Тепло..

В этот момент Кенинг выпадает из реальности. Он и не заметил, как с каждой мыслью он машинально сжимал своего друга в объятьях. И сейчас Тэнэ ну очень стыдно. Он не знает, как будет объяснять Дэму то, что происходит сейчас. Больше всего Кенинг не хотел, что бы светловолосый увидел его в таком виде. Потому что Тэнэ боится. Он боится, что Дэм сейчас все поймет. Поймет, что у темненького на него не ровно лежит и посчитает это ужасным и отвратительным случаем. Ведь это не правильно. Не правильно влюбляться в своего же друга. А здесь еще такой случай, что они даже и не настоящие друзья. Познакомились около месяца назад, а Тэнэ уже влюбился. Да и к тому же сам Келлерман говорил, что презирает таких людей. «Что же ему сказать???» Мысли зарывают Кенинга в бездну стыда, страха и ненависти к самому себе. Внутри воют волки от боли. Ощущение, что в грудной клетке решили устроить вечеринку и включили музыку так, что ее слышно даже на другой планете. И вот будто сейчас произойдет еще один стук и все сердце вместе с душой разорвет на части, а грудная клетка лопнет. (Если кому-то не приятно такое читать, то извините, я чет вошла в кураж) Тэнэ не издает ни звука. Ком застрял в горле. Страх затмевает разум. Темноволосый не знает, что сейчас произойдет, но в голове он уже успел прокрутить много — много различных ситуаций, которые могут сейчас последовать одна за другой. И во всех этих ситуациях лишь один конец — плохой. И вот Тэнэ уже почти полностью морально готов ко всякой хуйне, которая должна подоспеть сейчас.  — Блять ну Тэнэ я же попросил ослабить хватку, ты же меня так убьешь — не много хриповатым голосом проговорил светленький, пытаясь своими руками ослабить хватку. На самом деле ему очень даже нравилось все происходящее. Видел бы Тэнэ, как выглядит сейчас. Такой маленький котенок, который вот так прижался к своему хозяину. Внутри Дэма все ликовало. Он хотел взять и обнять темненького, как сам Тэнэ это сделал, только раза в три сильнее. Прижать к себе и не отпускать его так, что бы его никто кроме самого Дэма не видел. Хотел погладить его по спинке и увидеть как по худющему телу друга бегут мурашки. Хотел уже в конце концов вцепиться в эти маленькие пухленькие губки. Исследовать его ротик. Пробежаться по всем зубкам. Оставить на шее след, который бы потом всем видом говорил, что Тэнэ занят. Что он теперь принадлежит только Келлерману. Интересно было бы увидеть тогда реакцию темненького на это. И тут до Дэма доходит о чем сейчас он думал. А точнее о ком. Офигивает не по детски от себя и старается это все забыть. Тэнэ все-таки отпускает Дэма. Без слов отворачивается от светленького и посильнее накрывается одеялом. Дэм смотрит в спину Кенинга с печалью. Чего-то вот этот жест его друга заставляет внутри что-то болеть.  — Все хорошо? — снова спрашивает Келлерман у Тэнэ.  — Да. — старается ответить более убедительно, но выходит плохо, так как мешают слезы, которые стоят в самом горле. «Все, теперь мы с ним точно перестанем общаться. Я ему не нужен такой. Испорченный. Не правильный. Противный.» Саморазрушение не дает покоя Тэнэ. Дэм замечает, что все-таки что-то не так. Он аккуратно пододвигается к другу и обнимает его сзади, уже осознанно, а не во сне.  — Я же не говорил тебе меня отпускать. Так почему ты отвернулся? — шепотом проговорил на ушко Дэм. У Тэнэ побежали миллион мурашек. Он немного смутился. Совсем не ожидал такого движения от Келлермана. В сердце снова заиграла старая шарманка. Дэм лишь сильнее прижался к Тэнэ.  — Спи и не загоняйся. — сказал Келлерман. Кенинг малость охуел, но послушал друга и решил насладится этим моментом, который он не забудет на всю жизнь. Завтра они скорее всего обсудят это и решат все вопросы. А сейчас и правда надо спать