Твои губы нежнее моря

— Алло? — раздаётся сонный голос парня, что толком не успел открыть глаза этим днём. Шумная трель противного звонка разбудила его, будто в пять утра. За окном уже успели спеть свою музыку птицы, а Чонгук, кажется, не собирался вставать. — Ты что, всё ещё спишь?! — смешно-надутый голос слышится из динамика, заставляя пробудиться всё тело. Мозг работать иначе начинает и даёт сигнал жёлтой лампочкой, что как бы уже пора хотя бы подышать свежим воздухом в открытое окошко. — Я… нет, я просто неудобно на кровати лежу. Что ты хотел, Тэхен-и? — Чонгук голову почёсывает, вставая с тёплой кровати. Солнце слишком высоко, значит уже обед. Дома тишина и спокойствие, за прозрачным стеклом приятное лето. Осталось совсем немного времени, чтобы понежиться в тёплых лучах каникул, а потом снова придётся идти в школу, где единственной радостью будет Тэхен. — Неужели ты забыл про день рождение своего самого лучшего и любимого друга? Как нехорошо! — Нет, что ты! — уже более бодрым голосом, Чонгук отправляет себя на кухню и упирается руками о стол, улыбаясь светлому небу, как самый настоящий дурак. — Хотя погоди, мы ведь не празднуем его, да?! Постоянно о нём забываю. Не напомнишь, когда он? — Ха-ха, — слышится саркастическое в трубку. — Спешу тебя обрадовать, хен, оно сегодня. Ты же не забыл, да? — всё же немного взволнованный голос заставляет сердце привычно трепетать. — Как я могу забыть про твой день рождения? — Ну, про Чимина ты забыл! — А Чимин и не мой лучший друг, он в пролёте. Твоё рождение такое же важное, как и праздник моей мамы или моего отца, так что тебе не стоит беспокоиться об этом постоянно. Тэхен делает это каждый год. Мучает милым, щенячим голосом, в трубку причмокивает своими губами и заставляет кулаки сжиматься от той близости, что находится за семью печатями, и достигнуть её, кажется, Чонгук не сможет никогда. — В общем, чего я звоню-то. Сегодня моё совершеннолетие, и мама разрешила мне снять домик. Будет много друзей и знакомых, выпивка, там, и всё-всё-всё. Ты как доберёшься? Сам или… — Сам, только адрес мне кинь. Всё же надо раскошелиться и купить тебе что-то. — Мне ничего не нужно, только ты, так что просто приходи. Всё же друзья, чего деньги попусту тратить? Лучше ты меня потом мороженным угостишь или в кафе накормишь! Как всегда, Тэхен быстро прощается, ссылаясь на срочную подготовку своего праздника, а Чонгук думает, что не прочь бы ему и помочь. Но не судьба. Ким слишком сильно любит делать подобное в одиночку, чтобы быть уверенным во всём. Чонгуку всегда остаётся наблюдать за этим созданием со стороны, либо вообще не наблюдать, как сейчас. Хотя так хотелось снова увидеть, обнять, поговорить, как вчера, и день до этого, и всегда. С самой средней школы хотелось, когда он, словно птенец, зашёл в класс и сел к смешному пареньку. Чон помнит этот день, будто он был вчера. Незнакомый город, коллектив и учителя, абсолютно всё новое, как и появившийся откуда-то страх в душе. Слишком всё пугает. Но когда Чонгук прошел маленький коридорчик до третьей парты к какому-то мальчику, всё, будто крылатые бабочки, разлетелось в пух и прах при виде тёмных волос и смешных родинок. Заманчивая улыбка дарила что-то непонятное, ещё неизвестное юному телу. Глаза ярко-карие, что цвета отцовского виски дома на полке, пьянили ещё детский организм, незнавший и капли алкоголя. «Я — Тэхен, а ты — мой новый друг!» — немного высокий голос сказал тогда Чонгуку свои первые слова, и парень понял, что ничего не боится. Абсолютно. Чонгук улыбается своим воспоминаниям в этот хороший день и думает, что неплохо было бы ещё хоть разок услышать тот детский и невинный голос мальчишки, что сидел с ним за третьей партой второго ряда. Сейчас он может довольствоваться только шутливым писком или какими-нибудь дурачествами с изменением тембра. Но самым любимым Чон считает тихий и глубокий, который заставляет мурашки бегать по щеке, а волосы на затылке вставать дыбом, когда они вечерами под звёздами болтают ни о чём. Чонгук всё это любит так долго и так мучительно. Думает, что и умрёт с этими чувствами, наверное, в одиночестве. Вряд ли друг по таким делам. Ему бы за девочками бегать и юбки им поднимать, а не думать о таких глобальных проблемах юношеского порыва чужой души. Ближе к вечеру, когда делать уже совсем нечего и все углы в доме отбиты пяткой, на телефон приходит долгожданное сообщение с местом «великого празднования.» И Чонгуку в этот день везёт очень сильно. Домик находится не в соседнем районе, а где-то вообще за городом, и у парня есть всего пятнадцать минут, чтобы добежать до нужной остановки. Пара лестничных пролётов и гневные осуждения в спину приводят парня в середину автобуса и к долгому пути. Около сорока минут трястись в этом убогом стареньком транспорте, чтобы оказаться напротив простенького, но достаточно милого деревянного домика. Оттуда уже слышны музыка и забавные крики далеко не трезвых людей. На лужайке и у бассейна незнакомые девушки и парни, что наверняка являются «друзьями» Тэхена. Этот мальчишка всегда приглашает ненужный сброд. Нет бы отпраздновать в маленьком кругу, желательно только друг с другом, за бокальчиком чего-нибудь повышающего градус в крови, чтобы было всё раскрепощённо и очень сладко. Чтобы объятия навсегда, бессонные ночи за разговорами и приятными касаниями. Чонгук этого всего так хочет, что глаза слезятся. Он словно ждёт подарка на рождество, которое никогда не наступит, потому что мальчик взрослый, пора забыть о подарках, да и вера в Санту утеряна уже давно. — Ты пришёл! На спину запрыгивает нечто, и Чонгук еле успевает устоять на ногах от внезапности и слышит над ухом приятный смех. Подбрасывает парня вверх, удобнее сжимая мягкие бёдра. — С днём рождения всех переступивших черту малолеток! Тэхен на это улыбается и спрыгивает вниз, уже нормально обнимая друга за плечи, и почти виснет на нём коалой. Ещё бы чуть-чуть и он бы задушил его или уронил на пол. Чонгук не против ни того, ни другого. — Как хорошо, что ты пришёл! — Я приду даже тогда, когда буду находиться в другой стране или на другой планете. — Сотрудники НАСА будут тебя ругать. — Я просто не могу пропустить такую важную дату. — Спасибо… Сверкающие в свете неоновых ламп глаза смотрят так пронзительно, будто посылают сигналы в космос. Улыбка появляется на красивых устах, и Чонгук в самую последнюю секунду успевает себя остановить, чтобы не наклониться вниз и не коснуться запретного, самого приятного и вкусного плода. Тэхен от странных мельтешений друга смеётся громко и так пронзительно чисто, что сердце в пляс заходится. Ким бьёт Чонгука легонько по плечу и просит не скучать, ещё не все гости увидели короля сегодняшнего вечера и парень просто никого не простит, если хоть один не поздравит. Его спина теряется в толпе так же быстро, как и появилась. Чонгук лишь может обречённо выдохнуть и ударить себя пару раз по голове за не сдержанность и необдуманные порывы. Если такое повторится ещё хоть раз, то он точно не сможет себя остановить и поцелует его. Тогда не будет дороги назад. Тогда будет одинокая дорога вперёд. Он уверен. Взъерошив волосы, он берёт какую-то тёмную бутылку и падает на мягкие диваны. Рядом девушка почти сразу подсаживается. Разговор завести пытается, но ответы получает сухие и совсем незаинтересованные, поэтому бросает это дело спустя долгих тридцать минут, за которые Чонгук успевает заскучать так сильно, что сон почти забирает его. Эта громкая музыка будто не слышна, а мысли витают уже совсем далеко, поэтому он поднимается по лестнице на второй этаж и идёт на балкон в конце коридора, чтобы никому не мешать. Там тихо и прохладно. Ветерок освежает кожу сквозь нетёплую кофту, пока парень удобно садится на деревянный пол, облокачиваясь на стену, и наблюдает за звёздами. — Почему ты тут один? — слышится знакомый голос сбоку, обладатель которого сразу же приземляется рядом, тесно придвигаясь к тёплому плечу. — Потому что не люблю всё это, ты же знаешь… — Да, знаю, но я надеялся, что тебе хоть немного понравится… — Мне нравится всё, что ты делаешь, не волнуйся. Просто, я в принципе не люблю такие большие вечеринки. Мне бы только в кругу самых близких, — мечтательно тянет, представляя, как нежится в комнате под пледом, а рядом Тэхен его обнимает совсем не по-дружески. С другими чувствами, что созданы только для двоих. Бутылка уже давно пуста, и градус в крови повысился. Чонгук не любит пить. Совсем не любит, просто иногда хочется расслабиться и пригубить одну бутылочку всё же приходится. — Почему ты отшил Инхи? — Кто это? — Ну, вообще, она — наша одноклассница, и сидела рядом с тобой на диване, пыталась поговорить, а так, в принципе, никто… — К чему это? — Ты ей давно нравишься, а я у тебя девушки не наблюдал ещё с прошлой жизни, кажется. Так что подумал, почему бы вам не попробовать. Она вроде красивая и учится хорошо. — Она не моего поля ягодка, Тэхен… Чонгук кулаки сжимает крепко-крепко на голове, дёргая тёмные пряди на собственной макушке. Чувствует себя таким жалким, словно брошенный кот на улице в дождь. Хочется плакать от своей беспомощности, потому что всё не в его руках, потому что он не такой, потому что не оправдывает ничьих надежд и ожиданий. Он просто потерянный ребёнок со своими никому не нужными чувствами. — Эй, ты чего? Холодные ладони аккуратно поднимают за щёки вверх, а глаза, взволнованные, такие преданные, блестящие и красивые, смотрят и заставляют тонуть. Тонуть настолько сильно, что Чонгук даже не замечает, как вперёд наклоняется и совсем легонько касается розовых губ и, чёрт возьми, как же этого мало! Тормоза отказывают напрочь, и Чонгук ещё больше напирает. Руку тёплую на шею кладёт и к себе ближе прижимает. Целует нежно, медленно, будто пытается призвать ответить, пытается показать всю свою любовь, когда зубы кусают мягкую розовую губу. Отголоски разума говорят ему не напирать на того, кто застыл и даже не дышит. Это пугает. Пугает настолько, что Чонгук, наконец, приходит в себя и быстро отодвигается к перилам, спиной к прутикам прижимаясь. Неверяще смотрит в напуганные глаза Тэхена, и понимает, что сегодня он облажался. Облажался так, что вырвать все волосы хочется. Хочется попасть под машину и умереть со стыда, чтобы больше не видеть страха в родных глазах. — Прости… — еле шепчет и убегает вниз по лестнице, прочь из этого дома. — Придурок! Снова бьёт себя кулаками по бедной голове и ненавидит за несдержанность, пока идёт по трассе вперёд. Столько лет всё это хранил в себе, будто в сундуке, оберегал и так легко этот секрет отдал. Отдал тому, кто в нём видит лишь друга. Как же это… — Ты не можешь просто так сбежать! — слышит громкий голос у себя за спиной. — Прости, прости, прости… — будто в бреду шепчет, когда оборачивается и ступает спиной вперёд в направлении города. — Я не хотел… — Остановись! Тэхен его совсем не слышит, старается идти как можно быстрее, ведь бежать уже нет сил. — Ты даже не хочешь выслушать меня! — Тут и так все понятно, — твёрдо говорит Чонгук, когда останавливается и решает посмотреть страху в глаза. — Я… Я не могу встречаться с девушками, потому что моё сердце занято тобой, Тэхен-а. Очень давно и надолго. Освободить я его уже не могу. У тебя ещё всё впереди, я не буду ждать от тебя чего-то после… — А как же моё сердце? Хочешь, чтобы я его забрал обратно себе? Хочешь, чтобы мы больше никогда не виделись? Хмельная голова совсем ничего не понимает, а Тэхен думает, что Чонгук сегодня действует очень опрометчиво и в какой-то степени глупо. Но бьёт прямо в цель. Наповал. Им бы остаться сейчас на том балконе и всё обсудить, но Чон, как напуганная лань, бежит от хищника, не осознавая, что лучше в его лапках остаться, чем в когтях одиночества. — Я люблю тебя, очень. Сильнее всего на свете! Тэхен ничего больше не говорит, просто бежит, что есть силы, и прыгает на парня, что всё же на ногах удержаться в этот раз не смог. На землю упал, успев за талию Тэхена обнять, который целует жадно, но так трепетно, словно в последний раз. Но Чонгук почему-то не реагирует. Шок, наверное, парализовал… — Влюблённые должны делать это вм… Немного грубые руки притягивают за нежную шею так близко, что расстояния уже не остаётся. Губы касаются родных губ в нежном танце, с каждой новой минутой двигаясь всё быстрее и быстрее. Тэхен, жадный до прикосновений, водит руками и гладит нежно, а Чонгук просто жадный. Он готов съесть Тэхена прямо здесь и сейчас, поэтому всё ближе и ближе его к себе прижимает и отрываться не хочет. Его голова лишь в тихих мычаниях и громком дыхании с соблазнительными звуками поцелуя. Он совсем не даёт Тэхену отодвинуться ни на миллиметр, не хочет упустить даже секунду того времени, что потерял из-за своей нерешительности. Он столько лет ждал этого момента. Столько лет ждал, чтобы почувствовать любимые руки так, как шептала ему фантазия. Столько лет ждал чёртовой взаимности, хотя даже не надеялся на неё, и вот — Тэхен уже в его руках. Только толкается и отодвинуться пытается. Это снова пугает и на мысли плохие наводит. — Что-то не так? — тихо спрашивает, ощущая, как краснеют кончики ушей от стыда за самого себя. Он носом шмыгает и садится на землю, всё ещё придерживая Кима за талию. Как же хорошо они сидят. Кажется, парня, что на чоновых бёдрах устроился, ничего не волнует. Ему хорошо и комфортно. — Ты очень настырный. Тэхен смеётся и обнимает крепко, немного всё же боясь, что сейчас Чонгук пропадёт из его рук. Он улыбается в тёплую шею и прижимается ближе, хочет раствориться в любимом теле, чтобы больше никогда не расставаться. Как же долго он этого ждал. Как же долго мечтал касаться и обнимать совсем не по-дружески. И вот он — тот самый день, когда все изменилось. Тэхен считает это самым лучшим подарком на день рождения, который ему когда-либо дарили. — Я так тебя люблю… — тихо шепчет и хочет, чтобы Чонгук его не услышал. Но тот только сильнее обнимает, поудобнее устраивается на земле и холодным носом тычется в тёплую шею. — Я тебя тоже…