Разреши мне любить

*Таня* Один из «Олимпийцев» слишком сильно ударил по мячу и я заметила, что наша команда не смогла нормально отбить его и Олег прыгнул за ним. В этот момент я перестала танцевать и задержала дыхание. Олег не дотянулся до мяча и упал на пол. Я заметила как он скорчился от боли и машинально бросилась к нему. Подбежав к нему я растолкала всех и увидела как Олега уже уносили на носилках. У него были закрыты глаза. Он что, потерял сознание? Стало страшно и я жутко занервничала. Что с ним? *Автор* Несколько секунд Таня стояла в ступоре, а потом бросилась за врачами и буквально вцепилась в носилки. Ее волосы были растрепаны, дыхание участилось, а глаза наполнились слезами. В тот момент она была похожа на сумасшедшую или сбежавшую из психбольницы. Удивительного в этом ничего нет, так как многие бы сошли с ума увидев дорогого человека без сознания, буквально в нескольких метрах от себя. Врачи злобно покосились на Таню и хотели было оттолкнуть ее, как Борис Яковлевич остановил их. — Она самый близкий для него человек в этом городе, пускай поедет с ним, я настаиваю на этом. — Борис Яковлевич скрестил руки на груди и сделал серьезное лицо. — Но… она же… — Нет, это просто эмоции. — Хорошо, полезай в машину. Таня села в машину и всю дорогу не спускала с Олега глаз. Она никогда не испытывала такого серьёзного волнения. Пальцы судорожно тёрлись друг об друга. Сердце бешено стучало. А в голове засела лишь одна мысль, которая не давала покоя «Все хорошо, все будет хорошо». Таня накручивает себя ещё сильнее и в какой-то момент пытается успокоится, но становиться только хуже. Она пытается вдохнуть как можно больше воздуха ртом, но ком в горле не дает этого сделать. Голова начинает кружиться и Таня чувствует, что сама скоро потеряет сознание, как вдруг Олег открыл глаза. *Олег* Сквозь непонятный сон я почувствовал ужасную боль и проснулся. Первое, что я увидел — это полные слез глаза Тани. Я смотрел ей в глаза и ничего не мог сказать. Мои губы будто срослись между собой. Здоровой рукой я дотронулся до коленки Тани и улыбнулся. Таня положила на мою руку свою. Ее рука была такая холодная, словно лёд. Почему-то мы молчали. Пульсирующая боль в руке по мышцам передавалась по всему телу. Я даже не мог скорчиться от боли, ведь если бы я подвинулся хоть на немного, то стало бы ещё больнее. Такое я уже не вытерплю. Вдруг мы резко остановились и открылись задние двери скорой. Меня выкатили из машины и повезли делать снимок. Таня пошла за мной. Когда мы зашли в кабинет мне сказали встать. — Я не смогу. — Сможешь. Я аккуратно поднялся и после чего прокричал от боли на всю больницу. Мне быстро сделали снимок и я снова лёг обратно. — Ну надо же. Ни перелома, ни вывеха, ни трещины. Просто очень сильный ушиб. Ещё бы чуть-чуть и кость не выдержала. Спортом наверное занимаешься. — Волейбол. — Ну вот. — врач что-то написал на листочке и отдал мне. Мне наложили повязку и сказали две недели не ходить в школу, а про волейбол забыть на месяц минимум. Через неделю обследование. Здесь уже приехали за мной родители и отвезли меня домой. Я даже не успел попращаться с Таней… Я так рад, что у меня нет перелома. Хотя месяц без волейбола — это та ещё пытка