Ты этого хотел?

Ты этого хотел? Лежишь в пустой квартире и смотришь в грязно белую стену напротив старого скрипучего дивана. Этот диван вы покупали вместе, помнишь? Она тогда еще сопротивлялась, ей не нравится серый, но ты настоял, как всегда, а она всегда уступает тебе, она ведь любит тебя. А ты как всегда. Цепляешься взглядом за фотографию в черной пластиковой рамке на стене. Из глаз уже не может скатиться слеза, все высохло, оставив за собой соленые дорожки на коже, но глаза по-прежнему раздражающе жжет. На ней вы еще обнимаетесь, вы еще рады быть рядом, на ней вы еще счастливы друг с другом. На ней горят ваши глаза, светятся нежной теплотой. На ней вы еще только год вместе, вам еще столько предстоит. На шершавой поверхности исцарапанного комода лежат ключи. Ее ключи. Она просто ушла, как обычно уходят на работу. Собралась, оделась, покрутилась перед зеркалом и вышла. Только вот ключи не взяла. А Эйфелева башенка на брелоке только напоминает тебе, что было лучше. Ты подарил ей безделушку, прогуливаясь по вечернему городу. Отошел на минутку в магазин за водой, а на кассе висели дешевые побрякушки. Она всегда хотела поехать в Париж, ведь это город любви. «Это наш с тобой символ. Когда мы приедем во Францию, то оставим его там, вместе с ее большим оригиналом» — сказал ты, вкладывая в ее холодные ладони простую металлическую фигурку и целуя куда-то в висок. Она напоминает, что было лучше. И что ты сам все испортил. Отвернулся к стене, чтобы ничего не видеть. Хах, наивный. Думаешь, ты сможешь убежать от воспоминаний? Они живут внутри тебя, и избавиться от них ты не сможешь никак. Ударил кулаком по стене. За что же ты ее? За то, что она видела ваше счастье? Все в этой квартире было его свидетелем. Будь честен с самим собой и наказывай только себя. Провел по мятым застиранным простыням рукой в поисках холодной глади остро заточенного лично тобой кухонного ножа. Зачем тебе он? Не надеешься же ты, что он поможет тебе? Глупыш… тебе ничего не поможет. Уже так долго ты просыпаешься и засыпаешь с ним в кровати. Ты спишь и видишь во сне красивую смерть, где тугая петля плетеной веревки оборачивается вокруг твоей длинной шеи, где ярко-синим огнем ты будешь гореть, где в кроваво-красной реке ты будешь тонуть. Но ты же слабый, ты не сделаешь того, о чем так долго думаешь. Ты был сильным лишь около нее. Ведь чтобы издеваться над человеком, который искренне любит тебя, нужно быть сильным? Нет. Ты был слабым, это она была сильной. Она терпела. Она надеялась. Она мечтала. Но ты не дал ни единого шанса исполниться ее надеждам. Ты этого хотел? Взгляд упал на красную розу под куполом с вакуумом внутри. Ты подарил ей ее на годовщину. Они тогда были очень популярны, продавались почти на каждом углу. А в ответ она обнимала тебя крепко-крепко, почти также, как ты держал ее за горло ночью, когда она отталкивала тебя ногами и руками, но ты только наваливался сверху сильнее и сильнее. Стояла и смотрела своими большими карими глазами, а по фигуре струилась мерцающая ткань наряда. Она надела необычное для себя прошлой, но такое обыденное теперь синее платье с длинными рукавами. И только трое знали, что под ними скрываются багровые пятна свежих синяков. Она, ты и красная роза. Четыре года — это большая дата, верно? Четыре счастливых года. Ты ни капли не изменился, она тоже. Хотя, даже если бы ты постарался, ты бы не заметил, как впали ее глаза, как истончились запястья, поредели волосы и осунулись плечи… Ты не заметил бы, что больше не горят ее глаза. В них, будто на дне глубокого, таинственного колодца, только отблескивало былое счастье. Когда-то переполнявшее ее целиком, тогда оно лишь мерцало в глубине черного омута. «Ты травишь меня. Я не могу! Я не могу так больше, мне больно рядом с тобой! Прости. Отпусти…» — прохрипела она через себя, сплевывая кровь на полупрозрачную ткань фиолетовой футболки, в которой спит, съежившись, как забитый ребенок, которого нещадно бьют ужасные родители, после очередного всплеска твоей агрессии. Тогда ты не трогал ее целый месяц, ты покрывал ее тело нежными поцелуями и просил прощения, умолял забыть все, что было. Ты клялся, что этого не повторится… Ты этого хотел? В давно открытое окно врывается поток холодного злого ветра и срывает за собой призрачную тюль. Он терзает ее также, как ты терзал ее своей любовью. Любовь? Ты уверен, что это была она? Разве может любящий человек сделать такое со своей любимой? Разве может любовь разрушать, мучать и убивать? Разве должна она душить и сжигать тех, кто рядом? Ты уверен, что знаешь что такое любовь? Ее боль и твое удовольствие. Ты не знаешь, что это. Ты не чувствовал это. Она окружала тебя своей заботой, плела толстый кокон любви, которым старалась защитить тебя от всего ужаса и жестокости этого мира. Но она не смогла защитить от них себя. Ты этого хотел? Она ушла, а твоя маленькая вселенная сжалась до незначительных размеров и умерла, забрав с собой и твою жизнь. Она ушла и оставила тебя тонуть в бескрайнем океане грязи, который тянет на дно. Грубая ладонь обхватывает рукоять ножа, и ты знаешь, что сейчас будет. Ты знаешь, и не сопротивляешься этому порыву, будто всё происходит не с тобой, как будто ты смотришь со стороны. Ты же знаешь, что через секунду тебя не будет, да? Ещё секунда и ничего уже не вернуть, еще секунда и ваша история закончится в этой богом забытой старой квартире на окраине города. Можно было быть внимательнее, можно было дарить ей хотя бы половину того тепла, что давала она. Можно было, но вашу историю уже не отмотать, она прошла. Прошла также, как и эта секунда. А по простыням растекается ярким пятном темно-красная венозная кровь, унося за собой твою боль. Теперь ты свободен, теперь нет жгучей обиды, теперь нет желания найти ее и вернуть, нет желания запереть, посадить на цепь и мучать, мучать, мучать. Вены прощаются с кровью, а она будто радуется своей свободе. Она кипит и бурлит, впитываясь в ткани под тобой, а ты ничего не можешь сделать, ты уже все сделал. Теперь она свободна, теперь ты свободен. Ты этого хотел? — Ты этого добился.