Аквафобия.

У каждого в жизни есть свои страхи. Если говорить более научным языком — фобии. У кого-то это пауки или высота, кто-то боится темноты до дрожи в коленях, крови, а есть и те, кто боится таких «страшных» жёлтых резиновых утят. В общем, фобий много, начиная самыми серьёзными и заканчивая очень и очень «фантастичными». Только вот никто не знает истинного происхождение такого страха. Может быть на самом деле это не только психическое расстройство человека? А что-то иное, и совершенно не совместимое с нормальным логическим мышлением? На самом деле боязнь чего-то происходит не только из-за сильного эмоционального всплеска у ребёнка, а ещё и из-за того существа, что появляется при этом «всплеске». Это «нечто» и есть тот самый носитель «страха», «фобии», что будет разъедать душу человека до самой его смерти. Или до тех пор, пока он не вылечит свой так называемый «страх». Тут всё просто. Существо развивается и растёт вместе со своей «жертвой», питаясь её негативными эмоциями. Задача «монстра» задаётся при первом же его появлении, и заключается в том, что нужно убить «носителя», то есть человека, к которому он привязан. Не просто уничтожить, а заставить с помощью страха убить себя, и получить «пик» эмоций в своё полное распоряжение. Конечно были случаи, когда эти «нечто» забирали людей себе и те становились их вечными вторыми половинками или рабами — никто подлинно не рассказывал. Но это очень редко, душа должна быть особенной.

***

Ойкава Тоору носитель фобии и, само собой, того существа. Его страх заключается только в одном слове: «вода». Тоору просто панически боится воды, вплоть до самой настоящей истерики. Его страх называется «аквафобией», а получил Ойкава его тогда, когда ему было всего пять лет. Раннее утро. Последний день семейства Ойкавы на отдыхе. Все уже давным давно проснулись и собираются на пляж. — Ёнхо! — громко выкрикнул Тоору привлекая к себе внимание сестры. — Ты же меня покатаешь на своём матрасе? — Каком? — лукаво склонив голову на бок, спросила девочка. — Надувном, дурочка! — Конечно, То-тян. — потрепав пятилетнего Тоору за щёку, ответила ему Ёнхо, собирая сумку для пляжа. — Для тебя всё что угодно, братик. — улыбнувшись, девушка закрыла сумку и, взяв ребёнка за руку, вышла в коридор, где их ждали родители. Отношения брата и сестры в этой семье были очень хорошие и от части своеобразными. Без конфликтов и драк, но с вечными подшучиваниями. Они понимали друг друга с полу слова, с небольшого жеста. Про родителей такого сказать было нельзя. Находясь рядом с ними, дети чувствовали какую-то отчуждённость. Именно с сестры Тоору берёт пример для подражания — она является его кумиром ровно столько, сколько он себя помнит. Именно с ней он много чему научился. То же самое происходило и для самой Ёнхо, она училась смотреть на мир вокруг более оптимистично. Брат для неё был лучиком счастья в этом жестоком мире. — Далеко не заплывайте! — строго произнесла мать, когда все семейство добралось до пляжа. — И аккуратнее. — бросила она перед тем как отвернуться и начать расстилать плед. — Хорошо, мам! — прокричал маленький Ойкава и, надев на себя надувной круг с инопланетянами, побежал к воде. С громким криком «Бомбочкой!», мальчик прыгнул в воду, поднимая вокруг места погружения тысячи брызг. Всплыв, он заулыбался и облокотился о резиновый «бочок», слегка притопив его. Смотрящие на сестру глаза горели восторгом. — Эй! Стой, неугомонный! Дурачок! — ответила на его улыбку Ёнхо, и решила последовать примеру Тоору. Брат и сестра, вместе оказавшись в воде, стали заразительно смеяться друг над другом, брызгаясь. Они весело проводили время: то ловя крабов, что прятались под большими камням, или рыб, плавающих возле берега, играли в мяч, построили небольшой замок из песка. С их стороны слышался только заразительный смех и громкие выкрики. — Сестрёнка… — немного замявшись, протянул Тоору, не заканчивая фразу. — Что такое, То-тян? — встревоженно вопросила Ёнхо, отрываясь от очередного «строительства». — Говори, что хотел. Ты же знаешь как я не люблю, когда ты замолкаешь на полу слове. Будто я тебя съесть могу за лишнии слова. — Я хотел предложить покататься на матрасе, — чуть ли не заикаясь, ответил Тоору, — но волны большие, и я передумал. — более печально дополнил тот, а ведь можно сказать, он хотел сюда ради этого. — Ну-ка, выше нос, братишка! — произнесла Ёнхо, потрепав мальчишку по волосам, — Сейчас всё исправим. — она поцеловала брата в щёчку и оставила его рядом с недостроенным песочным замком, а сама удалилась к родителям за матрасом. И вот, спустя пару минут, они уселись на свой резиновый плот. Дети отплыли от берега не далеко, хотя волны с каждым разом отдаляли их всё дальше и дальше. В какой-то момент волна была настолько сильная, что столкнула маленького мальчика с матраса. — Ён… — всё что успел произнести Тоору, прежде чем уйти под воду. — То-тян! – девочка истерически кричит, а затем, не мешкая, ныряет за братом, что бы спасти его как можно скорее. — Только не умирай…пожалуйста… — Шепчет она, затаскивая его на матрас. Ёнхо кое-как затащила его наверх, а сама осталась ненадолго в воде, дабы перевести дух. Лицо её было белее снега, глаза слезились, а из горла вырывались хрипы. Она очень сильно испугалась за брата. И всё уже вроде бы закончилось, но тут её что-то схватило за бок. Ойкава очнулся буквально на пару секунд. Ватная голова повернулась в сторону пронзительного писка, что приглушёно донёсся до него. Тоору мутным взглядом смотрел на то, как «нечто» страшное и пугающее оказалось позади сестры, надавило одной рукой на плечо девочки, рывком затаскивая её тем самым под воду. После он вновь отключился. На самом деле, там не было никакого монстра, но фантазия ребёнка представляла именно его. В следующий раз Ойкава очнулся, уже находясь на берегу. Вокруг мальчика кружили родители, они были все в слезах, они действительно переживали. Усевшись на лежаке и осмотревшись, он заметил, как его сестру с головой накрывают белой тканью. — Ёнхо!!! — крикнул Тоору, вскочив с места, а затем побежал к ней. — Эй, Ёнхо, проснись! Проснись! — Тряся её за холодную руку, бормотал мальчик, сглатывая слёзы, — Пожалуйста. Это плохая шутка, Ёнхо… — уже разрываясь от криков и пелены перед глазами, повторял маленький Ойкава, всё ещё продолжая сжимать остывшую руку. — Милый, её больше нет… — тихо произнесла мать, положив руку на плечо сына. Глаза её были мокрыми, но она пыталась держать себя в руках. — Нет! Не говори так! Ёнхо… Пожалуйста, очнись! — продолжал Тоору, ещё сильнее дёргая чужую руку. Он не хотел принимать того факта, что его сестры больше нет, что она мертва. — Нет, папа, пусти меня, я хочу к Ёнхо! — Хватаясь за пустоту кричал Ойкава. Но его крики и сопротивления были напрасны. Отец, не слушая, нёс своего сына в номер отеля, подальше от этого проклятого пляжа. Именно после этого случая у Ойкавы появилась боязнь воды, и то «существо», что создаётся из страха человека. Тоору рос, вместе с ним и то «нечто». Оно, конечно, было ещё слабо, но умело пугать, благодаря чему и развивалось дальше. Смерть сестры так впечатлила маленького Тоору, что он стал бояться больших водоёмов и того, что в них может обитать. Когда родители уезжали на отдых, Ойкава проводил всё время на берегу, как можно дальше от водной глади. Иногда ему казалось, что вода зовёт его тоненьким голосочком, также как и сестру в своё время, что она хочет забрать его в свои владения и не отпускать. Вечно держать при себе. Порой, в ванной, Тоору чудилось присутствие кого-то лишнего, будто он был не один в ней. Он рассказывал об этих странностях взрослым, но те только отмахивались и не предавали этому значения, повторяя: «Это всё твоё воображение, не принимай близко к сердцу». Впервые это «существо» Ойкава увидел спустя год после той памятной поездки. Ему было всего шесть лет. Небо заволокли свинцовые тучи, в воздухе чувствовалось приближение ливня. Маленького Тоору, что бодро топал ножками по дороге, только что забрал отец из детского сада, и они вдвоём шли домой, разговаривая о чём-то весёлом, перешучиваясь. После того случая родители старались видеть сына больше двух раз в день, — за завтраком и ужином. — Папа, давай немного погуляем? Я не хочу домой. — произнес Ойкава, остановившись возле детской площадки, что была рядом с домом. Она была пуста, отчего ещё больше захотелось на ней поиграть, без лишних тычков и шума других детей. — Сейчас слишком сыро, давай лучше домой? — ответил ему отец, нахмурив густые брови. — Ну папа, давай хотя бы минут десять, пожалуйста! —  сильнее стал упрашивать Тоору, уже чуть ли не плача, и смотря на родителя умоляющими «оленьими» глазками. — Маленький манипулятор!.. — немного недовольно буркнул глава семейства, а затем добавил — У тебя ровно десять минут, иди гуляй. — Ва-ай, ты чудо, папа! — выкрикнул младший Ойкава, и в порыве радости обнял того, перед тем как вприпрыжку поскакать к пустующим, и от этого ещё больше заманчивым, качелям. Когда Ойкава облазил всю детскую площадку вдоль и поперёк, ему стало немного скучно. Он подошёл к одной из луж, что была на одной из асфальтовых дорожек и стал кидать в неё мелкие камушки, которые, падая в воду, издавали булькающие звуки и образовывали любопытные круги, в момент соприкосновения с водой. Но от развлечения его отвлекло отражение, что Тоору увидел в этой самой луже. Там, помимо его собственного лица, отражалось чьё-то ещё. Это был мальчик. С чёрными, словно смоль, волосами, и причёской, чем-то напоминающей иголки ёжика. У него были необычные зелёные глаза, цвета ряски на водоёме. На чужом лице появилась приветливая улыбка, незнакомец махал ему рукой. Ойкава оторвал взгляд от лужи, но никого не увидел, — он посмотрел обратно, мальчик всё ещё был там. — Эй, как ты туда попал? — с любопытством спросил Тоору, рассматривая того, кто был в воде, детское любопытство брало верх. Но ожидаемого ответа не последовало. Ойкава не понимал, что происходит, хотя также отвечал тому мальчику лучезарной улыбкой. Правда спустя пару минут таких «гляделок» отражение стало меняться. Лицо мальчика исказилось в пугающей гримасе, его глаза почернели, местами на щеках появились блестящие антрацитовые чешуйки, его зубы удлинились и стали похожими на вампирские клыки. Даже рога выросли, скручиваясь вверх. Затем это «нечто» с веющей жаждой убийства начало приобретать более живые черты. Казалось, что вот сейчас это «существо» разобьёт лужу и выберется на поверхность, а затем схватит Тоору и вновь уйдёт туда, откуда появилось. Но только не одно, а уже со своей жертвой. Это так напугало ребёнка, что тот с дикими воплем кинулся к отцу, сидящему на лавке и читающему какие-то бумаги. Мальчик кинулся в его руки, смяв листы. — П-папа! Т-там кто-то е-есть! — заикаясь от страха, тараторил младший Ойкава. — Давай ты успокоишься и скажешь более внятно. Хорошо? — произнес отец, поморщившись. Его руки обхватили сына и стали поглаживать по спине. Таким образом, глава семейства пытался унять страх Тоору, и привести его в более или менее нормальное состояние. — Ты сейчас про кого? И где он есть? — В луже… — всхлипнул младший Ойкава, – …Т-там был мальчик, н-но…потом оказалось, что это монстр! И он… и он хотел съесть меня, папа! Съесть! — задыхаясь от слёз, пытался ответить ребёнок, испуганно посматривая в ту сторону, откуда прибежал. — Это твоё воображение. — потрепав по волосам, успокаивающе произнёс отец. — А в луже ты увидел свое отражение, вот и всё. У тебя оно слишком бурное, ребёнок. — Нет же! Папа, там точно кто-то был. Т-ты мне не веришь? — после этих слов, Тоору схватил отца за руку и потащил его к той самой луже. Только вот, когда они пришли на место преступления, ничего не было, лишь отражение Ойкавы и его отца, что смотрел на это всё крайне скептически. — Я же говорил, что это просто твоё воображение разыгралось. После этого случая, маленький Тоору стал в каждой луже и капле видеть этого мальчика-существа, и всё повторялось заново: в начале он милый, приветливый, улыбающийся так невинно, но проходит доля секунды, и это уже сущий монстр — воплощения демона из древних страшилок. Это пугало до дрожи. Ойкава стал постоянно обходить любое скопление воды, стараясь как можно дальше быть от всего такого. А дома он избегал хранить воду в прозрачном стакане или кружке, и просто даже пролить её, чтобы не увидеть это снова. Родители, конечно же, заметили изменения в поведении своего ребёнка, пытались узнать причину, на что маленький Тоору отвечали правду: мол, он видит мальчика-монстра в воде, и всё. Не на шутку испугавшись, взрослые, что только сейчас поняли всю катастрофу ситуации, отвели его к психологу, на что тот объяснил им причину такого поведения: «Аквафобия Ойкавы заключается в психологической травме, что тот получил пару лет назад.» Из-за того, что он видел, как тонула его старшая сестра — Ойкава Ёнхо. Просто психологическая травма, ничего критического. Но это было лишь частью причины его страха. На самом деле — это так же влияние того мальчика-монстра, что пугал намного больше ночных кошмаров, где он видел свою сестру. Но психолог, естественно, в это не верил, он утверждал как родителям Ойкавы так и ему самому, что это всего лишь плод его воображения. «Больного воображения» – читалось в глазах женщины, когда она смотрела на сына. После нескольких сеансов, маленькому Тоору было назначено лечение, которое наоборот делало всё только хуже. Мальчика-монстра он стал видеть ещё чаще, теперь он появлялся даже в кружках с водой или чаем. Ойкава перешёл на кофе, такое мутное, чтобы не видеть пугающее отражение. Родителям, Тоору, конечно же, об этом больше не говорил, не хотел в очередной раз проходить лечение у врача и видеть чужое недоверие. Он не хотел, чтобы на него смотрели как на больного. Долгое время ничего не менялось в образе жизни Ойкавы, его всё также преследовал мальчик-монстр, он также боялся водоёмов и луж, но к этому всему прибавилась ещё одна странность. Растёт Тоору, а за ним и то «нечто» в воде, меняя свой облик на более взрослого юношу. Можно сказать, что они взрослеют вдвоём. Ойкава не помнит в какой момент своего детства, он дал этому «нечто» имя, да и почему именно такое? Такое чувство, что ему это нашептало собственное сознание, внутренний голос. Но с тех самых пор Тоору называет его Иваизуми Хаджиме, хотя есть и более сокращённо Ива-чан, не всегда удобно в панике кричать его полностью. Но всё изменилось несколько месяцев назад. Ему тогда было семнадцать лет. Поздним вечером, уставший и вымотанный Ойкава, после трудного рабочего дня, решил принять горячую ванную. Хотелось погреть продрогшие косточки, распластаться в водичке, откинув голову на бортик, и просто наслаждаться тишиной. Набрав горячей воды, Тоору взял телефон и погрузился в ванную. Тепло, будто кокон, сразу окутало тело. Юноша залипал в соц.сетях, общаясь с друзьями, пролистывал «ленту», периодически прерываясь на видеоролики в ютубе. В воздухе витал приятный запах добавленных масел. Вода была настолько горячей, что от неё шёл пар, из-за чего в комнате стал образовываться конденсат на плитке, заставляя запотевать отражающие поверхности. Ванная практически вся состояла из зеркальной плитки чёрных и белых тонов, образовывая некие рисунки. Но есть один минус, о котором Тоору совершенно забыл: при запотевании создаются мельчайшие капли воды, а ведь именно в них можно было увидеть мальчика-монстра Иваизуми Хаджиме, или, точнее, уже парня-монстра. Ойкава задумчиво покачивал ногой, не замечая, что зеркало запотевает всё больше, что в нём постепенно образуется тёмный силуэт того, кого Тоору боится больше всего на свете. Иваизуми проводит рукой по зеркалу, оставляя след с другой стороны. Он пытается приблизиться к своей жертве, издавая утробные рычащие звуки, но парень не слышит их, увлечённо смотря видео в телефоне. Рука тянется с лёгким скрежетом проходя сквозь «грань миров». Когти поблёкивают жемчужным цветом в свете лампочки. Оно тянется прямо к чужому беззащитному горлу. Вот ещё одно мгновение и Ойкава был-бы схвачен, но он краем глаза замечает блеск, и с диким воплем, пулей выскакивает из ванной. Машинально схватив вещи, стараясь не замечать отпечатков рук по стенам и зеркалу, вылетает в коридор, повозившись пару секунд с замком. Его сразу же охватывает холодный воздух, будто та самая рука прошлась по разгорячённой коже, заставляя тело покрыться роем мурашек. С тела обильно стекала вода, оставляя за собой «дорожки» и образуя на ламинате большие разводы. Не обращая внимание на озноб, Тоору мчался в свою комнату, пару раз впечатавшись в стену по пути. Добравшись до своей цели, он с оглушительным грохотом захлопнул дверь за собой и скатился по ней спиной, стискивая прихваченные вещи. Его била дрожь, распространяя липкий страх по всему телу. Позже юноша уберёт все последствия от испуга, сотрёт холодный пот со лба, спустит воду из ванной, вытрет шваброй лужи от воды, что успели стечь с него. К счастью Ойкавы, родителей не было дома и его истерики не видел никто. Практически никто. В этот же день, точнее уже ночь, Тоору приснился странный сон, в котором был Иваизуми.

***

Ойкава сидел в своей комнате на кровати и смотрел фильм про пришельцев, что опять захотели поработить бедных землян. Он был так поглощён просмотром, что не заметил, как рядом с выходом в коридор материзовалась некая «тень», но показывать себя она не хотела, она ждала, когда на неё обратят внимание. Но похоже этому не суждено сбыться, Ойкава слишком поглощен и не замечает ничего, кроме как того, что происходит на экране. Это первый раз, когда вторжение происходит именно так как ему хочется, да и земляне ведут себя на редкость адекватно. — Кхм, — Иваизуми издал тихое покашливание, всё-таки привлекая к себе внимание, гордость гордостью, но стоять уже надоело. Парень дёрнулся и ошарашенно уставился на эту «тень», что сейчас приобретала человеческие черты. — К-кто т-ты? — испуганно спросил Тоору, при этом чуть не выронив пульт, пришлось его положить рядом с собой. — Я тот, кого ты видел сегодня в зеркале. Я тот самый мальчик из лужи. Я тот, кто рано или поздно убьёт тебя! — ответило то «существо», выплывая из темноты. — А, это ты, Ива-чан! — уже без страха в голосе выдохнул Ойкава и полез к Иваизуми с обнимашками, — Я очень сильно хотел тебя увидеть, Иваизуми Хаджиме. — расплылся в приветливой улыбке парень, поднимая голову. — Что ты творишь, человек?! — удивлённо возмутилось «существо» уворачиваясь от объятий, такой приём обескураживал, он планировал сегодня полакомиться ещё большим страхом. — Стоп… — С лёгким прищуром уставился на этого не нормального он, — …Ты мне что, дал имя? И только что назвал его в слух?! — переходя на рык, вопросил Хаджиме. Хотя тут скорее не было вопроса. «Существо» пребывало в ступоре. Ему! Тому, кто должен убивать, пугать и доводить до психозов и затяжных депрессий… Дали имя и, помимо этого, ещё обнимать полезли. С репутацией можно уже начать прощаться. — Да, а ты что-то имеешь против, Ива-чан? — Ойкава воспользовался моментом ступора «существа», и снова обнял его. Почему-то это казалось до ужаса естественным, а ещё на краю сознания была мысль, что будет больше шансов на выживание, если довести своего «маньяка» до нервного срыва. Но на неё так и не обратили особого внимания, да и забыли в следующую же секунду. — Не трогай меня! — прошипел Иваизуми, оттолкнув Тоору от себя. Нервно расхаживая по комнате, «существо» долго и проникновенно возмущалось. — Ты хоть понимаешь, что натворил? Ты понимаешь?! Ты нас повязал, на вечно… Глупый человечешка! Почему мне так повезло?! — Последние строчки он уже шипел, уставившись в потолок. Тоору не понимал, почему именно во сне он не боится своего кошмара, но его это очень сильно радовало. Поэтому, при первой же возможности юноша попытался обнять то «существо» ещё раз, правда попытка вновь не увенчалась успехом, но сдаваться парень был не намерен.

***

Именно с этого момента Иваизуми стал ему сниться абсолютно каждую ночь. Они вместе проводили время, гуляя по какому-нибудь парку, что представлял Ойкава, или находясь в другом месте, которое придумало «существо», только почему-то все они были мрачные и с источником воды. Днём Тоору всё также боялся воды, избегал контакта с ней, а вот ночью всё было совершенно наоборот. Наверное, с каждым новым сном Ойкава и Иваизуми переходили на другой уровень общения. В скором времени они начали отношения, когда Ойкава, при попытке очередных обнимашек, свалил их обоих на землю и припал губами к чужим. С каждым разом их встречи становилась всё желанней, а поцелуи жарче. Появились первые попытки ласки, но они не заходили дальше обжиманий и собственнических меток некого «существа». И каждый раз, когда на теле Тоору появлялся очередной засос от Хаджиме, он задавался вопросом: «Так кто же ты, Ива-чан? Плод моего больного воображения, или же ты реально существуешь?». Последний сон юноша готов навечно запечатлеть посекундно в своём сознании.

***

Парни сидят на полу возле кровати, смотрят фильм и поедают попкорн. Кино было очень интересным для Ойкавы, а вот Хаджиме заинтересовался кое-чем другим, что сверлил взглядом уже минут сорок, как минимум. — Ойкава… — шёпотом, с небольшой хрипотцой, протянул Иваизуми, беря того за руку, начиная перебирать чужие пальцы. В его голове стал формироваться окончательный план действий. — Тихо... — шикнул Тоору, вытаскивая свою руку из чужой и вновь беря небольшую горстку попкорна, а затем отправил в рот, громко хрустя им. — Не отвлекай, интересно же, убьют маленького инопланетянина или нет…а может его вообще на эксперименты отдадут. — Дурокава, не игнорируй меня. — с ухмылкой произнес Хаджиме и слегка ткнул Ойкаву в бок, всё ещё пытаясь привлечь к себе его внимание и при этом не треснуть по пустой голове. — Ну, Ива-ча-ан! — плаксиво протянул Тоору и отодвинулся чуть дальше. Правда и это не сработало. Иваизуми повторил свои действия, только в этот раз одним тычком в бок дело не ограничилось, он начал щекотать, на что Ойкава состроил обижуську и перебрался на кровать, отвернувшись от него. — Ты сам напросился, Тоору! — рыкнул Хаджиме, выключив телевизор. Встав, он одним рывком повалил того на кровать и прижал собой. — Я же смотрел… — сдавленно пискнул Ойкава, отводя в сторону взгляд. Он не хотел сейчас показывать, что как смущен такой позой. Мягко-пронзительный взгляд заставлял трепетать — это было необычно, ещё никто так на него не смотрел. — Тоору, — полушёпотом начал говорить Иваизуми, проведя рукой по только начавшей краснеть щеке. — куда-же ты смотришь? — Пальцы в незамысловатой ласке стали спускаться к скуле, а от неё плавно к подбородку, зафиксировав его. — Я… — Шевельнул губами Ойкава, попытавшись что-то произнести, но именно в этот самый момент чужие губы накрыли его собственные, а глаза по неволе закрылись. Он всегда отдавался полностью, когда удавалось получить от этого «существа» ласку. Губы Хаджиме были сухими, ни капельки не мягкими, но от того не менее сладкими. Почему-то только он дарил такие приятные ощущения, при нескольких поцелуях с девушками, Тоору не чувствовал даже половину этого удовольствия. До Иваизуми, для Ойкавы поцелуй был только одной из обязательных частей отношений — не больше, не меньше — как данность. Тут же, хотелось погрузиться в омут до конца и как можно дольше пробыть в нём. — Мой! — утробно рыкнуло «существо», прихватив до лёгкой боли нижнюю губу парня. Лизнув напоследок манящие губы, Хаджиме принялся вылизывать кожу Ойкавы, начиная со скул и спускаясь к шее. Он был открыт, льнул к нему беззастенчиво, от чего хотелось рычать и метить то, что по праву принадлежало ему. Терзать с утробным рыком податливую плоть, почувствовать на языке солоноватую кровь, услышать неудержимые стоны — хотелось всего и сразу, но нужно было умерить свои аппетиты хоть на время. — Ива…аум-м... — попытался что-то произнести Тоору, схватив в нежной хватке Иваизуми за голову, но застонал, почувствовав лёгкую боль на шее. — Сегодня ты можешь только стонать, Тоору, — оскалился Хаджиме, заглянув в округлившиеся глаза парня. — говорить я тебе запрещаю. — Произнёс он, перед тем как снова зажать своими зубами нижнюю губу парня, — Я слишком долго этого ждал… — зарычал он и резко опустил одну из рук на пах Ойкавы, начиная его в нетерпении мять. Тоору надавил на чужие плечи пытаясь вылезти из-под «существа», но тот даже на миллиметр не сдвинулся, только до крови прокусил чужую губу. — Не вырывайся, и я буду нежен… — Я не готов! — взвизгнул Ойкава, начиная понимать, что его это возбуждает намного больше, чем мимолётные касания до этого. — К этому никогда нельзя быть готовым, — хмыкнуло «существо», пройдясь языком по чужой губе и слизав выступившие капельки. — сладкий…

***

Утром Ойкава проснулся с болью во всем теле: конечности ныли, бёдра отдавались огнём, губы саднили, а на спину невозможно было перевернуться. Но как бы это было невыносимо, парень чувствовал какой-то своеобразный кайф от этого. Ему нравилось чувствовать именно эту боль. Тоору, поднявшись с легким кряхтением, на негнущихся ногах пошёл приводить себя в порядок. Ванная уже не пугала до истерики, но до сих пор бросала в дрожь, когда он заходил в неё, не включив перед этим свет. Школу на сегодня, увы, никто не отменял. Зато была возможность прогулять тренировку. Парень как и всегда проспал, поэтому именно сейчас он катастрофически сильно опаздывал. Полностью готовый юноша покинул дом, на улице стояла хорошая и тёплая погода, что ещё больше радовало. На небе ни облачка, солнышко светит, птички поют. Он шёл и вспоминал сегодняшнюю ночь, улыбка так и не хотела сходить с лица, она только ещё больше разрасталась, до боли в скулах. Все мысли занимал только мальчик-монстр Иваизуми Хаджиме, что стал его первым мужчиной, хоть и во сне. Дорога в школу состояла из одного большого магистрального моста, что проходил через реку с быстрым течением. Он был настолько старым, что кое-где не было защитных ограждений, или они просто были сгнившими, что можно и не упоминать про них вовсе. Когда Ойкава дошёл до середины моста, он почувствовал, что на его плечо опустилась чья-то рука. Парень поморщился, так как кто-то задел один из укусов. Рука ещё сильнее сжалась на плече, когда Тоору попробовал её скинуть, из-за этого парень болезненно застонал. За его спиной раздался ехидный смех. Юноша аккуратно развернулся, стараясь не оступиться и не упасть в воду. Его взору предстали трое задир, хотя, это скорее трое отмороженных ублюдков, — лица и глаза говорят сами за себя. — Здаров, красавчик! — со злой усмешкой начал их «Главарь». — Что вам нужно? — стараясь не подавать страху, вопросил Ойкава. — Как это что? Тебя, конечно. — главный из этой троицы кивнул двум другим, и те схватили Тоору с двух сторон. — Ты же не против если я с тобой поиграю? Знаешь, я и так терпел прилично, уже как пару дней наблюдаю. Будешь особенным… — Со смешком произнес тот и вытянул из кармана небольшой перочинный ножик. — Не округляй так глазки, красавчик, это только для того, что бы ты и подумать не мог о побеге. — Пустите меня! — истерично выкрикнул Ойкава и начал вырваться из хватки тех двоих. Наступив одному на ногу, а второму ударив кулаком в скулу, Тоору попытался выкрутиться, но он задел ногу одного из типов и полетел прямо вниз с моста. — Чёрт, мы потеряли такую хорошую игрушку, ребята, валим, валим! — кричал главный, скрываясь с места преступления, с его двумя предупреждениями, третье будет фатальным. Ойкаве казалось, что он падает вечность. Жизнь не пробегала перед глазами, почему-то чувства вообще выключились, он смирился со своей смертью и прикрыв глаза, продолжал лететь вниз, в неизбежное. Упасть в воду ему так и не было суждено, от падения его спас Иваизуми, матерелизовавшийся у самой кромки воды, с ехидной улыбкой на губах. Когтистые руки сжали хрупкое тело, а в глазах зажёгся триумф. «Существо» стало возвращаться в родную стихию, забирая по праву своё. — Теперь мы наконец-то будем вместе, как и положено тому быть... — прошептала фобия на ухо своей второй половинке. — Всегда, Тоору, вечно…