экзаменах, но и повышенную стипендию вдобавок к лишнему плюсику в их резюме. Условия были просты: прилежно учишься и привилегии у тебя в кармане, нарушаешь правила кампуса — тебя отстраняют. Для такого мирного места здешние табу могли показаться слишком консервативными, но ничего жёсткого в них не было, банальная дисциплина для неугомонных подростков. Чан приехал сюда впервые. Мама откопала информацию на каком-то сайте и была действительно счастлива, что ее сыну может выпасть такая возможность. Она считала его довольно способным мальчиком, каким Чан, собственно, и являлся на самом деле. Поэтому ему не составило труда заполучить место на своём профиле. Поначалу было немного некомфортно проходить мимо первокурсников и одногодок, которые проходили тут своё обучение с самого начала старшей школы. Но спустя пару десятков минут парень медленно растворился в приятной атмосфере природы и знаний. Он был уверен, что потерянный год не станет ему преградой в поиске друзей. И он оказался абсолютно прав. Стоило ему задержаться у карты кампуса, как светловолосый паренёк, наблюдавший за ним все это время, торопливо направился в его сторону. — Первый раз здесь? — спросил он, пробегаясь по собеседнику анализирующим взглядом. — Эм, я… да, — почти уверенно выдавил сбитый с толку Чан. — Хан Джисон, — парень протянул руку. — Кристофер… Чан. В смысле, Кристофер Бан Чан, — он неловко пожал протянутую ладошку. — Иностранец что ли? — парень с интересом вскинул бровь. — Не совсем, но… — Будет весело, — не давая договорить, Хан подхватил парня под руку, ведя того в самое сердце пансиона. — Можешь считать меня местным гидом, — он демонстративно взмахнул рукой. — Я тут как раз для того, чтобы направлять по верному пути таких утят как ты. — Утят? — недоуменно шепнул сам себе Чан. — Посмотри сюда, — не обращая внимания на его бормотания, продолжил Хан. — Эти старые одноэтажные домики станут твоим пристанищем на весь этот тяжёлый путь. Сильно не обольщайся, внутри они выглядят ещё хуже, чем снаружи. Но не бойся, я подыщу тебе отличного соседа, чтобы ты хотя бы с ума не сошёл в этой конуре… — Постой-постой, — наконец перебил его Чан, медленно вынимая из лёгкой хватки свою руку. — Почему ты мне все это рассказываешь? — Ты меня сейчас вообще слушал или я для кого тут распинался? — на одном дыхании спросил парень. — Да… Я просто только сошёл с автобуса, буквально переступил порог, а ты… — Чан неловко тер кончик уже покрасневшего уха, пытаясь объяснить что-то невнятное. — Послушай, — выдохнул Джисон, — Я тут не первый год, и даже не третий. Моя задача — помогать новичкам, тем более, таким, как ты. — Как я? — Да. Поверь, я ещё в первый год выучил, что не введи первогодку в курс дела, и один из выпускников откусит ему голову. Скорее всего это будет кто-то из драмкружка или атлетов. — Ну, я так не думаю, — усмехнулся Чан,— У меня спортивный профиль и я сам… — Родной, поверь, всем это до задницы, — снова перебил Хан, почти напевая свои слова. — Тут другие правила, которые я тебе любезно пытаюсь рассказать. Я люблю новичков, они всегда открытые и весёлые, а мне нравится веселиться. Выпускники — заносчивые и скучные, ну, становятся с годами. Поэтому давай мы закончим наш неудавшийся допрос и продолжим эту увлекательную экскурсию, — он снова раскинул руки, будто бы все вокруг было его владениями. — Можно… Последний вопрос, — задумчиво произнёс Чан, окидывая взглядом домики и высокие деревья. — Что ещё? — почти разочарованно протянул Джисон, звучно опустив руки. — Почему я-то? Со мной там ехал целый автобус первогодок. — Потому что, — Хан в два шага подскочил к парню, хватая того за щеки. — Ты похож на мою собаку. Поэтому я буду звать тебя Линда, — наигранным полушепотом произнес он и тут же отскочил обратно. — Чего? — Чан сконфуженно отстранился и встал в позу, даже будто бы собирался защищаться. — Пошли, Линда, мы только начали наш путь в бесконечность, — Джисон снова зашагал вперёд, в очередной раз игнорируя вопрос бедного новичка. Не дожидаясь повторного приглашения, Чан растерянно последовал за своим проводником. Ему и правда не помешала бы помощь на новом месте, да и в конце концов, Линда — не такое уж ужасное имя. Джисон шёл так же быстро, как и говорил. Он тыкал пальцами в разные участки кампуса, поочередно рассказывая их историю. Уютные одноэтажные домики, рассыпанные по всей территории, оказались жилыми комнатами, в которых по двое располагались студенты. Деревянное здание с панорамными окнами было местом гуманитарных наук. Рядом, светлое с террасой — музыкальный класс. Небольшой стадион разделял двухэтажную библиотеку, спортзал и двойной блок технологов. Из-за высокой стены густых кустов и деревьев, за которыми укрывался пансион, деревянных лофтовых домов и классов начинало казаться, что это и вовсе не учебное заведение, а какая-то загородная база отдыха. Свежий воздух с нотками хвои заполнял легкие, голоса учеников путались с пением птиц и шумом листвы. «Почему вся моя учеба не может проходить в подобном месте?» — с сожалением подумал Чан, в очередной раз охватывая взглядом местный колорит. Эта мысль не оставила бы его в покое до самого конца учёбы, если бы он не понял, что все это оказалось не более чем красивой оберткой. Он осознал это довольно быстро, стоило ему зайти внутрь своей комнаты, в которой, слову, было жутко холодно, несмотря на тёплую июньскую погоду. Через деревянные окна просачивалось малейшее дуновение ветра. Со старого потолка иногда отпадала засохшая краска, а потрескавшаяся плитка в ванной давно покрылась тонкой плесневой плёночкой. Душ, конечно, выделялся особой убогостью, как и убитая временем раковина, которая, казалось, держалась лишь на добром слове. Создавалось впечатление, будто всё то, что когда-то было дорогим и красивым просто изжило себя и превратилось в посеревших призраков былого великолепия. Стоит отдать должное цветастым старым пледам и подушкам, которые были раскинуты на коричневом кожаном диване. Они создавали некий уют в тесной комнатушке. Двухэтажная деревянная кровать с нацарапанными на ней временными посланиями отбрасывала назад в детство, когда Чан ещё жил вместе с младшим братом. Он ещё раз окинул взглядом своё новое жилище, будто подводя итог увиденного. Да, несмотря на очевидные внешние минусы и отсутствие некой цивилизации, это определенно было ему по душе. Всё было спокойное и уютное, будто приехал погостить к бабуле. Идеальное место, чтобы собраться с мыслями и погрузиться в учебу. — О, Сынмин-а, — звонкий голос Джисона вернул мысли Чана в настоящее. — Я уже было подумал, что ты предал свою забитую комнатушку на апартаменты поновее. — Не дождёшься, — с усмешкой ответил только что вошедший в комнату мальчишка. Худощавый, милый, с угловатыми чертами лица и маленькой родинкой на щеке. Он все ещё держал ручку открытой двери, пока с не скрытым любопытством осматривал Чана. — Ким Сынмин, это твой новый сосед, — официально произнес Хан. — Линда, это Ким Сынмин, мой друг, товарищ и помощник. Может показаться, что он слишком взрослый, но это не так, не стоит его боятся. — Ты снова раздаёшь тупые клички новичкам? — разочарованно покачал головой парень. — Рад знакомству, ты… — Чан! — парень поспешно протянул руку. — Приятно познакомиться, надеюсь, тебе у нас понравится, — лица Сынмина коснулась тёплая улыбка, которая заставила бы улыбнутся в ответ любого. — О, а ты уже заполнил вступительные документы? — Я… нет, я только приехал, — Чан кивнул в сторону оставленных у кроватей сумок. — Пошли, мы проводим тебя до спортзала, там сейчас все новички отмечаются, — Сынмин сразу же направился к невысокому зданию, торопливо хлопая в ладоши. Все трое быстрым шагом огибали жилые домики, попутно продолжая поспешное знакомство. Чан узнал, что Сынмин обожает астрономию и математику, а Джисон сидит в пансионе с самого детства, благодаря маме, которая преподаёт здесь психологию. Эти парни были одногодками, но складывалось впечатление, что они пробыли в этом месте всю свою жизнь, знают каждого здесь присутствующего и могут описать любой уголок и закоулок этого места. — Постой тут, я попрошу Чонен записать тебя. Не хочу, чтобы мы тратили время на эту тупую очередь, — Сынмин дружески похлопал Чана по плечу и скрылся в толпе. Джисон потерялся ещё на полпути, приставая с допросами к какому-то старому знакомому. Поэтому Чану лишь одиноко переступал с ноги на ногу, дожидаясь своего проводника, пока что-то особое не привлекло его внимание.

Antonio Vivaldi - Vivaldi Variation

Среди гудящих голосов и шелеста бумажек он уловил слабую мелодию фортепиано. Кажется, она доносилась с террасы музыкального класса. Прикинув, что у него в запасе имеется пара лишних минут, Чан последовал по пути зовущих звуков.

Это так странно, неужели у музыкантов занятия начинаются раньше других?

Он аккуратно прошёл сквозь заросли кустов гортензий и, стараясь не привлекать лишнего внимания, прильнул к открытому окну. За большим старым фортепиано сидел парень. Его лица почти не было видно из-за открытой крышки инструмента и спадавших на лицо выгоревших прядей волос. Его пальцы нежно касались пожелтевших клавиш, рождая приятную, успокаивающую мелодию. Янтарного цвета рубашка роняла тёплую тень на лаковую поверхность фортепиано, путаясь с лучами пробившегося сквозь закрытые шторами окна. Он едва заметно покачивался в такт, будто сам убаюкивал свою музыку. Совершенно один в просторном классе. Только он и его мелодия. Происходящее выглядело так грустно и умиротворяюще в одно время, что Чан будто снова покинул эту реальность и существовал лишь в этой картине. — Ты что тут забыл? — голос Хана снова выдернул его из собственных грёз. — Я просто… — Начал было объясняться он. — Сынмин на минуту отвернулся, а ты уже успел потеряться, — Джисон кинул подозрительный взгляд в открытое окно и тут же недовольно нахмурил брови, — Пошли. — Кто это? — нехотя последовал за парнем Чан, периодически оборачиваясь на незнакомца. — Это не важно, — коротко ответил Хан, продолжая свой путь. — Не важно? — Послушай, — он внезапно остановился и повернулся к идущему за ним новичку. — Единственное, что тебе нужно знать — это то, что Я тебе говорю. А я говорю, что от этого парня ничего хорошего ждать не стоит. Ты же не хочешь заработать себе проблем? — Проблем? С кем? — сконфуженно произнёс Бан. — Со всеми, Чан-и. Со всеми, — небольшая пауза непонимания дала парню последний шанс обернуться на уже почти скрывшийся за кустами музыкальный класс. — Идём, — уже веселее произнёс Хан, подхватывая Чана под руку. — Не хочу злить малыша Сынмина нашим долгим отсутствием. Джисон почти вприпрыжку шагал к главному кампуса пансиона, пока голова сбитого с толку Банчана заполнялась новыми вопросами и неким детским любопытством к незнакомцу за фортепиано. Это всего первый день, а в его жизни уже появилось два друга и целая одна тайна.